Глава 12

Фея взмолилась про себя, на ресницах блеснули слезы. Как бы ей хотелось утопить выродка в одной из этих купелей, а он меж тем преспокойно снял с себя рубаху, после расшнуровал штаны, отчего взору явились черные волосы чуть ниже пупка. Альма тотчас вспомнила ночь на постоялом дворе, как касалась его, и щеки вспыхнули от стыда и позора. Но сегодня она сделает все, чтобы смыть с себя позор, чтобы освободиться.

– Ты так и не сняла платье, – забрал у нее из рук корзину и поставил на мраморную лавку.

И Альма потянулась дрожащими руками к шнуровке на груди, а ослабив ту, снова оцепенела.

– В чем дело? – Дарий накрыл плечи девушки. – Чего так боишься? Я уже видел тебя, рассмотрел со всех сторон, запомнил каждую родинку на теле, запомнил твой запах, – склонился к уху, – твой вкус.

А по телу несчастной побежали мурашки. Мерзавец в этот момент взялся за края платья и стянул его, после чего что-то достал из кармана.

– Повернись ко мне спиной.

Через мгновение Альме на глаза опустилась шелковая повязка. А следом Дарий снял с себя маску, потом избавился от штанов.

– Дай мне руку, – осторожно взял за запястье и потянул за собой, – ступай смело.

Скоро фея ощутила ногами воду, довольно горячую. Затем ощутила ступени. Дарий уверенно вел за собой и завел в воду по пояс. Кожа девушки немедля покрылась пузырьками. Однако Альма будто не чувствовала тепла, ее продолжало трясти. Подонок собрался сотворить с ней нечто омерзительное. Подобные соития в Кастилионе считались греховными и грязными, девы даже развестись имели право, если мужья осмеливались предложить такое. А тут над ней хочет надругаться этот грязный пес.

Дарий тем временем взял мыло, вспенил в руках, притом смотреть продолжал на дрожащую фею. От ее вида аж скулы сводило, не говоря уже о том, что творилось внизу.

– Прежде чем я возьму тебя, – снова подошел, уперся грудью в спину, – надо помыться. Я вымою тебя, а ты меня. Вот, держи, – вложил ей в руку мыло, после чего принялся касаться спины, шеи, груди, подмышек, Альма же только и могла, что вздрагивать, когда подонок зажимал между пальцами соски, когда опускался под воду, дотрагивался до лобка, но в какой-то момент его пальцы коснулись промежности и пошли выше.

– Тише, – зашептал, – не надо сжиматься. Чтобы тебе не было больно, ты должна расслабиться, – и прикусил за мочку уха, после начал целовать шею. – Помой меня, Альма.

Пришлось намылить ладони, развернуться к нему лицом. Фея дотронулась до точно каменной груди, ощутила пальцами каждую мышцу на теле изувера, затем скользнула к спине. И сейчас чуть не разрыдалась, ибо внизу живота возникла истома. Как тогда, в домике. А Дарий ждал, когда она дотронется до члена, когда обхватит его.

– Теперь ниже, – произнес без прежней уверенности в голосе.

И Альма повела ладонями вниз, коснулась ягодиц, слегка впилась в них ногтями, отчего мужчина издал глухой стон. С каждым касанием в Альме прибавлялось смелости. Ведь ему нравится, даже очень. Когда же накрыла рукой член, ощутив шелковистую нежную кожу, то неожиданно испытала желание. Каким бы ни был негодяем Дарий, но стоит ему оказаться рядом, как ее тело невольно отвечает сначала страхом, а потом возбуждением. И фея вдруг подалась вперед, отыскала губы мужчины и впилась в них жадным дерзким поцелуем, преисполненным ненависти к врагу. Дарий такому противостоять не смог, ответил с не меньшей страстью, ворвался в ее сладкий ротик языком.

– Как же я хочу тебя…

– Так возьми, – и прикусила за нижнюю губу.

Сейчас в фее смешались невероятно сильные чувства – это ненависть и страсть.

– Ты права, хватит зря терять время, – резко развернул ее к себе спиной, подтолкнул вперед, заставив облокотиться на мраморный борт купели.

В следующий миг Альма ощутила его палец, который принялся поглаживать между ягодиц. Но длилось это недолго, ибо скоро палец сменился членом. Правда, Дарий не спешил, причинять ей боль не хотелось совершенно, наоборот, девчонка должна испытать наслаждение, должна покориться.

– Расслабься, Альма, – слегка придавил ее собой, после чего уперся головкой в попу. – Боли не будет, если ты не будешь зажиматься.

Она же вцепилась пальцами в мокрый борт, закусила губу, а секунду спустя почувствовала, как твердая головка вошла внутрь, отчего аж на цыпочки встала. Только бы он не пошел дальше. Но Дарий и не собирался. Он смиренно ждал, когда тело феи привыкнет, когда само пустит дальше.

Двигаться мужчина начал очень медленно, но с каждым толчком неприятных ощущений становилось меньше, однако все еще было очень страшно и стыдно. Вдруг его пальцы накрыли лобок, потом спустились ниже и когда Дарий принялся ласкать клитор, фея окончательно поддалась.

– Тебе нравится? – обдал горячим дыханием шею.

На что последовал стыдливый кивок, затем Альма опустила голову себе на руки, а Дарий ускорился. Но вдруг он вышел из нее, после чего взял мыло, привел себя в порядок.

– В чем дело? – фея тоже поднялась.

– Я тут подумал, мне мало этого. Хочу больше, – схватил бедняжку за руку и куда-то потащил.

– Что? Что ты делаешь? – начала упираться.

А он сел на скамью, коя выступала из воды, затянул Альму себе на колени.

– Ты сегодня станешь моей, – прижал так, что она хотела бы, да не смогла двигаться.

– Нет, – замотала головой, – не смей. Ты сам говорил, что первым должен быть законный муж. Твои слова были, – уперлась ему в плечи.

– Говорил, но передумал.

И Альма ощутила член совсем другим местом.

– Прошу тебя, – слезы покатились по щекам, – не надо.

– Будет немного больно, – и без каких-либо сомнений опустил Альму на себя, отчего несчастная до крови впилась ногтями ему в плечи, ибо сильная боль прокатилась по телу.

– Ненавижу тебя, – прошептала обессиленным голосом, – ненавижу. Будь ты проклят…

А Дарий заглушил проклятья поцелуем. Двигался он аккуратно, но входил полностью, притом держал Альму за талию, чтобы не сбежала, она же нет-нет, да порывалась.

– Теперь ты принадлежишь мне, – совершил последнее движение, за коим последовал тяжелый выдох, а фея почувствовала, как внутри все пульсирует.

– Ты погубил меня, – опустила голову мерзавцу на плечо.

– Не печалься, Дакару все равно нет до тебя дела, – произнес с ухмылкой.

– Мне нужно помыться.

– Мне тоже, – и позволил ей слезть с себя, после чего надел маску. – Повязку можешь снять.

Альма стянула с глаз шелковый шарфик, затем взяла свою корзину, достала оттуда мыло и незаметно, пока подонок занимался собой, вытащила яд. Не думаю, откупорила и нанесла масленичную жидкость себе на губы. Это единственный способ, иначе никак. А закончив с мытьем, повернулась к Дарию, который уже было, собрался выйти из воды.

– Могу попросить тебя, – успела взять его за руку.

– О чем?

– О поцелуе. Мне сейчас больно, болит и тело, и душа. Если в тебе есть хоть капля сочувствия, подари хотя бы поцелуй, утешь.

На что Дарий задумался, но скоро кивнул:

– Закрой глаза. И помни, если откроешь, пожалеешь.

– Не открою. Клянусь.

Альма зажмурилась, что было сил, а Дарий снова снял маску.

– Только я что-то в толк не возьму, – склонился к ней, – ты желаешь поцелуя того, кого ненавидишь и шлешь ему проклятья? – снова обнял за талию, подтянул к себе. – В чем твоя хитрость? Учти, после нашей встречи в реке я усвоил урок.

– Как бы мне ни желалось тебя ненавидеть, каждая встреча с тобой рождает во мне что-то иное, что противоречит здравому смыслу, – произнесла с трудом. Сейчас ей действительно было страшно. Страшно, если не поверит, но и если поверит, тоже страшно. Все-таки цель ее – убить, забрать жизнь.

– И что же это? – вдруг ощутил новый прилив, увы, девчонка права. Что там, в домике было хорошо, что здесь. А главное, хочется возвращаться к ней, мысли о шалостях будоражат сознание посильнее элийской водки.

– Не знаю, – накрыла его руки своими, повела вверх и скоро коснулась лица мерзавца.

– О таком мы не договаривались, – хотел уже убрать ее руки, но потом оставил.

Альма же ощутила низом живота его возбуждение. А Дарий все думал, сомневался, ибо сестрицы те еще, мягко говоря, выдумщицы. Но столь печальный вид феи, ее слезы, дрожь в теле подкупили. Да и потом, этим вечером она узнает, кто есть кто. А раскрывшись, уже не будет ни трепета ожидания новой встречи, ни столь сладкого ощущения власти над девчонкой. Все станет таким, каким и должно быть – обычным, обыденным. И последний поцелуй вслепую – это последняя возможность испытать необыкновенное удовольствие от игры в инкогнито.

– Ладно, – прошептал ей в губы, – утешу, – и накрыл их своими.

Только вот яд должен попасть именно в кровь, иначе никакого смысла. Альма обняла Дария, быстро перехватила инициативу и целовала подонка так, что он даже опустился на скамью. Снова фея оказалась у него на коленях и чтобы окончательно вывести его из равновесия, начала касаться члена, скользить по нему вверх-вниз. Но важнее был поцелуй, Альма смело изучала рот мужчины языком, покусывала и в какой-то момент прикусила до крови, тотчас ощутив привкус железа.

– Ах ты, мелкая засранка, – и не успела фея опомниться, как Дарий уложил ее на пол рядом с купелью, сам же оказался над ней. Неизвестно чего эта негодница добивалась, но добилась того, то он возьмет её снова.

Вдруг в глазах как-то резко потемнело, а грудь, словно огненными обручами стянуло. Дарий немедля слез с Альмы.

– Какого черта ты сделала, тварь? – произнес сиплым голосом и рухнул в полуметре от нее.

– Освободилась, – и открыла глаза. Но то, что увидела, ввергло в шок. Перед ней лежал Дакар! Кожа его посинела, на груди проявились черно-синие вены. – Что? – замотала головой. – Что же это? – кинулась к нему. – Арман? – принялась трясти за плечи. – Дьявол меня задери, – а в голову как ударило. Противоядие!

Альма быстро нацепила на себя рубаху и помчалась в свои покои, но на пути встретила сестер. Все как одна были серые, в глазах царил ужас.

– Что происходит? – Амина еще и рыдала. – Амос вдруг перестал дышать.

– Арман тоже, – Селен никогда еще не было так страшно, как сейчас.

– Арман? Амос? В чем вообще дело? – пробормотала Альма.

– Их трое, сестра. Три сущности одного целого. Арман, Амос и Дарий. Они есть Дакар, Цербер.

– Дарий и есть Дакар? – закрыла рот рукой.

– Да, Альма, – судорожно закивала Амина.

И сейчас фея поняла, что натворила. Отравив одного, погубила всех троих.

– Надо срочно искать лекаря, – Селен кинулась к служанке. – Найди и приведи лекаря! Слышишь?!

– Да, госпожа, – и побежала вниз по лестнице.

– Амина, Селен, – Альма так и опустилась на пол, – это все из-за меня.

– Ты о чем? – Амина уставилась на нее круглыми глазами.

– Я думала Дарий охранник, – забормотала сквозь нездоровую улыбку, – он приставал ко мне, угрожал выдать хозяину, склонил к постели. Я… я не знала…

– Так, что ты сделала? – вернулась Селен.

– Отравила.

– Чем?! – взвизгнула Амина.

– Ядом керийской двухвостки. У меня был с собой.

– А противоядие?! – вцепилась ей в плечи Селен. – Противоядие есть?

– Должно быть.

– Так бегом! Ищите противоядие, а я отыщу стражу.

И пока Амина с Альмой бегали за шкатулкой, Селен вызвала стражу, чтобы те помогли уложить братьев на одну кровать. Уж так их лечить будет проще. Через десять минут все трое были в одной комнате. Тут и сестры подоспели.

Альма держала в руке пузырек с прозрачной жидкостью.

– Они не дышат! – Амина подошла к Амосу, по груди коего расползся такой же черно-синий узор. – Амос, – коснулась его лба, – холодный точно лед.

Вдруг случилось нечто. Над троими образовалось темное облако и два брата начали таять на глазах, а вскоре на кровати остался один.

– Так, Амина, – Селен выхватил у сестры противоядие, – ты фея врачевания. Можешь как-то замедлить распространение яда?

– Можно подумать я пробовала!

– Так попробуй! – рявкнула на нее. – А я попробую влить ему в рот противоядие. Альма? Помоги!

И та встала в изголовье.

– Открой ему рот, – Селен откупорила пузырек.

Амина тем временем накрыла руками грудь Дакара, ощутила тепло, что пошло по пальцам.

Альма же открыла рот, куда Селен влила содержимое пузырька.

– Мой бедный Амос, – снова залилась слезами Амина, после чего полностью плюхнулась на Дакара. – Я убью тебя, Альма, если он не очнется!

На что фея отошла к окну, обхватила себя руками и смолкла.

– Не кори себя, – обняла ее Селен, – ты не знала, а Дарий поступил как последний негодяй.

– Прости, Селен, – и глаза засияли сиреневым светом, – прости.

– Теперь остается только ждать…

Часы тянулись долго…

Ночь прошла, настало утро, а Дакар все еще был крайне бледен, дышал едва слышно. Сестры же не отходили от кровати ни на шаг.

– Что теперь со мной будет? – Альма сидела на подоконнике, смотрела на океан, что поблескивал в лучах восходящего солнца.

– Мы убедим Армана, что это не твоя вина, – Селен расположилась в ногах мужа и тоже любовалась рассветом.

– Если он вообще очнется, – вступила Амина, у которой глаза не просыхали от слез. – Я только обрела свое счастье, только обрела любовь и на тебе, – бросила гневный взор на Альму.

– Хочешь сказать, успела полюбить Амоса? И когда же, позволь узнать? – вскинула брови Селен в искреннем удивлении.

– В первую же ночь, – выпрямилась. – Я почувствовала его, этого не объяснить словами. Потому и мучилась, когда, как мне думалось, Арман резко охладел. А признание Амоса, его нежность, – подошла к Дакару, накрыла ладонью лоб и выпустила магию, дабы та облегчила страдания, – снизошли наивысшей благодатью, окрылили. Просто тебе, Селен этого не понять, ведь ты не любишь Армана. И говорю я ни в коем случае не в упрек, все ж Арман не такой, как мой Амос.

А Селен задумалась. В чем-то сестра права, такого чувства, о коем она толкует, между ней и Арманом нет. Хорошо это или плохо… неизвестно. Однако чародей ясно дал понять, если не склонить Дакара к себе, не заставить любовью ли, хитростью ли изменить его мысли, то скоро все окажутся под гнетом власти Цербера. Но если не думать об обязательствах, то, что есть между ними кроме оных? Если нет любви, нет понимания толком, то, что же? И в этот момент Селен посмотрела на Альму, после чего личные метания отошли на второй план. Бедняжка Альма сама на себя не похожа, ее теперь гложет чувство вины, она боится гнева всех троих. Увы, Цербер как пришел в Кастилион завоевателем и вершителем судеб, таковым и останется. Ему неведомы печали других, ибо миссия его не отыскать пару, не создать семью, а только лишь народить себе подобных.

Вдруг дверь отворилась, и в опочивальню вошел здешний лекарь.

– Что-то вы долго, – встала с кровати Селен.

– Насколько мне известно, – проследовал до кровати мужчина с длинной бородой, ярко-зелеными глазами и ужасно мохнатыми ушами, – противоядие дать успели, потому у меня появилось время на приготовление второй порции. Такому, как господин Дакар одного пузырька недостаточно. Яд все еще гуляет в крови, хоть и не несет уже прямой опасности.

– И он очнется, если выпьет вторую порцию? – затрепетала крыльями Амина. – Как скоро?

– Довольно скоро, – и лекарь открыл принесенный с собой пузырек.

Но в этот момент Селен вдруг выбежала вперед, загородив собой мужа:

– Можно ли вам верить? Вы пришли сюда, даже не представились. И собираетесь напоить нашего супруга неизвестно чем.

– Вы правы, – довольно улыбнулся, – весьма неразумно с моей стороны. Прошу любить и жаловать, придворный лекарь Грамур дэ Венепас из рода лесных эльфов, между прочим, лучших врачевателей южной сельвы.

Тут и служанка прибежала:

– Да, госпожа. Господин Грамур не первый год служит господину Дакару. Вам подтвердит любой из здесь живущих.

– Мы теряем время, – эльф потряс склянкой.

Но Селен все еще сомневалась. С другой стороны, кому-то поверить, да придется.

– Ладно, – и отступила в сторону, позволив ушастому лекарю влить в рот Арману ярко-красную жидкость.

А через минуту кожа Дакара порозовела, исчезли жуткие прожилки на груди, и Арман резко распахнул глаза, сделал глубокий вдох.

– С возвращением, господин, – склонился старик.

– Благодарю, – произнес с трудом, в груди все еще давило. – А сейчас прошу, оставьте нас.

– Конечно.

Когда дверь за лекарем со служанкой закрылась, в опочивальне повисла тишина. Арман смотрел то на Селен, то на Амину, то на Альму, две сестры, как всегда, стояли, опустив головы, а Селен, как всегда, смотрела на мужа с вызовом.

– Скажи хоть что-нибудь, – нарушила-таки тишину. – Не томи.

– Сказать? – сел повыше. – А что мне вам сказать, исчадия ада вы эдакие? – и голос его зазвучал триедино.

– Арман, – Селен сделала шаг вперед, – я хочу поговорить с тобой. Наедине.

– Хорошо, – и в следующий миг от тела отделились две тени, кои покинули комнату. – Тогда и я хочу поговорить только с тобой.

Вдруг снова дверь открылась. В покои вошли стражники, но замешкались, растерялись.

– Берите ту, что стоит правее, – Арман кивнул на Альму, – и глаз с нее не спускайте.

– Будет сделано, – двое бравых солдат, чьи лица и руки были покрыты такими же странными татуировками, как у служанок, подошли к фее. Но Альма и слова не сказала, она безропотно последовала за ними.

За Альмой поспешила Амина.

– Что ж, теперь мы одни, – произнес на тяжелом выдохе.

– Да, – с трудом подавила слезы, – я хочу знать, что теперь будет с нами.

– С вами? С тобой и Аминой ничего, а вот Альма. Думаю, здесь и объяснять ничего не нужно. Твоя сестра оказалась куда продуманнее тебя и практически претворила в жизнь задуманное.

– Велишь наказать?

– Велю.

– Но я тоже пришла к тебе в опочивальню с кинжалом в рукаве. Что ж не наказал? – вцепилась в резной столб, что поддерживал балдахин.

– А вот надо было! В назидание остальным!

– И все же, почему не наказал? – уже еле сдерживалась, чтобы не разрыдаться.

– Дал шанс.

– И то, что твой брат довел Альму до такого шага, во внимание брать не собираешься?

– Да, я согласен, Дарий повел себя низко и подло. Но это ли оправдание? Она могла признаться тебе, мне да кому угодно, могла попытаться бежать, но вместо этого предпочла, молча, отравить. Хотя, удивляться тут нечему, вы – феи те еще змеи. Одна другой лучше. Интересно, что придумает Амина.

– Амина любит твоего авена.

– А ты? – с трудом поднялся с кровати, подошел к жене. – Ты любишь меня?

– Я на распутье, Арман, – посмотрела ему в глаза. – И видит Фрэя, хочу понять тебя, хочу стать тебе ближе, но… но, что-то не получается, – вдруг обняла его, прильнула к горячей груди, – я рада, что ты очнулся, несмотря ни на что. И прошу тебя, – сползла вниз, встала перед ним на колени, – умоляю, пощади мою сестру. Я знаю, каково ей, испытала подобное, когда ты угрожал мне, когда буквально сводил с ума.

– Селен, – аж растерялся. Чтобы она да на колени встала?! И какого вообще беса? Селен не должна стоять перед ним на коленях! – Поднимись.

– Нет, – а слёзы поползли по щекам. – Прошу, Арман. Пощади ее.

– А я прошу, поднимись, – взял за руки и потянул вверх.

Фея попыталась воспротивиться, но он все равно заставил встать, после чего прижал к себе и поцеловал.

– Хорошо, – прошептал в соленые от слез губы, – ничего с твоей сестрой не будет. Запомни, никогда я не миловал тех, кто поднимал на меня руку, никогда не прощал, но ради тебя…

Однако Селен не дала договорить, снова впилась в него поцелуем. И сейчас же в комнату ворвался прохладный ветер, принес с собой капельки морской оды, оросив обоих.

– Твоих рук дело? – коснулся любимого лица.

– Наверно.

– За что же ты мне послана?

– Не поверишь, мучаюсь тем же вопросом.

А в это время из своих покоев, покачиваясь, вышел Амос, его голова все еще кружилась, во рту стоял премерзкий привкус то ли настойки, то ли яда, то ли всего вместе. Но не успел он и шагу сделать, как на него налетела Амина, отчего бедолага закашлялся, все ж дыхание толком не восстановилось.

– Как же я рада, – обняла его крыльями.

– Полегче, – улыбнулся, – третьего покушения я не выдержу.

– Прости, – принялась целовать, – прости, Амос.

– Ну, все, все. И не могла бы ты ослабить хватку, а то чувствую себя мухой в паутине.

– Ой, – сразу убрала крылья, и Амос немедля схватил свою фею.

– Не плачь, все страшное позади.

– Что теперь будет с Альмой?

– Это решать не мне, милая. Решение за Арманом. Но я твою сестру не виню, Дарий перешел все границы, заигрался. И я замолвлю слово, если Арман захочет её наказать.

– Я не знаю, что со мной будет, если Альма… – снова разревелась.

– Понимаю, – принялся гладить ее по голове, – понимаю. Но не будем терять самообладания и веры в лучший исход.

– Почему все так сложно?

– Потому что каждый совершает ошибки, любимая. И ошибки эти влекут за собой последствия.

– Ты же, наверное, еле на ногах стоишь? – спохватилась. – Тебе надо в постель.

– Все в порядке. Главное, стою на ногах, а силы вернутся быстро.

– Нет, нет, нет, – затолкала его обратно в покои, – тебе нужен отдых. Ложись!

– Только если ты ляжешь рядом.

– Договорились.

Амос лег, сил и правда было маловато, а голова начала кружиться сильнее. Но вот то, что он увидел, заставило забыть о слабости и недомогании. Амина сбросила с себя платье, выпустила крылья и поднялась в воздухе, после чего медленно подлетела к мужу и опустилась рядышком. Фея не стала убирать одно крыло, накрыла им Амоса.

– А оно теплое, – коснулся мерцающего крылышка, – чистая магия, – ощутил умиротворение, легкость.

– Скоро тебе станет гораздо лучше, – положила голову ему на плечо, – теперь поспи.

И правда, спустя минуту Амос уснул, сознание его окутал лечебный сон, неосознанно навязанный женой, ибо до конца еще Амина не познала себя и свои истинные способности.

Но не всем случилось испытать облегчение. Дарий, добравшись до своей кровати, рухнул поверх покрывала и забылся. С мерзавкой разберется позже, для начала надо в себя прийти, а вот Альма сейчас находилась в опочивальне и все смотрела в окно. Простор манил, сулил освобождение. Всего-то нужно сделать шаг, не выпуская крыльев. И не придется больше мучиться. Селен обрела Армана, хоть и противятся оба, но это пока. Амина обрела Амоса, который оказался неожиданно близок по духу, а она… она осталась неприкаянной, да еще и совершила такой грех, за который дорога ей в саму Преисподнюю. Фрэя не возьмет ее душу, выходит, в этой Вселенной она совсем никому не нужна. Так уж пусть Дьявол хотя бы обратит на нее свой карающий взор.

Тогда подошла к окну, открыла створы, впустив в помещение прохладный ветер, который тотчас подхватил волосы.

– Всего лишь шаг, – прошептала чуть слышно, но шепот сей оказался услышан.

Дарий резко открыл глаза.