Глава 13

Фея разулась, после забралась на подоконник. И как только посмотрела вниз, последние сомнения улетучились, а ветер в этот момент затрепал подол платья, рукава. Наказывать себя за проступки подонка Дария она не позволит.

И шагнула вперед.

Крылья рвались наружу, дабы спасти хозяйку, но Альма сдерживала их. Еще чуть-чуть и все закончится. Вдруг нечто незримое подхватило хрупкое тело за несколько метров до острых камней, а в следующее мгновение несчастная на большой скорости влетела в окно третьего этажа, разбив стекла.

Очнулась бедняжка, лежа на каменном полу, в окружении тишины и пустоты. В просторной зале не было ничего, кроме колонн, отбрасывающих длинные тени, да осколков разбитого стекла поблескивающих в лучах солнца. И только Альма хотела подняться, как раздался голос, прокатившийся гулким эхом.

– Решила так просто уйти от ответа?

Скоро на свет вышел Дакар, однако Альма сразу поняла, это не Арман. Поняла по походке и злорадной ухмылке, но главное, что бросилось в глаза – это глубокие порезы на его лице, шее и руках, после чего фея снова посмотрела на осколки, местами те багровели.

– Что молчишь, как в рот воды набрала?

– Мне нечего ответить.

– В самом деле? Нечего? – подлетел к ней, хватил за рукав. – А ну, встань! – прогремел со злостью.

Альма поднялась и сейчас же уставилась в пол. Не по привычке, нет, а из-за отвращения к этому монстру.

– Посмотри мне в глаза, – снова встряхнул несчастную. – Посмотри, Альма!

– Нет.

– Я твой муж, бесы тебя задери! Выполняй, что говорю!

– Ты мне не муж, – произнесла тихо, но уверенно. – И никогда им не был. Я ошибочно полагала, что Арман мой муж, но не ты.

– О нет, дорогуша, – зашипел точно змея, – как раз я. Арман выбрал Селен, Амос – Амину, а ты, к превеликому несчастью, досталась мне. Так что, с сего момента выбрось из головы все дурные мысли. Я-то думал из вас троих только Селен способна на пакости, ан нет. Но ты оказалась куда ядовитее. Неужели ни капли не совестно за содеянное?

– Совестно. Перед сестрами, перед Амосом и Арманом. Что до тебя, – все-таки подняла голову, – то я искренне огорчена, что не смогла довести задуманное до конца.

– Вот как, – а глаза вмиг почернели. – Стерва треклятая! – схватил Альму за волосы, – ну, ничего, ты еще многократно пожалеешь.

– Думаешь, не найду иного способа освободиться? – печально усмехнулась. – Зря ты спас меня, Дарий, очень зря. Я бы тебя спасать не стала, потому как всем своим существом ненавижу. Увы, навредить тебе боле не смогу, но вот себе легко.

– Не ври, Альма. Ты хотела меня, боялась, но хотела.

– Может и так, а ты в это время глумился надо мной, глумился низко, подло, грязно. Думаешь, после такого возможны какие-то другие чувства, кроме ненависти?

На сей выпад Дарий не нашелся, что ответить. Да, заигрался слегка, но ведь ей нравилось, а в итоге накормила его ядом гадюка.

– Идем, – схватил под руку и потащил за собой.

– Никуда – принялась упираться, – я с тобой не пойду.

– Да кто тебя спрашивать будет.

Но фея продолжала сопротивляться, пыталась заехать по лицу, а когда все-таки попала по порезам, Дарий не выдержал – перекинул негодяйку через плечо и несколько раз смачно ударил по заду, чтобы угомонилась.

– Пусти, подонок! Я лучше сдохну!

– Сдохнешь… когда-нибудь. Как и все мы, – донес ее до своих покоев.

Но только хотел открыть дверь, как позади возникли двое.

– Остановись, Дарий, – заговорил Арман.

– Рад, что вы снова на ногах, – произнес на развороте.

– Мы все этому рады, а теперь отпусти девушку.

– С какой бы это стати?

– Она не желает быть с тобой, – вступил Амос.

– Она моя жена. Вы ведь этого хотели? Каждому по сестре. Пожалуйста, – подбросил для наглядности Альму, – я взял свою.

– Это так, – вышел вперед Арман, – но жены не должны страдать и чувствовать себя пленницами, иначе они не выносят здоровое потомство, да и обзаведутся болезнями раньше времени. Мы шли в Кастилион с целью взять жен, а не домашний скот. Мы обещали им достойные условия жизни. А то, что сейчас происходит между тобой и Альмой противоречит всему вышесказанному. Посему отпусти ее.

– Нет, Арман, – открыл-таки дверь в покои и затолкал туда фею. – Она провинилась и теперь моя первостепенная задача…

– Это приказ, авен, а не просьба, – затем кивнул Амосу, – забери Альму и проводи к сестрам, да распорядись, чтобы к ней зашел лекарь. Как я успел узнать, пока мы были едины, – криво усмехнулся Арман и снова посмотрел на Дария, – ты лишил ее невинности довольно дерзким образом.

– Я что-то не понимаю твоего настроя, – Дарий вконец рассвирепел, – на чьей ты стороне? Эта гадина чуть не отравила нас, а ты печешься о ее душевном спокойствии? Хотя, чему собственно удивляться, Селен дважды потопталась на твоей гордости.

– Я на стороне справедливости. В том, что случилось, виноват ты. И если немедля не отойдешь в сторону, я призову тебя, авен, призову и лишу воли. Выбирай.

И Дарий отступил, как бы погано ни было, чем немедленно воспользовался Амос – скорей вывел из комнаты бледную девушку. Когда же их не стало, Арман подошел к Дарию:

– Печально видеть, как мой брат и лучший полководец превращается в затравленную собаку. Что тебя так сгубило?

– Со мной как раз все в порядке, а вот ты размяк. Более того, уже раскинулся пушистым ковриком под ногами Селен. Про Амоса вообще молчу.

– А разве не помнишь, чему нас учил отец? Он всегда говорил, на поле брани надо быть бешеным зверем, в народе – гордым Цербером, а в семье – ласковым псом, что носит в зубах отпрысков и облизывает жену по три раза на дню.

– И от кого я это слышу? – прислонился к стене. – Не ты ли шел в Кастилион за самками исключительно ради потомства?

– Всё верно, пришел я туда за самками, а ушел с одной единственной. Как и Амос. Да и ты сбит с толку, ведь Альма давно не дает покоя, но пока ты не готов быть с ней.

– Успел покопаться в душе.

– Успел. Чем же еще было заниматься на пороге смерти? – пожал плечами. – Дай ей время, а главное, заканчивай уже третировать.

– Слушаюсь и повинуюсь, – нарочито склонился перед ним, после чего удалился к себе.

Амос в этот момент подвел Альму к покоям Амины. На фее лица не было, кожа ее посерела, глаза потеряли блеск. Вдруг она дернулась, посмотрела на Амоса:

– Скажи, есть ли шанс мне вернуться домой?

– Этот вопрос лучше задай Арману. Я передам, что ты желаешь с ним поговорить.

– Спасибо.

– Дарий натворил дел. Надеюсь, ты сможешь когда-нибудь его простить.

– Я только одно хочу, – улыбнулась через силу, – оказаться дома.

– Понимаю, – и открыл для нее дверь, – ступай к сестре, выговорись, отдохни, а главное, не бойся. Дарий больше не тронет тебя, Арман не позволит.

Спустя мгновение Амос был перед старшим авеном:

– Что будем делать?

– Пытаться выжить, как и пытались все это время, – он стоял у перил в зале светов, любовался океаном. – Сегодня вечером мы встретимся с нашими новоприбывшими собратьями. Хорошо, если они знают, есть ли еще выжившие и где их искать.

– Встреча пройдет в чертогах или?

– Нет, прямо в поселении. Их ведь там приняли, как полагается?

– Безусловно.

На что Арман одобрительно кивнул, но вид у него был крайне задумчивый, печальный.

– И да, Альма хочет с тобой поговорить.

– О чем?

– Она желает вернуться домой.

– Ну, томить ее здесь смысла я не вижу. Коль наш брат ей не мил, в чем я уже не сомневаюсь, пусть возвращается. Думаю, Кайер будет несказанно счастлив снова увидеть дочь.

– Сам ей об этом скажешь?

– Знаешь, все-таки организуй нам ужин. Пора встретиться всем за одним столом. Как-никак, мы теперь семья. А в семье принято обзаводиться традициями, пусть это будет первая.

– Хорошо.

– И мяса побольше. Селен совсем отощала, да и Амина твоя недалеко ушла. Что уж говорить о Альме, она вообще скоро начнет падать в обмороки.

На что Амос улыбнулся и скоро исчез. Арман же облокотился на перила. Совместный ужин определенно пойдет всем на пользу. Глядишь и Дарий, который сейчас слышал весь разговор, ибо притаился тенью высоко под потолком, с Альмой посмотрят друг на друга по-новому. Отныне Цербер Дакар обрел семью, а значит, взял на себя большую ответственность и не имеет права посрамить честь своих предков.

Спустя несколько минут Арман отправился на встречу с травниками и лесорубами Церата, дабы разрешить между ними очередной спор. Ну, никак не могут найти общего языка, годами спорят. Да и городское общество лекарей требует аудиенции. Что ж, вынужденный отдых подошел к концу, пора браться за дела.

Альма в это время сидела в окружении сестер, те держали ее за руки, старались утешить, но бедняжка без конца плакала. Она рассказала обо всем, что с ней случилось, и пока рассказывала, снова и снова переживала сильнейшие душевные муки.

– Но ведь Арман пообещал, что больше не даст тебя в обиду, – Амина промокнула слезы Альмы платочком, – теперь не нужно бояться.

– Ты не понимаешь, – покачала головой, – я больше не боюсь Дария. Я себя боюсь.

– О чем ты? – Селен уставилась на сестру с непониманием.

– Я все чаще ощущаю в себе гнев, коего раньше не было. Теперь злость разгорается внутри, опаляет сознание. Понимаешь, я ведь искренне хотела убить Дария, хотела видеть, как он мучается перед смертью. Отец сказал, что я фея сострадания, что мой дар, мое предназначение – вселять в души людей умиротворение, избавлять от душевных страданий, однако что же на деле? На деле я наоборот хочу видеть, как тот же Дарий страдает.

– Не изводи себя, сестра. Это нормально – желать наказать подонка. Было бы куда страннее, если бы ты прониклась иными чувствами к Дарию.

– И все-таки. Ты не смогла поднять руку на Армана.

– Не успела.

– О, нет. Ты бы и не подняла. А вот я хотела и сделала то, что хотела. Простите меня, я чуть не лишила вас любимых мужчин.

– Ты не знала. Никто не знал.

День меж тем клонился к закату.

Сестры решили не разбредаться по своим покоям, а остаться в одних. Девушки разобрали вещи, расставили все по местам и распорядились, чтобы в комнату перенесли две кровати. Пока они не привыкли к новому дому, лучше держаться вместе, да и Альме одной оставаться не стоит. Дарию все равно веры нет.

А когда массивные напольные часы пробили девять часов вечера, в покои пожаловала служанка:

– Господин Дакар ожидает вас в столовой зале, – склонила голову.

– Как тебя зовут? – подошла к ней Селен.

– Лура, – и снова поклон.

– А откуда ты? – подсуетилась Амина.

– Из южной сельвы, я из рода черных эльфов, госпожа.

– У тебя очень красивые татуировки, – осмотрела ее Альма.

– Благодарю, – улыбнулась.

И только сейчас сестры заметили заостренные кончики ушей Луры, которые были хорошо скрыты под гладко зачесанными волосами.

Служанка проводила девушек в залу, по центру коего расположился круглый стол из бело-розового мрамора, сервированный на шестерых. И мужчины уже сидели, но к еде не притрагивались, терпеливо ждали своих жен. Рядом с каждым было по свободному стулу. Так, Селен разместилась около Армана, Амина около Амоса, а вот Альма села как можно дальше от Дария, чем тот остался недоволен, но словив предупреждающий взгляд лидера, смолчал.

– Обустроились? – Арман подозвал слуг и велел подавать основное блюда.

– Да, – кивнула Селен, – мы решили остаться в одной комнате.

– Почему? – вскинул брови.

– В силу последних печальных событий так будет лучше.

– Ну да, ну да, только вот поспешу огорчить, моя дорогая жена, – и положил в тарелку Селен картофеля, тушеных овощей, риса. – Ты с сего дня спишь со мной, в моих покоях.

– Как и ты со мной, – Амос взял за руку Амину. – Кстати, что ты больше любишь? – указал на гарниры.

– Овощи, – покраснела от смущения.

– Очень хорошо, – и через секунду тарелка феи наполнилась доверху аппетитными кабачками, перцами, несколькими видами капусты и баклажанами. – Но будет еще горячее.

– Это же много! – вытаращилась на свою порцию.

– Разве? – положил себе в два раза больше. – Всего-то трава.

На что Амина пожала плечами и принялась за еду. А вот Селен с трудом подняла свою тарелку и смахнула с нее рис в тарелку супруга.

– Ненавижу рис, – расплылась зловредной улыбкой.

– Пудинги ненавидишь, теперь рис, что еще?

– Много чего, Арман.

– Надеюсь, хоть мясо-то любишь?

– Люблю, – проводила взглядом повара, который лично внес в залу горячее – огромный противень с мясом, что было выложено слоями.

Могучий орк в идеально чистом белом фартуке разместил противень по центру стола:

– Приятного аппетита, господин, – поклонился и поспешил удалиться.

А Селен заметила татуировки на руках и груди здоровяка. Кажется все, кто служит в чертогах, покрыты этими странными татуировками.

Дарий же все это время смотрел на Альму, но потом не выдержал – встал и пересел к ней сам, отчего бедняжка выронила из рук вилку с ножом.

– Не бойся, – произнес чуть слышно, – не съем я тебя, – после чего взял кусок мяса и положил ей в тарелку. – Ешь.

На что Альма, молча, пододвинула свою тарелку Дарию, после чего пересела на другой стул. Находиться с ним рядом было нестерпимо больно. Это его «ешь» прозвучало омерзительно снисходительно, будто собаке кость бросил. Вот пусть и наслаждается «костью» сам.

– Твое поведение сродни поведению взбалмошной малолетки, – Дарий снова сел с женой рядом.

Однако фея предпочла оставить его недовольство без внимания, что разозлило Дария еще сильнее.

– Думаешь, молчание тебе поможет? Рано или поздно, а скорее рано, заговоришь как миленькая, – говорил совсем тихо. Да, братья слышали, но не слышали их жены.

– Дарий, – Арману надоело лицезреть голодную фею и пристающего к ней авена. – Довольно пустых разговоров, дай своей жене поесть с аппетитом.

– Я и не мешаю, – глянул на тарелку с остывающим мясом, – сама не ест.

– Альма, – Селен быстро сообразила, что к чему, – садись со мной рядом.

– Да, сестра, – скорее пересела к ней, а Дарий чуть зубами не заскрипел, но снова пришлось смолчать.

И только по правую руку с сестрой бедняжке удалось поужинать, даже улыбка поселилась на бледном лице измученной феи. Улыбалась Альма, глядя на Амину и Амоса, которые настолько увлеклись друг другом, что перестали кого-либо замечать вокруг. Амина кормила мужа буквально с рук, а тот что-то рассказывал ей с небывалом азартом. Селен тоже нет-нет, да переговаривалась с Арманом, сестра как всегда язвила, а Дакар как всегда криво улыбался и отвечал взаимной колкостью. Только выглядело сие мило, очень мило. Вдруг Альма отвлеклась и случайно посмотрела на Дария, тот сидел с угрюмым видом, уныло ковырялся в тарелке, вернее давил вилкой овощи и строил из них маленькие кучки, скоро на его тарелке красовались башни из перцев, по одну сторону от которых зеленело море из капусты, по другую возвышалось плато из мяса. А чтобы совсем уж не скучать, Дарий пил. Рядом с ним как встал слуга с кувшином, так и не отходил, ибо хозяин постоянно просил подлить. Фея невольно засмотрелась на столь непривычную картину. Сейчас ее мучитель казался подавленным, морально уставшим, одиноким. Но, увы, это лишь шарма, за коей сидит все тот же Дарий – дерзкий, безжалостный и надменный.

После ужина в залу пожаловали музыканты. Поначалу их облик напугал девушек, ведь все они были слепы.

– Только не говори, что вы их намеренно ослепили, – пробормотала Селен дрожащими губами.

– Нет, конечно, – нахмурился Арман от столь обидного предположения, – мы же не варвары. Они от рождения лишены зрения. Благодаря чему и знамениты. Неужели ты серьезно считаешь, что я настолько беспощадный монстр, карающий всякого по поводу и без?

– Ну, с наместником и казначеем ты разделался довольно быстро, притом без какого-либо сожаления.

– Это так. Но ты не путай воров и тех, кто честным трудом зарабатывает себе на хлеб. Например, они, – указал на музыкантов, – просят с меня всегда больше, чем с остальных, однако я плачу безропотно, ибо знаю, что эти деньги пойдут на благое дело, на эти деньги они накормят свои семьи, а те сытые и довольные в свою очередь выполнят другую полезную работу. А вор? Что сделает вор?

– Тоже накормит свою семью.

– Верно, но вор отнимет деньги, из-за чего кто-то другой не сможет накормить семью.

– Ладно, я поняла.

– Пойми, Селен, я такой, какой есть. Я буду убивать тех, кто нарушает закон. Не судить, не сажать в тюрьмы, а именно убивать.

В этот момент заиграла музыка, а спустя пару секунд послышался удивительной чистоты и красоты голос.

– Приглашаю вас на танец, госпожа Дакар, – Арман поднялся и протянул руку Селен.

– Не смею отказать.

Следом за ними устремились и Амос с Аминой. Но они по-прежнему были увлечены только собой. Даже в танце не переставали трещать без умолку.

– Надеюсь, однажды мы найдем общий язык, – Селен с грустью в глазах посмотрела на Амину.

– Мы уже нашли, – привлек жену к себе, – мы оба натуры сложные. В тебе кипят стихии, во мне – дух противоречия.

– Значит, мы всегда будем на ножах, – в который раз забралась руками под рукава его рубахи.

– Не всегда. Изредка между нами все-таки будет согласие, например, в постели.

– Изредка в постели? – уставилась на него круглыми глазами.

– Да, прозвучало не очень.

– Я хочу тебя, Арман, – резко переменилась в лице, глаза потемнели, а щеки вспыхнули. – Хочу прямо сейчас. Чтобы ты был таким, как у ручья.

– Но, – даже остановился, – тебе же не… – однако договаривать не стал, вместо слов, схватил жену за руку и повел за собой.

А спустя некоторое время Амина заметила отсутствие двоих.

– Куда это они делись? – окинула взором залу.

На что Амос прислушался к своим ощущениям:

– Думаю, пошли наследников делать. На сытый желудок самое то.

– А мы? – посмотрела на него с прищуром. – Мы будем делать наследников?

– Всенепременно, – и уже хотел потащить ее за собой, как Амина спохватилась.

– Только Альму проводим до опочивальни. Я не хочу оставлять ее наедине с твоим братом.

– Не волнуйся, Дарий не причинит ей вреда, в противном случае Арман накажет. Он предупреждает лишь раз. И Альму проводит служанка. Мне кажется, твоя сестра прониклась музыкой и пока никуда не собирается.

Альма и правда слушала древние эльфийские песни с замиранием сердца, к музыке фея всегда питала особую любовь, а голоса этих слепых эльфов буквально лечили душу, что сейчас было крайне необходимо. Дарий к тому времени употребил почти весь кувшин и не без труда отправился на балкон, дабы освежиться.

– Нам продолжать, госпожа? – спросил музыкант, когда в зале кроме нее никого не осталось.

– Да, продолжайте, – и хотела было прикрыть глаза, как ощутила касание.

– Приглашаю на танец, – справа от нее стоял Дарий.

– Ты пьян и вряд ли хочешь танцевать, – сразу отвернулась.

– Почти не пьян и да, хочу танцевать.

– Но я не хочу.

– А я все же настаиваю. Ты моя жена и по нашей традиции жена должна станцевать с мужем после того, как они были едины.

– Снова пытаешься сделать мне больно? – не сдержалась и посмотрела на него сиреневыми глазами, снова почувствовала закипающую ярость внутри.

– Вовсе нет. Я всего-то попросил станцевать со мной.

– И после оставишь меня в покое? – поняла, что иначе от него не отделается.

– Обещаю.

– Ладно… один танец.

– Ни танцем больше, – и протянул ей руку.

Дарий вывел Альму вперед, после чего обнял фею, а та сразу съежилась, скривилась.

– В чем дело? Неужели так противно?

– От тебя несет вином, – нехотя накрыла ладонями его плечи.

– А что еще делать, когда жена ведет себя хуже врага.

– Что-то поздно ты вспомнил про жену, до того я была всего лишь девушкой для утех, которую ты шантажом склонил к постели.

Тем временем заиграла музыка.

– Ты чересчур злопамятная, – прижал ее к себе.

– Я хочу вернуться в Кастилион, завтра же попрошу Армана.

– Твой муж я, Альма. А я отпускать тебя не намерен, – эти слова больно резанули. Да, он уже слышал об этом, более того, Арман дал согласие, но с чего они взяли, что могут принимать решения в одностороннем порядке без согласования с ним.

– Лидер Арман и последнее слово за ним.

– Не важно, пусть он и лидер, но подобные решения принимаются сообща.

– Зачем я тебе нужна, Дарий? – вдруг остановилась, всмотрелась ему в глаза. – Зачем? У тебя нет ко мне теплых чувств, нет даже сочувствия. И я не изменю к тебе своего отношения, не начну жалеть или уважать, не говоря уже о чем-то большем.

В этот момент пространство вокруг двоих слилось, а через мгновение они оказались в покоях Дария.

– Что? – бедняжка тотчас отшатнулась от мужчины. – Ты не посмеешь меня тронуть! – начала пятиться к двери.

– Я и не собираюсь, – снял с себя жилет, затем стянул рубаху и сел на кровать, – просто надоело быть на виду и на слуху, хочется уединения, покоя.

– В таком случае позволь уйти.

– А не желаешь посетить балкон? Ночью там красиво. Давай, Альма, не трусь. Приставать не буду.

Но фея сомневалась. Что за игру затеял этот проходимец? Чего добивается? Неужели пойдет против слова лидера? И, главное, зачем? Зачем ему все это нужно? Поиздеваться? Потешить свою мерзкую душонку?

И Альма решилась. В конце концов, что еще может случиться? Все плохое с ней уже случилось. А виновник вот он, сидит, изображает из себя мученика несчастного и всеми покинутого. Фея тогда вышла на балкон, встала у перил. Да, вид отсюда открывается чудесный. Очертания скал, плавно переходящие в океан. И шум прибоя, точно музыка для ушей.

– Ты спрашивала, зачем нужна мне? – неожиданно оказался у нее за спиной, прижал собой к перилам. – Так вот слушай, я хочу тебя Альма. Как бы ненормально ни прозвучало, но захотел в тот самый момент, когда ты врезала мне. Поначалу я принял свои желания за злость, за жажду мести, но, увы, на самом же деле я помешался на тебе.

– Ты сумасшедший, – ощутила его горячее дыхание на шее.

– Есть немного. Мне нравится играть с тобой, – не утерпел, припал губами к горячей коже. – И да, я получал удовольствие от твоего страха, от смущения, но больше всего мне нравилось видеть и ощущать ответное желание, запретное. Твое возбуждение, Альма… оно сводит с ума. Твой запах между ног, – провел языком по шее, – твой вкус.

– Перестань, – зажмурилась, ибо снова тело отреагировало неправильно.

– Я готов признать свою вину, – резко развернул ее к себе лицом, – Я был не прав.

– Хватит, Дарий, ты пьян.

– Пьян, но не настолько, чтобы не отдавать себе отчет в сказанном. Прошу, прости меня, Альма, – подхватил ее под бедра, из-за чего фее пришлось обхватить его ногами.

– Дарий, прости, но я не хочу быть с тобой, – ощутила очень горячее тело, – ты сам признался, что главная твоя цель – это игра на нервах, на чувствах.

Спустя секунду Альма уже сидела на кровати, тогда как Дарий расположился у нее между ног.

– Ты лукавишь, – медленно задрал подол платья, провел пальцами по внутренней части бедер. И дьявол его задери, она по-прежнему не носит белья, – тебе хочется быть со мной, – втянул носом столь сладкий будоражащий аромат. – Так признай. Я же признал.

– Нет, – замотала головой, – нет. Отпусти меня, Дарий. Или я буду кричать.

Вдруг посыпались поцелуи, сначала грудь, потом низ живота, и вот, его губы дотронулись до лобка, отчего Альма задышала глубоко, громко. Еще чуть-чуть и… и язык мучителя накрыл самое чувствительное место. Однако фея решила идти до конца. Дарий просто-напросто хочет очередной раз получить своё, не задумываясь о ее чувствах.

– Я клянусь, если не прекратишь, позову на помощь, – и посмотрела на него со злостью.

– В чем дело? Чего ты продолжаешь ломаться? Я не такой, как Амос или Арман, у меня свой характер, свои привычки и взгляды. Прими их и смирись. И даю слово, со мной тебе будет хорошо.

– Возможно, тебе это покажется верхом наглости, Дарий, но я хочу совсем другого.

– Чего?

– Того, что есть между моими сестрами и твоими братьями. Любви. Взаимной любви. Хочу быть не довеском, а продолжением своей половинки. Но с тобой это невозможно. Ты меня с самого начала просто используешь.

– Так и Арман не сразу воспылал к Селен любовью.

– Ошибаешься. Арман влюбился в нее с первого взгляда. В первый же день, что я, что Амина перестали для него существовать.

Тогда Дарий поднялся и, молча, вернулся на балкон, а фея одернула подол платья, после чего встала и отправилась к себе. Хотелось верить, что Арман поймет ее и отпустит.