Глава 8

Амина аж подскочила на месте, когда раздался стук в дверь. Как-никак, весть о казни разлетелась мгновенно, потому сейчас совершенно не хотелось встречаться ни с Дакаром, ни с работниками постоялого двора. Но на пороге возник не муж, а его охранник. Мужчина в маске вошел в дом, осмотрелся.

– Нравится ли вам здесь? – остановился взглядом на расправленной кровати, отчего фея довольно громко сглотнула ком, что подступил к горлу. Ох уж эти примерзкие типы, порою их присутствие страшит куда сильнее самого Завоевателя. И чего только нужно карателю? Одно дело, когда хоть лицо видно, а тут… два истукана под масками, которые в секунду могут свернуть шею.

Бедняжка в ответ лишь проблеяла что-то невнятное.

– Арман попросил сопроводить вас на пастбище. Или в стойло, куда вам охотнее. Вроде как, животину здешнюю потрогать хотели? – а вот ему сейчас хотелось сорвать с себя маску, потом сорвать платье с девчонки и уложить ее на чистые простыни, ощутить мягкое тело, покрыть поцелуями. Но, увы, приходится изображать хладнокровное создание.

– Д-да, – пробормотала, едва дыша, – хотела. Но время уже позднее, посему не стоит утруждаться. Передайте господину Дакару, я лучше пораньше лягу спать.

Что? Спать? И ни тебе прогулки по изумрудным лугам? Ни столь сладостного аромата красавицы жены? Ну, уж нет!

– Ваш супруг настоял на вечерней прогулке. А я привык выполнять указания хозяина, – и отошел в сторону от двери, как бы намекая, что пора кому-то пошевеливаться.

– Что ж… ладно, – стянула онемевшими пальцами шерстяной палантин со спинки стула.

А когда фея шла мимо, Амос с трудом сдержался, чтобы не шлепнуть свою девочку по мягкому месту. О, Великий повелитель тьмы! Это воистину пытка – быть с ней рядом и не сметь дотронуться! Тут перед глазами возник момент их близости, отчего Амос тихонько зарычал, но Амина услышала, побледнев еще сильнее.

– Что-то мне нехорошо, – резко развернулась в надежде вернуться в дом, но уперлась в грудь охранника. – Можно, я обратно? – так и произнесла, созерцая малопонятный узор на нагруднике.

– Нельзя, – и не вытерпел, схватил Амину за талию, развернул, после чего легонько подтолкнул вперед, – свежий воздух залог здоровья, а оно вам понадобится, когда будете вынашивать наследников.

– Так, я пока никого не вынашиваю, – уперлась пяточками в землю.

Вдруг охранник склонился к ней и прошептал на ухо:

– Не пойдешь ножками, перекину через плечо и оттащу на пастбище. Так лучше?

Но Амина зашептала в ответ:

– Тогда господин Дакар отрубит тебе голову.

Ну, разве она не прелесть?

– Не отрубит, – прижал-таки к себе.

– И почему? – втянула носом запах, какой-то умопомрачительно знакомый, щекочущий нервы.

– Потому что, – уже было собрался коснуться груди, но вовремя остановился, – потому что тогда некому будет выгуливать тебя на пастбище.

– Как-то обидно прозвучало.

– Топай, красавица… – с трудом, но отстранился от нее, – а то и впрямь стемнеет, не успеешь полюбоваться коровками.

А на душе Амины неожиданно потеплело, отчего бедняжка перепугалась не на шутку. С какой бы стати? Почему этот палач кажется таким знакомым, таким притягательным? Может, с горя? А то муж вон, даже не смотрит в ее сторону, на прогулку не повел, не поинтересовался, всем ли довольна. Наверно, к Селен пошел.

И они устремились в сторону лугов, что начинались сразу за городскими воротами. Брели по тропе, молча, Амина все думала о своей судьбе, Амос же незаметно любовался феей, отмечал каждую эмоцию, как хмурится, будто не соглашаясь сама с собой, как время от времени поправляет волосы, причем довольно резкими движениями, как вздыхает, словно осознавая нечто печальное. Она удивительная, а еще нежная и веселая. Амине идет улыбка, но никак не грусть, что сейчас отпечатком легла на милое лицо.

– Вон и корова, – Амос кивнул на черное животное.

– А она меня не лягнет? Не боднет?

– Не волнуйся, с тобой ничего не случится, главное, в лепешку не угоди. Это куда вероятнее.

– Ой, – принялась смотреть под ноги.

– Довольна ли ты своими покоями? – подвел девушку к корове, затем незаметно провел рукой, отчего животное впало в дрему.

– Да, довольна, – потянулась к черной красавице, дотронулась до бархатистой кожи, затем до белоснежных рогов. – А почему не пришел господин Дакар?

– Занят поиском нового наместника, – тоже коснулся коровы. Мягкая, однако. От такой и мясо, и молоко, и шкура.

– К чему были столь жесткие меры? – заметила, как рука охранника спускается все ближе к ее руке.

– Все просто, моя дорогая Амина. Лишь страх смерти может остановить нечестивого. Но, как выяснилось, даже смертная казнь не всегда сулит послушания. А коль так, виновному нельзя давать шанса на спасение, он все равно растолкует его неправильно, – и легонько коснулся пальцев феи.

– Я бы простила на первый раз, а вот если бы уже во второй…

– Потому что ты слишком добрая, слишком наивная, слишком… – вдохнул нежный аромат кожи, который разошелся волной по телу.

– Слишком какая?

На что Амос ответил, про себя конечно, и ответил он: «Слишком моя».

– Неопытная, вот.

– Так, возраст позволяет, – улыбнулась.

– Да, верно.

– А ты не такой, каким тебя представляла буквально с час тому назад.

– Правда? И какой же я?

– Какой-то очень знакомый, а еще не страшный. Ну, внутренне. Внешне я тебя не видела.

Еще как видела. И чувствовала, и целовала, и обнимала.

– Кстати, – развернулась к нему передом, – зачем нужны маски?

– Для безопасности. Враг не должен видеть лица.

– А не враг?

– Намекаешь на что-то? – произнес с улыбкой.

– Может быть.

– А если муж узнает? М-м?

– Простите, – сразу опустила голову и отошла от него.

– Да брось, никто ничего не узнает. Ты хорошая девушка, честная. Дакару несказанно повезло с такой женой.

– Если бы я еще была ему нужна.

– Нужна, поверь. Очень нужна. И скоро ты это поймешь.

А в это самое время Альма уже почти уснула в своих покоях, как входная дверь отворилась с легким скрипом. Фея тотчас подпрыгнула в кровати, ибо на пороге стоял проклятый демон в маске. И пришел он явно не для того, чтобы пожелать спокойной ночи.

– Что тебе нужно? – натянула на себя одеяло.

– Дакар велел развлечь супругу, – вошел в дом.

– За окном уже темно, не думаю, что время подходящее для развлечений.

– Ну, мы ведь с тобой помним о нашем маленьком секрете, ты кое-что мне пообещала.

– Когда прибудем в Церат.

– А зачем ждать так долго? – прошел к кровати, опустился на край, отчего бедняжка забилась в угол.

– Не смей, – замотала головой.

– Не сметь что? – запустил руку под одеяло, схватил фею за лодыжку. – Ну-ка, иди сюда, – потянул на себя.

Но Альма выпустила крылья, что позволило вырваться из мерзких лап этого подонка. Однако Дарий быстро подавил ее магию своей, после чего снова схватил и затащил девушку к себе на колени.

– Не надо сопротивляться, сладкая, – задрал ей подол рубахи, коснулся горячей кожи. – Я хочу, чтобы ты выполнила обещанное, – и прижал к себе так, что Альма ощутила нечто очень твердое, что выпирало из ширинки. – А сделаешь хорошо, отвечу тебе тем же.

– Грязная собака, – уперлась негодяю в грудь, – пусти!

– Почему же грязная? – резким движением уложил ее на кровать. – Очень даже чистая, только из бани.

В этот момент Альма попыталась сбить с его лица маску, но не вышло, та будто приросла к коже.

– Ай-ай-ай, – покачал головой, – хулиганим, – тогда перевернул девчонку животом вниз, опять задрал подол, а мгновением позже раздался смачный шлепок, от коего Альма пискнула, точно полевая мышь. – Чтобы больше не тянулась своими ручонками, куда не надо, – прошептал на ухо.

– Ненавижу, – прошипела и попыталась укусить мерзавца, за что получила еще один шлепок.

– Кусаться нехорошо, – сразу принялся гладить порозовевшую ягодицу, после чего спустился чуть ниже, к входу в лоно. – Какая же ты соблазнительная, оказывается.

– За что ты так со мной? – уткнулась лицом в подушку.

– За все хорошее. Так что? Сдержишь данное мне слово? Или Дакар узнает, что одна из его жен крутит хвостиком перед охраной.

– Сдержу, – процедила сквозь стиснутые зубы.

– Очень хорошо, – аж улыбкой расплылся, – но я тут подумал, зачем тебе одной стараться? Мы можем помочь друг другу.

И позволил Альме сесть, затем снял со спинки кровати шелковый палантин:

– Расслабься, – завязал ей глаза, – снять не пытайся, не выйдет.

А спустя пару секунд фея услышала, как что-то тяжелое опустилось на тумбу, засим последовал выдох. Да он маску снял!

– Как же она мне надоела, – Дарий глянул на маску с отвращением. – Итак, – перевел взгляд на Альму, – условие главное – не кусаться, иначе очень сильно пожалеешь. Вас обучали подобным ласкам?

– Дакар может зайти в любой момент, – забормотала дрожащими губами.

– Не переживай, не зайдет. Он всю ночь будет веселиться с твоей неуправляемой сестрицей. И я, кажется, задал вопрос.

– Нет, – еле выдавила из себя, – не обучали, – как же сейчас стало противно, как горько.

– Что ж, придется тебя подучить.

И до ушей феи донеслись характерные звуки, изувер начал раздеваться. О, Великая Фрэя, такого унижения она не перенесет!

Дарий же снял рубаху, затем штаны, после взял трепещущую Альму за руку, и направил ту к своему паху.

– Делай так, как буду говорить.

Скоро несчастная ощутила под ладонью нечто горячее, твердое и в то же время нежное, но главное, почувствовала невероятный эмоциональный всплеск, энергия буквально била ключом из тела демона.

Дарий заставил девушку взять в руку член, заставил слегка сжать.

– Сейчас ты возьмешь его в рот, – дотронулся до губ феи, – будешь целовать, ласкать языком. Для этого встань на колени.

– Я сделаю то, о чем просишь, но знай, с этого момента ты обрел личного врага.

– У меня много врагов, милая, – провел по ее волосам, щеке, – ты лишь дополнишь список. Но кто знает, может, тебе так понравится, что потом за уши не оттащишь, – усмехнулся. – Спускайся на пол. Можешь подушечку взять для колен. И еще, – одним ловким движением стянул с нее ночную рубаху, – этот балахон только мешает.

Альма сползла на пол, разместившись у него между ног. Если все-таки переживет сегодняшнее унижение, то никогда больше не сможет смотреть Дакару в глаза, как и сестрам.

– Ну же, – направил ее, – не робей.

– Дарий, пожалуйста, – предприняла последнюю попытку.

– Да, Альма… пожалуйста.

Спустя секунду она припала губами к тому самому, к чему еще никогда не прикасалась.

– Начни с поцелуев, – собрал ее волосы в хвост, чтобы не мешали.

Но удивительно то, что смотреть на ее неловкие движения, осязать частое горячее дыхание, стало самым настоящим испытанием. Вдруг она приоткрыла рот, отчего возбуждение достигло пика, и Дарий тотчас подхватил фею под мышки.

– Я решил все-таки помочь тебе, – затащил на себя.

Альма и не поняла, как оказалась верхом на демоне, но что ужаснее всего, ее зад сейчас находился аккурат над лицом этого негодяя.

– Что ты… – растерялась.

– Продолжай, – ответил на выдохе и в тот же миг впился в нежную кожу, из-за чего Альма сорвалась на стон.

С каждым его поцелуем, с каждым касанием языка фея все глубже проваливалась в какую-то доселе неведомую бездну, тогда же сама потянулась к члену, начала дотрагиваться то губами, то кончиком языка до крайне возбужденной плоти мужчины. И вдруг поймала себя на том, что хочет, до безумия хочет ощутить удовольствие, но хочет и мерзавца довести до исступления.

– Быстрее, – произнес с трудом.

Альма ускорилась и уже через пару мгновений ощутила пульсацию, а в рот хлынуло что-то горячее, но осмыслить ничего не успела, ибо ее саму накрыло с головой. По телу прокатилась сумасшедшая волна, заставила покориться мучителю.

– Иди сюда, – Дарий помог обессилевшей фее перевернуться, после чего заключил раскрасневшееся лицо в ладони, – неужели тебе не понравилось?

На что Альма судорожно кивнула, засим последовал поцелуй. Долгий и невероятно чувственный, который окончательно запутал.

– В Церате, – произнес, когда отстранился от мягких губ, – я попрошу большего.

– Но, – сразу пришла в себя.

– Да, Альма. Мне нужно твое тело и твоя душа.

– Ты хочешь моей смерти? – а губа задрожали от накативших слез.

– Хороших снов… надеюсь, я развлек тебя как должно.

После чего Дарий быстро оделся и покинул дом, а Альма сразу же сняла повязку.

Все, это конец…

Селен тем временем бродила по дому из угла в угол.

– Бани в Вихейле что надо, – изобразила голос Дакара, – да что б ты угорел в этой бане, изверг проклятый.

Снова раздеваться перед ним, снова ощущать на себе ручищи деспота, который казнит направо и налево мирный люд. Пусть казначей с наместником виновны, но подобная провинность карается не смертью. Тут дверь отворилась и на пороге возникла жена хозяина постоялого двора:

– Дорого вечера, госпожа, – склонила голову, – господин Дакар ожидает вас. Я провожу.

– Сейчас, дайте мне пару минут собраться.

– Хорошо, буду ждать за дверью.

Фея тогда схватила небольшую корзину, уложила туда любимое полотенце, которое приятно пахло домом, детством, за оной банную тунику до пят, затем побросала гребень, несколько пузырьков с маслами и травами, ну и как же без мыла, сваренного с добавлением молока и меда. Хотелось верить, что помыться все-таки удастся. Хорошо бы еще особый воск взять, коим все девушки Кастилиона традиционно удаляют с тела лишнюю растительность, но перед изувером, понятное дело, драть волосы не будешь. Да и острой надобности вроде нет, и глянула себе на ноги. Сойдет… Или не сойдет? И на всякий случай закинула баночку с воском.

– Я готова, – вышла на порог. – Куда идти?

– Прошу за мной, – и попыталась взять корзину, – я помогу, госпожа. Тяжести столь хрупкой девушке лучше не таскать.

– Ничего, справлюсь, – вцепилась в свою корзинку намертво.

Что-то такая злость обуяла разум, прямо хотелось или задушить треклятого супруга, или утопить. В конце концов, пообещала же себе учинить над ним расправу, когда расслабится.

Баня представляла собой овальное строение с множеством маленьких круглых окошек, кои светились тусклым светом. Из труб, расположенных на крыше, валил сизый дым, отчего в воздухе очень приятно пахло – жженым деревом, да непростым, а скорее всего тарийской сосной, вернее смолой сосны. Полная дама ввела постоялицу внутрь. Оказывается, здесь имелся двор с довольно большой купелью, в которой, верно, отдыхали купальщики после парильни. А от купели в разные стороны расходилось с десяток мощеных дорожек, ведущих к дверям в парильни. Около каждой двери стояла широкая скамья, а на той медный таз с черпаком и веником. И как всегда, везде царила чистота.

– Ваша третья мыльня, – дама указала на массивную дверь с выпуклой цифрой «3» на табличке, – господин Дакар уже внутри.

– И давно ли?

– С полчаса где-то.

Селен уже не так уверенно зашагала по дорожке, а перед входом так и вовсе запаниковала. Но отступать некуда, остается надеяться, что мытье пройдет без вреда для душевного и телесного здоровья.

Девушка набралась храбрости, расправила плечи и открыла дверь, в лицо сразу же ударило горячим паром с нотками аромата влажной древесины. Но для начала фея попала в предбанник с двумя скамьями и множеством крючков на стенах, на одной скамье покоились вещи ненавистного муженька. В саму парильню вела еще одна дверь. Селен медленно, стараясь не шуметь, опустила на свободную скамейку корзину, затем начала раздеваться. Тоже медленно. Вдруг раздался голос:

– Не поторопишься, отшлепаю! Хватит тянуть кота за усы.

– За хвост, – буркнула себе под нос.

– Невелика разница!

Селен со злостью стянула с себя платье, которое успело напитаться влагой и прилипнуть к телу, а пока стягивала, волосы запутались.

– Да что ж такое, – захныкала от боли, – отрежу, как пить дать отрежу, – чуть клок не выдрала.

В парильню вошла лохматая и красная от злости.

– Кажется, – снова послышался насмешливый голос, – я жену велел привести, а не харуль лесную.

– Сами вы… – но вовремя прикусила язык.

Дакар сидел на невысоком мраморном постаменте, застеленном тканью. От воды его тело блестело в тусклом свете. Селен всмотрелась в точеную фигуру изувера, на его бедрах темнела повязка, а вот она перед ним в чем мать родила, тогда сразу прикрылась.

– Не стесняйся, – хищно улыбнулся, – я тебя уже видел и не раз. Подойди, – подался вперед. – Мне нужна твоя помощь.

Селен на ватных ногах подошла к нему и тотчас ощутила на себе руки – Арман схватил за талию, подтянул к себе:

– Надеюсь, справишься, – и вложил ей в ладонь веник.

– Ох, – а улыбка сама собой искривила губы, – еще как справлюсь.

– Я понимаю, что тебе это только в радость, но знай, перейдешь границу, отвечу тем же.

– Вам понравится, – прошипела, едва сдерживаясь, чтобы не нагрубить.

В этот момент Арман поднялся, снял с бедер повязку и улегся на постамент животом вниз. А Селен так и застыла взглядом на упругих ягодицах деспота. Он еще возьми и поиграй мышцами, отчего фея побагровела.

– Хватит созерцать красоту, пора за дело, – посмотрел на вконец смущенную жену.

– Я вовсе не … – но договаривать не стала, все слишком очевидно. Она на самом деле пялится на него.

Ладно, главное, все сделать правильно, хотя руки прямо чешутся отхлестать так, чтобы на зад не мог сесть до самого Церата, вернуть, так сказать, долг мерзавцу. Селен окунула веник в горячую воду, после чего провела им над ногами и спиной изувера, оросила, и начала аккуратно похлопывать по коже.

– Можешь и посильней, не обижусь, – пробубнил себе в руки.

Сказано, сделано!

И фея принялась откровенно лупить веником благоверного, но все ж сдерживалась. После каждого соприкосновения веток с кожей, Арман напрягался, благодаря чему Селен успела изучить весь рельеф мышц.

– Из тебя получилась бы хорошая банщица, – произнес на выдохе.

– Насколько мне известно, женщины в банях служат для определенных целей. Желаете записать меня в жрицы любви?

– А хорошая идея, – вдруг перевернулся, поймал свою гордячку за руки и затащил на себя. – Ты бы обслуживала только меня, – коснулся груди, скользнул к животу. Кожа феи покрылась сотнями капелек воды, волосы после усердной работы налипли на лицо и плечи. Выглядела она сейчас дико, оттого и невероятно соблазнительно.

Тут Арман спустился еще ниже и накрыл большим пальцем самое чувствительное место на теле жены, из-за чего она дернулась, собралась было отстраниться, но Дакар только сильнее прижал к себе.

– Тебе ведь нравится, Селен. И у реки понравилось. Почему постоянно изображаешь недотрогу?

Вдруг она склонилась, уперлась руками в постамент, оказавшись грудью над его лицом, чем Арман сейчас же воспользовался – захватил губами сосок, оттянул слегка, после коснулся второго.

– Вы меня злите, господин, – произнесла действительно со злостью. – Вы караете всякого, вы берете силой все, что хотите, вы…

– Ну же, договаривай, – продолжил ласку.

– Вы используете меня с сестрами. Я фея и наш народ не признает многоженства.

– Но стонешь ты каждый раз так, будто давно все признала.

– Животная страсть и истинные чувства – субстанции разные. А ваше желание поочередно гостить то у одной, то у второй, то у третьей я никогда не признаю.

– Как уже говорил, попроси меня. И я буду приходить только к тебе.

– Для чего тогда вам Амина и Альма?

– Ну, твои сестрицы умом не сильно блещут, посему из них выйдет сносная прислуга. Кстати, раз уж ты не хочешь, место банщицы в моих чертогах остается свободным. Как думаешь, кто подойдет лучше? Амина или Альма?

– Негодяй, – выпрямилась сразу.

– А ты слишком много на себя берешь, милочка, – и поднялся, обхватив фею за поясницу. – Думаешь, буду терпеть твое поведение? О, нет… Я все-таки воспитаю тебя, – запустил пальцы в волосы, сжал их, отчего Селен поморщилась. – Пока мы в пути, балагурь и показывай свой норов, а вот дома я возьмусь за тебя основательно, – припал губами к шее.

– Может, желаете массаж? – ощутила под собой нечто, стремящееся ввысь и вглубь.

– А что? Обучена такому?

– Нет, но никогда не поздно научиться. Я принесла с собой кое-какие масла, их аромат расслабляет, успокаивает.

– Что ж… вперед, – отпустил ее, – успокоиться мне как раз не помешает, – посмотрел на восставший член, но посмотрел с какой-то нестерпимой тоской.

– Хорошо, – и упорхнула за корзиной. – Я тебя как следует успокою, – прошептала чуть слышно.

Селен взяла все склянки с банками, какие имелись в корзине, заодно прихватила тунику. План созрел моментально, опять же, о последствиях фея предпочла не задумываться. Каждый раз, когда деспот говорит о воспитании, о принуждении, глаза застилает злоба, а сердце сковывает жажда мести.

В парильню вернулась спокойным уверенным шагом, расставила бутылочки и баночки на постаменте, чтобы Дакар убедился в безопасности содержимого емкостей.

– Выбирайте любое, – провела пальцем по крышечкам сосудов. – Какое приятнее.

– Я в этом мало понимаю. Посоветуй, – посмотрел на нее горящими глазами, как же хотелось ощутить себя в девчонке.

– Тогда вот это, – дотронулась до зеленоватой баночки, – здесь много целебных трав, помимо масла.

На что Арман дал отмашку, после чего снова лег на живот, а Селен сняла крышку, зачерпнула больше обычного, растерла в ладонях и начала наносить на кожу супруга, первым делом на ноги и ягодицы. Улыбка тогда снова озарила лицо феи, благо, Дакар не видел, иначе забеспокоился бы. Однако сейчас он полностью отдался на волю ощущений. Впервые его касалась жена с такой лаской, с такой осторожностью, когда ее руки оказывались на пояснице и ниже, сердце откровенно заходилось, никогда раньше не замечал, что эта часть тела у него настолько чувствительная. Кажется, он весь сейчас превратился в сплошной оголенный нерв. Но девчонка не просто водила ладонями по коже, она то сжимала, то, как бы невзначай касалась пальцами мошонки.

– Вам нравится? – склонилась к нему, коснувшись грудью спины.

– Надеюсь, ты понимаешь, что после массажа я не отпущу тебя просто так?

– И что вы намереваетесь со мной сделать? – прошептала на ухо, вызвав очередной прилив, из-за чего Дакар начал ерзать, ибо лежать на животе стало совсем неудобно.

– Уложу тебя на спину, раздвину ноги пошире и узнаю, какая ты на вкус.

Его голос и взгляд, затуманенный желанием, как-то странно повлияли – возбуждающе странно. Только вот что сделано, то сделано. Да и заслужил мерзавец наказания.

– Сейчас вам надо полежать некоторое время, пусть масло впитается, – и накрыла его своей туникой, разгладила ткань на теле.

– Как долго?

– Недолго. Минут пять. Этого будет достаточно, – затем села на постамент в метре от него, – могу я помыться с вашего позволения?

– Мойся, – буквально пожирал ее взглядом, предвкушая скорую ласку.

– Благодарю.

Пяти минут должно хватить, чтобы быстро намылиться и окатить себя водой. Жаль не получилось помыться, как положено – размеренно, с удовольствием.

А Дакар следил за ее движениями. Хулиганка касалась себя, растирала пену по груди, животу, потом и вовсе развела ноги. Какая она все-таки лгунья! То изображает из себя недотрогу, то вон что вытворяет. И явно хочет его соблазнить. Кажется, кто-то сегодня не уйдет отсюда на своих ногах, уж он постарается выжать из женушки все силы. Селен будет стонать и вырываться, будет царапаться и дрожать в его руках. Определенно!

Тут она поднялась и вылила на себя несколько черпаков с горячей водой.

– Я уже могу перевернуться? – подпер голову рукой.

– Еще минутку, – отжала волосы. – После масла очень хорошо нанести на кожу крем. Я сейчас принесу.

– Тогда поторопись, – понял, что если немедленно не ощутит эту неуловимую банщицу в своих руках, то просто взорвется от перенапряжения.

– Хорошо, – и снова скрылась за дверью.

Селен быстро схватила свое платье, попыталась натянуть на себя, да не вышло, тогда просто обмотала вокруг груди, после чего схватила корзинку и очень осторожно, практически крадучись, устремилась к выходу. Но дверь все-таки издала легкий скрип, который услышал Арман.

– Селен? – приподнялся, затем хотел убрать со спины тряпку, коей его накрыла фея, но не смог, та прилипла, да намертво, а когда попробовал сдернуть, глаза округлились от дикой боли. – Селен?! – взревел от нахлынувшей ярости, но той уже и след простыл. – Вот же гадина! – после схватил банку с якобы маслом, принюхался. Помимо ароматов трав, учуял воск. – Дьявол меня задери, – истерически рассмеялся, – ну, стерва проклятая. Убью, – затем подергал ткань, – если жив останусь.

Спустя еще некоторое время попыток справиться самому, все же решил попросить помощи, как бы унизительно это ни выглядело:

– Явитесь ко мне, – произнес негромко.

Буквально через секунду перед ним стояли Амос и Дарий.

– И зачем мы здесь? – Дарий тотчас вспотел.

– Вы здесь, чтобы убрать вот это, – повернулся к ним спиной.

– Не понял? – Амос всмотрелся в то ли тряпку, то ли одежду, – это ж рубаха женская.

– Она ко мне прилипла, идиоты.

– Девичья рубаха? Прилипла к твоей заднице? – усмехнулся Дарий. На это Арман бросил ему в руки банку. – Воск, – понюхал содержимое. – Ясно, – и едва сдержал смех, – попарились от души.

– В общем, – Арман опять лег на постамент, – Амос пусть держит, а ты… сам знаешь.

– Ох, и больно будет, причем нам всем, но тебе больнее, – откровенно заржал. – Зато гладкая кожа как у младенца без единого волоска потом.

– Жив останусь, убью гадину, – процедил со злостью.

– Я бы на это посмотрел, – Дарий подошел к Арману, – ладно, – взялся за край рубахи, – ты у нас лидер, гроза всего востока и запада, так что, давай, волю в кулак.

Арман же продышался, после чего вцепился руками в край постамента, а Амос прижал его сверху.

– Честно, лучше поймать стрелу или стерпеть пытки каленым железом, чем такое. Не завидую, брат, – похлопал его по плечу.

– Да заткнитесь уже, – зажмурился. – Не тяни, сдирай, – обратился к Дарию.

– Мне только в радость, – расплылся хищной улыбкой, после чего примерился и резким движением отодрал рубаху от тела.

В этот момент из глаз несчастного искры посыпались, а следом раздалось воистину страшное рычание, и наступила гробовая тишина, нарушаемая разве что капелью и шипением пара. Арман какое-то время даже пошевелиться не мог, ибо кожа горела огнем.

– Ты как? – Амос позволил себе нарушить тишину. – Живой? – и посмотрел на ярко-розовую кожу, как и говорил, без единого волоска. – А вообще красиво. Когда краснота спадет, будешь самый гладкий из нас.

Но у Армана даже сил не хватило, чтобы ответить на очередную издевку. Такого унижения, такой позорной боли он еще никогда не испытывал. Селен настоящий монстр в оболочке юной девы, маленькая кровожадная пиранья! Нет, такое ей с рук точно не сойдет. Теперь-то ему и на лошадь не влезть нормально. Да какой там, штаны не надеть без мук.

А вот Дарий как-то напрягся. Все-таки есть нечто общее у Селен с Альмой, а значит, надо держать ухо востро.