Глава 9

– Ой-ёй-ёй, – Селен впорхнула в свой домик, начала метаться по комнате. – Не сносить мне головы, ох, не сносить. Верно матушка раньше говорила, подумай прежде чем творить беспредел. Но нет же. Он ведь меня придушит теперь или четвертует, или в бараний рог согнет.

И подбежала к сундуку, повытаскивала оттуда одежду.

Спустя пару минут перепуганная неминуемой расправой фея покинула дом. Перебежками добралась до калитки, а дальше понеслась темными дворами в направлении городских ворот. Если уж совсем заблудится, выпустит крылья. Тут уж не до обетов, ноги бы унести да поскорей. Может, хоть сейчас ей улыбнется удача и получится сбежать от деспота, который наверняка в ярости.

Благо, на улицах практически никого не было, народ давно разошелся по домам, да и стражи не наблюдалось.

Арман тем временем с трудом добрел до своего дома. Кажется, боль только усилилась. Будто с него живьем кожу содрали. Что до мерзавки, то разберется с ней уже завтра, ибо в таком состоянии и злиться-то не получается, есть лишь одно желание – приложить холод и уснуть.

Но стоило ему снять с койки покрывало, как в двери вбежала белая точно мел жена хозяина двора:

– Господин! – и грохнулась на колени, отчего аж пол содрогнулся. – Тут такое! Не велите казнить, помилуйте!

– Что там стряслось? – с трудом развернулся к ней.

– Ваша супруга…

– Что с моей супругой? – на пару мгновений даже про боль забыл.

– Бежала она. Я к ней зашла, дабы предложить молока после бани, а ее нет. Сундук с вещами настежь, видимо второпях убегала.

– Дьявол меня задери, – и закатил глаза под лоб, – ну, когда это все закончится? Не женщина, а демоница. Все, ступай. Я тебя услышал, – указал ей на дверь.

– Слушаюсь, – кое-как поднялась с колен, – а вам молочка не принести?

– Прочь! – уже гаркнул.

И только женщина покинула дом, как Дакар обратился тенью.

Селен же, все-таки воспользовавшись крыльями, добралась до въездных ворот. И даже успела пересечь их незаметно для привратников. Вдруг у самой земли крылья перестали слушаться, а потом и вовсе исчезли. Но случилось сие аккурат над одним из стогов сена, что расположились в паре километров от городской стены. Бедняжка влетела в колючее сено и скатилась на прохладную траву.

– Тьфу, – сплюнула сухую травинку.

– И куда это ты собралась? – из-за соседнего стога показался треклятый муж, шел он, явно превозмогая боль. – Напакостила и решила трусливо сбежать? – встал около нее и наступил на край рубашки, чтобы беглянка не смогла подняться. – Ты хоть соображаешь, что наделала?

А Селен почему-то стало стыдно, ужасно стыдно. Хотя вроде поделом ему, изувер заслужил и не таких страданий, но… совесть прямо-таки заголосила. Может, потому что увидела взгляд, преисполненный мучений? Или потому что нездоровая испарина выступила на его лбу? Неужели настолько больно? Всего-то лишился шерстяного покрова.

– Что молчишь? – хотел бы опуститься на корточки, да увы…

– Убьете меня? – и закрыла глаза, чтобы не смотреть на проклятого страдальца.

– Убью? Мысль дельная, за подобное еще бы и пыткам подвергнуть. Но сейчас мы вернемся в дом, и ты будешь всю ночь исправлять то, что натворила.

– Это как же? – приоткрыла один глаз.

– Вставай, – убрал ногу.

Она поднялась, вытащила из волос сухую траву, отряхнулась, а смотреть на Армана продолжала исподлобья, как когда-то на матушку или отца после очередных хулиганских проделок. Однажды вот служанке в постель подбросила жабу за то, что та жаловалась на нее, было дело, насыпала горячих углей в сапоги учителю танцев, ибо не любила вставать в самую рань и идти на занятия. Но все это шалости по сравнению с сегодняшней проделкой. Жаба-то сильнее служанки испугалась, да и учитель танцев наступил на уже остывшие угли.

– Вам не я нужна, – буркнула чуть слышно, – позовите Амину, она фея врачевания.

– Вот как? – вскинул брови от удивления вместе с негодованием. – Ты, выходит, гадишь, а кто-то должен за тебя отдуваться?

Арман схватил фею за руку, а через мгновение они оба очутились на крыльце его домика.

– Заходи, – чуть ли не втолкал ее внутрь.

На что Селен послушно склонила голову и зашагала вперед. Как бы ни было печально, но за такое придется отвечать. И да, побег снова не удался. Видимо, демон умирать будет, а достанет ее, где бы ни находилась.

В домике пахло Дакаром, присутствовал у него свой особенный запах, который ни с каким другим не перепутать. И запах этот щекотал нервы, будоражил сознание. Но сейчас несчастную будоражил не столько аромат, сколько негодующий взор супруга. Однако рукоприкладством, скорее всего, заниматься не будет, ибо в силу страданий неповоротлив и малоподвижен.

– Что прикажете делать? – встала у стола, сложила руки в замок, тогда как Арман прошел кровати.

– Раздеться мне помоги! – рявкнул на нее, поскольку очередное движение причинило муки. – Но учти, – посмотрел на мерзавку горящими глазами, – вздумаешь опять что-нибудь учудить…

– Я обещаю, больше не буду, – нарочито оттопырила нижнюю губу.

– Ты не фея, – замотал головой, – ты порождение Ада. И досталась мне в наказание.

– Так, сами взяли, – начала развязывать шнуровку на его рубашке. – Я не просилась.

– Как взял, так и верну обратно! С позором!

– Правда? – и расплылась улыбкой.

А он аж зубами заскрежетал.

Селен все-таки очень осторожно сняла с него рубаху, после взялась за шнуровку на ширинке. Когда расправилась и со штанами, увидела плоды своих трудов. Ноги, ягодицы, половина спины были огненно-красного цвета, кое-где даже кровоподтеки имелись. Но как же это необычно – наблюдать идеально гладкую кожу у мужчины.

– Что пялишься? – рыкнул на негодяйку. – Разбери постель.

И фея выполнила указание, после чего Арман с трудом лег на живот.

– А теперь лечи меня, – подмял под себя подушку.

– Как? – захлопала глазами.

– Ты у нас мозговитая, так что сама придумай, как.

Тогда Селен призадумалась. В сундуке у нее лежит шкатулка с лекарственными настойками на все случаи жизни. От укусов насекомых, ссадин и порезов, от лихорадки, даже от укусов некоторых змей.

– Могу вас намазать настойкой из целебных трав, они помогут снять воспаление.

– Опять намазать? – побагровел было от злости.

– Клянусь! На сей раз будет настойка.

– Неси, – честно говоря, он уже на все что угодно был готов, только бы унять это жжение и зуб.

И фея побежала к себе, правда, через пять минут вернулась с парой склянок в руках, а еще сложенной простыней. Но Дакар все же проверил содержимое пузырьков, после чего Селен приступила к лечению. Она вылила маслянистую настойку в ладонь, немного растерла и коснулась поясницы Армана, отчего он натянулся точно тетива лука перед выстрелом.

– Не бойтесь, – принялась размазывать снадобье по раздраженной коже.

– А прощения попросить не желаешь? – и расслабился, все-таки касалась она аккуратно, бережно.

– За что это? – хмыкнула. – Вы очередной раз напугали меня своими речами. Я и разозлилась.

– Так, испугалась или разозлилась?

– Все вместе.

– Точно порождение тьмы, а не дева.

А Селен от поясницы перешла к ягодицам. Упругие какие и тоже гладкие, с ума сойти! Вдруг вспомнилась порка в саду, вот бы отвесить ему хороший шлепок, но ведь рассвирепеет ирод. Ох, у него, оказывается, и там волос не осталось. Наверно было нестерпимо больно. Дальше намазала ноги. И когда закончила, даже растерялась. Дакар уснул! А ей куда деваться? После таких переживаний самой бы поскорее закрыть глаза да провалиться в сон. Тогда накрыла презренного простыней, затем перелезла через него и устроилась на краешке кровати, а через пару минут уже крепко спала.

Утро наступило незаметно. И впервые за долги годы Дакар проснулся не из-за жутких кошмаров, что терзали его сознание каждую ночь, а потому что стало жарко. Слишком жарко. Арман открыл глаза и не поверил – на второй половине кровати, прижавшись к нему, лежала она. Бесовка с лицом ангела, точнее, феи. Селен крепко спала, выглядела спокойной, но тело ее было необычайно горячим. Не заболела ли часом? Или это стихия дает о себе знать? Арман попытался перевернуться на спину, отчего тут же скривился. Болело уже не так, как вчера, но кожу все еще нещадно пекло. Тогда остался лежать на месте и вернулся к более приятному занятию – созерцанию изящных плеч, спины, шелковых волос своей сумасбродной жены. Вот бы сейчас разбудить ее, прижать собой к матрасу… Но нет, лучше просто полюбуется этой негодяйкой, с которой теперь надо быть очень осторожным в словах и действиях, а не то очередная подлянка обеспечена.

Вдруг она заворочалась, а потом точно кошка потянулась, оттопырив одну из самых соблазнительных частей тела. Этого Арман стерпеть уже не смог, несмотря на боль, лег на бок, одной рукой схватил хулиганку за талию, а вторую запустил ей в штаны. И сразу возник вопрос, а девчонке так же больно, когда убирает с тела волосы? Это же какое мучение каждый раз!

А Селен так и ахнула от неожиданности, ибо успела забыть, где уснула и с кем.

– Пусти! – взвизгнула, наивно полагая, что изувер вторгся в ее покои.

– Кто ко мне в кровать упал, тот пропал, – произнес с усмешкой, что-то и злиться на нее не получается.

– Что? – принялась осматриваться. Точно! Она же вчера осталась здесь, в постели деспота.

– Видимо ты настолько устыдилась за содеянное, что просто не смогла оставить меня одного.

– Еще чего… – и попыталась выскользнуть из его рук, но он только сильнее прижал к себе.

– Зачем тогда осталась?

Селен же покраснела от стыда. Она не знала, что ему ответить. Да и себе не знала, что ответить. Ну, вот осталась и все. Может, устала, может его пожалела, хотя с какой бы стати!

– Я тебе вопрос задал, – а пальцами начал поглаживать промежность.

Однако было видно, насколько ей сейчас неловко, мучительно неловко. И это смущение завело не на шутку, Арман резким движением уложил фею на спину, развязал шнуровку на рубахе, и скоро взору явилась маленькая грудь хулиганки. А соски-то уже затвердели и прямо-таки напрашиваются на ласку. Но Дакар не торопился.

– Мне нечего вам ответить, – пролепетала кое-как.

– В таком случае поцелуй меня, – и коснулся языком груди. – Если поверю поцелую, прощу.

– И всего-то? – судорожно усмехнулась.

– Всего-то…

Ну, если простит, отчего бы и нет? Селен повернулась к нему, только было подалась к деспоту, как он остановил:

– Прежде сними с себя все.

Пришлось снять и когда на ней ничего не осталось, кроме разве что дикого румянца на щеках, фея снова легла рядом с треклятым мужем.

– Теперь целуй, – подпер голову рукой.

А бедняжка бедром почувствовала, как сильно он ждет выполнения приказа. И чтобы вконец не расплакаться от стыда и волнения, зажмурилась, что было сил, только после дотронулась губами до его подбородка.

– Ой, промахнулась, – и улыбнулась.

Но этого Дакару хватило, чтобы потерять голову. Шкодливая, притом наивная, иногда злобная, а порой невероятно нежная, прямо как сейчас. Арман, забыв про боль, лег на свою проказницу и сам поцеловал. И целовал яростно. Селен же поддалась настроению беса и вместо сопротивления полностью подчинилась – обняла его за шею, а ноги развела в стороны, что стало сигналом для мужчины.

– Не будем ждать прибытия в Церат, верно? – произнес ей в губы.

– Верно, – у самой в горле пересохло, что же она творит? Он ведь не любит, не уважает, ему лишь тело нужно. Амину испортил, теперь вот до нее добрался, а потом к Альме пойдет.

И в этот самый момент фея ощутила пронзительную боль, из-за которой ногтями провела по раздраженной спине Армана, а потом вовсе впилась в ягодицы. Что ж, впервое единение с невинной девой стало испытанием для обоих. Дакар аж зубы сцепил, но вытерпел, сейчас бы он все, что угодно вытерпел, только бы ощущать бесовку, слушать ее поскуливание вперемешку со стоном.

– Больно? – принялся целовать лицо, шею, плечи этой строптивой самочке.

– Больно, – и от обиды шлепнула негодяя по заду.

– Вот, дьявол, – уткнулся носом ей в шею. – Какая же ты стерва, – и в отместку совершил первое движение, отчего уже заныла Селен. – Долг платежом красен.

– Ненавижу тебя, – а по щекам скатились слезы злости.

– За что? За то, что хочу тебя? Или что сделал свою жену женщиной? – запустил пальцы Селен в волосы. – Ты ведь тоже хочешь… сама же раздвинула ноги.

На что фея посмотрела на мужа сиреневыми от ярости глазами, и Арман уж было приготовился ко второму смачному удару по заднице, но вместо оного Селен притянула его к себе, припала щекой к щеке.

– Пожалуйста, я хочу запомнить первый раз.

– Запомнишь, – ответил на выдохе. Вот снова она невинная и нежная. Как сама стихия, то ярится, то ластится.

И Арман начал двигаться, но осторожно, сопровождая движения поцелуями, чтобы его маленькая демоница хотела продолжения, чтобы доверилась ему. Она же с не меньшим желанием отвечала на поцелуи, а еще обнимала, правда, то и дело норовила царапнуть по больному, хотя, пусть царапает. Вдруг Селен вжалась в подушку, зажмурилась, сжалась вся, из-за чего Дакар больше не смог сдерживаться. Несколько глубоких толчков и фея испытала нечто новое, внутри нее сейчас явно что-то произошло.

– Это ты? – слетело с покрасневших губ.

– Я, – провел по ним языком.

– Очень странное ощущение, – боязливо улыбнулась, – будто змея внутрь заползла.

– А что? Заползала?

И она замотала головой. А Арман понял, что перед ним та, которую искал всю жизнь. Сумасбродка с большим сердцем. Может, он и ошибается, конечно, но как же тогда будет больно, смертельно больно.

Еще целый час они лежали вместе, после чего Селен поднялась, взяла простыню, коей вчера накрывала Армана, и стерла с ног кровь. Действовала она, молча, разве что сопела громко. Снова сердится?

– Могу узнать причину твоего, как всегда, скверного настроения? – Дакар кое-как сел.

– К чему вам это? – мельком глянула на него и принялась одеваться.

– Снова «вам», – нехотя усмехнулся. – Разве я был груб с тобой?

– Да как же ты не понимаешь? – а глаза вспыхнули.

– Вот, мы снова на «ты», приятно слышать, – и поднялся. – Видимо я от природы тугодум и понять саму Селен кастилионскую мне не под силу. Так, объясни ущербному.

– Ты не тугодум, ты просто бессердечный. Вот и все, – пожала плечами, тогда как глаза заблестели от слез. – Знаешь, о чем я всегда мечтала?

На что он сложил руки на груди, насупился, приготовившись к чему-то долгому и утомительному.

– Я метала о том, что буду любить и буду любима. Одним единственным мужчиной. Что мне не придется его делить, особенно, с сестрами. И что же в итоге? В итоге я стала одной из трех жен самого ужасного существа из всех мне известных. Ты не нуждаешься в любви, Арман, не хочешь любить сам. Тебе просто хочется владеть.

– И снова повторюсь, я тебе уже говорил… попроси…

– О нет, – замотала головой, – никогда не попрошу, Дакар. Никогда, – затем подошла к нему, задрала голову, чтобы посмотреть в черные глаза, – фея может за любимого жизнь отдать, есть у нас такая особенность. Но только если чувство взаимно. А на тебя тратить свою жизненную магию я не намерена. И еще, – опустился взгляд вниз, – помой свою висюльку, она вся в крови.

Сказанное так задело, что Арман на пару мгновений аж дар речи потерял. Никогда не попросит? Не собирается тратить магию? Висюлька? Ну, нет! Вдруг схватил негодницу за плечи:

– Во-первых, я твой муж! – встряхнул ее. – Во-вторых, ты будешь умолять меня о хотя бы совместной ночи! И, в-третьих, это не висюлька! Прочь отсюда! – и подтолкнул нахалку к двери.

– Висит! – ткнула пальцем в достоинство деспота. – Значит, висюлька! И мне плевать на твои угрозы! А умолять не стану! – побагровела от злости. – Кто кого еще будет умолять! – и со всей силы хлопнула дверью.

– Тля древесная! – гаркнул напоследок, после чего принялся массировать виски, затем посмотрел на себя. – Н-да, помыться и, правда, не помешало бы.

И все равно, все равно мерзавка бередит душу. Хочется не ругаться с ней, а схватить, обнять и заткнуть рот поцелуем. Но научить уважению ее надо, иначе так и будет ходить на ушах, и играть на нервах. Хотя кто знает, может после того, как он раскроется перед ней, когда расскажет о своей тайне, Селен и успокоится? Им еще так много предстоит. И до чего же хочется узнать строптивую фею, узреть воочию ее таланты. Несмотря на возраст и характер, Селен очень способная. И способности эти требуют раскрытия.

– Все готово к отбытию? – спросил в пустоту.

– Да, – перед ним возник Амос.

– Хорошо. Как Амина? Осталась довольна коровами?

– Ей все понравилось. Коровы были сговорчивы, – произнес с усмешкой.

– Чудно. Надеюсь, пастбищем все и ограничилось? Не забывай, теперь я очень отличаюсь от вас, так что, хотелось бы обойтись без неприятностей.

– Сидеть-то можешь? Ты только скажи, могу подушечку к седлу привязать?

– Засунь себе подушечку, знаешь куда? – а глаза заплыли тьмой.

– Кстати, поздравляю, – собрался уходить.

– С чем?

– Ну, как же? Твоя Селен допустила-таки к телу, позволила сорвать спелую ягодку.

– Не все же тебе гулять по ягодным полям.

– Верно, верно.

– Где Дарий?

– Нового наместника стращает.

– Пусть заканчивает, они и так надолго запомнят наш визит.

– Я уже закончил, – у двери возник Дарий.

– Легок на помине, – Дакар пристегнул к ремню ножны. – Как Альма? Чем вчера занимались?

– Да так, – пожал плечами, – байки травили полночи.

– Приятно слышать. До магического ока осталось два дня пути. И наконец-то будем дома.

Через пару часов выдвинулись, но пришлось остановиться на центральной площади, ибо с утра сюда завезли арамирские шелка и шоколад – слабость юных фей. В итоге три часа ушло на беготню между торговыми рядами, а мешочек с монетами, что всегда висел на поясе Амоса, стал в два раза легче.

– Вы довольны? – Арман окинул взором жен. – Мы можем ехать дальше? – и понял, что долго в седле не высидит, ибо зуд начался нестерпимый.

– Спасибо, – поклонилась Альма, – за чудесные подарки.

– Благодарю, – следом склонилась Амина.

Но Дакару было куда любопытнее поведение Селен. Поблагодарит ли? А та схватила зубами шоколадку, чтобы освободить руки, подобрала подол платья и, обдав Дакара ледяным взглядом, забралась в карету.

– Нарывается, – ответил на выдохе, – ну ничего, раз хочет взбучки, получит.

И потянулись долгие часы…

Луга Вихейля скоро сменились мертвыми степями. Только зной, потрескавшаяся земля, из которой торчали давно засохшие стебли и треск камней под колесами. Иногда ветром нагоняло облака, даже разок дождь пролил, но все равно погода стояла нестерпимо жаркая. И Дакар принял решение не останавливаться здесь.

А в карете воцарилась тишина, сестры сидели слишком уж тихо. Каждая была при своих мыслях. Амина все мучилась теми чувствами, кои испытала рядом с охранником Дакара, Альма и того хуже, уже ничего не хотела, настолько опротивело все, бедняжка теперь считала себя блудной девкой, которая по собственной дурости угодила в лапы этого беса. А хуже всего было то, что произошедшее ночью понравилось. Но разве такое может быть? Чтобы и хорошо, и отвратительно одновременно? Чтобы и ненависть жгла сердце, и в то же время хотелось повторения?

Селен тоже погрузилась в себя, но ее мучили вовсе не душевные терзания, а скорее телесные. Внизу все болело и тянуло. Как ушла от Армана, так и началось. Даже белье пришлось надеть. Еще Дакар запретил останавливаться, ни костей размять, ни помыться. Несчастная еле дотерпела до следующего утра. Ночь так вообще почти не спала. Конечно, можно было бы к сестре обратиться, коль ее сила пробудилась, но слишком уж стыдно, да и не хотелось рассказывать, что все-таки сдалась Арману. Амина и без этого каждый день расстроенная, видимо Дакар ей пришелся по нраву, теперь переживает бедняжка. А чего она ждала? Что этот демон падет ниц? О, нет… такого не произойдет.

– Что с тобой? – Альма посмотрела на сестру. – Ты вся испариной покрылась? Не заболела случаем?

– Видимо съела что-то не то, – обхватила живот.

– Так, у меня есть травы. Заварить?

– Нет, не нужно. Само пройдет. Просто жарко еще.

– Ну, как знаешь…

Вдруг карета замедлилась, тогда сестры раскрыли шторки, выглянули в окна. А вокруг зеленел лес.

– Мы почти добрались до магического ока, – с каретой поравнялся Дакар. – Но прежде сделаем остановку. Здесь недалеко есть горные ручьи. Если захотите освежиться, охрана проводит, – затем глянул на неестественно бледную Селен, – а ты выходи из кареты. Поговорить надо.

Нехотя фея выбралась наружу. И стоило выпрямиться, как все заболело еще сильнее. Что изуверу от нее нужно? И поболеть толком не дает.

– Что с тобой? – спрыгнул с коня. – На тебе лица нет.

– Ничего, – как всегда встала в позу.

– Угу, расскажи это моим сандалиям, – изрек непонятную фразу. – Бледная, – подошел к ней, коснулся губами лба, – горишь, а в глазах адская боль.

– За то себе скажите спасибо, – и отвернулась. – После вас у меня все болит.

– А сказать раньше не могла? Гордость не позволяла? – сейчас же взял ее за руку и повел за собой.

– Куда ты меня тащишь? – прислушалась к лесу.

– Лечиться будем.

Арман привел ее к одному из горных ручьев, тот бурным потоком срывался с вершины и походил скорее на водопад.

– Раздевайся, – принялся расшнуровывать свои сапоги, затем штаны.

И вот, через пару минут Завоеватель стоит перед ней, в чем мать родила.

– Чего замерла? Висюльку можешь не бояться, она ж висит, – произнес с кривой ухмылкой.

Но Селен будто онемела. Силы покинули, жалость к себе завладела сознанием, отчего нижняя губа задрожала, на ресницах заискрились слезы. А Дакар не смог сдержать смеха, глядя на такую Селен. Но потом подошел к фее, помог раздеться.

– Почему ты себя так ведешь? – прижал ее к груди. – Зачем было терпеть боль? Да и потом, у тебя целая шкатулка настоек. Неужели не нашлось подходящей?

– Мы ехали без остановок, я не стала позориться перед сестрами, – и припала головой к могучей груди. Сейчас хотелось поддержки, пусть даже от него.

– Разве ж это позор? – подхватил строптивицу на руки, после чего ступил в прохладную воду. – Сейчас ты вымоешься, а потом я обработаю все твои болящие поверхности.

– Это как же? – выпучила глаза.

– Увидишь. Ты мне, помнится, толковала про ваши фейские особенности, так вот у меня тоже есть кое-какие особенности.

Дакар усадил Селен на камень, который наполовину скрылся в воде. Из-за напора, с каким ручей уже долгие годы бил в землю, вокруг образовалось приличных размеров озерцо.

– А вы намереваетесь смотреть? – сразу сжалась, прикрылась руками.

– В бане ты что-то не мялась. Или смелость в тебе просыпается исключительно в моменты пакостничества?

Что ж… в этом он прав. Тогда Селен соскользнула в воду, опустила руку вниз. Как же щиплет и дерет, ужас просто. Но от прохладной воды однозначно легче.

Дакар тем временем встал под ручей, закрыл глаза. Ему тоже полегчало, ибо в пути началось дикое раздражение. И снова они страдают. Оба лишились чего-то в первый раз. Одна – невинности, второй – волос.

– Ты все? – открыл глаза.

– Да, – а сидеть осталась в воде. Чтобы взобраться на камень, нужны крылья, но светить ими не хотелось.

– Тогда лезь обратно.

– Не могу.

– Крылья отвалились?

На что она насупилась пуще прежнего.

– Ладно, – Арман сам подхватил фею и усадил на валун. – Раздвинь ноги, – теперь она была на уровне его груди.

– Зачем? – чуть воздухом не подавилась.

– Буду тебя лечить.

– К-как?

– У меня слюна обладает определенными свойствами, заживляющими.

– Издеваешься? – еще сильнее сжала ноги.

– Отнюдь. Вот увидишь, один-два подхода и ты забудешь о боли. Селен, – подтянул ее к себе, – я не пытаюсь глумиться над тобой, поверь, – и поцеловал, но не просто так, а чтобы хулиганка ощутила ту самую особенность. – Что чувствуешь?

– Язык онемел, – даже растерялась.

– Вот. И там у тебя все немного онемеет. Тогда и боль уйдет, и заживет все быстрее. Не упрямься, Селен.

Она же развела колени в стороны, оправдывая свои истинные желания лишь необходимостью. Но на деле снова захотелось его поцелуев. Арман в свою очередь посмотрел на нечто сокровенное, принадлежащее теперь только ему. Как бы сейчас оказаться внутри, но сначала… и он принялся целовать низ живота. Пусть Селен расслабится. От живота перешел к лобку, потом накрыл языком клитор. Когда спустился к входу, фея уже растворилась в ощущениях, перестала бояться. И вот, язык проник в лоно. Дакар не соврал, действительно стало лучше, боль отступила.

– Не останавливайся, – и сама закинула ноги ему на плечи.

– Вообще-то, у нас тут лечение, а не, – улыбнулся.

– Одно другому не мешает.

– И не поспоришь, – после чего ускорился.

А Селен смотрела, как он ласкает ее – как захватывает губами нежную кожу, оттягивает, как играет языком.

Однако в этот момент они были не одни, недалеко за деревом стоял Дарий. Безусловно, в то утро он ощутил сильный эмоциональный всплеск, тогда же понял, какого он рода. Арман взял девчонку. И вот сейчас. Селен уже не противится, не боится, наоборот, вон как стонет. Ну, ничего, ничего. За девчонку они еще поборются, а пока у него есть Альма. Для утех сгодится, как-никак в ней тоже есть характер, задор. Да и лицом похожа на сестру как две капли воды. Однако, Альма все равно уступает Селен.