Глава 11. Холодная река

Когда Ланс начал закручивать на запястьях веревку, признаться, Ниаль слегка запаниковала.

– Не бойся, – сказал он. – Я завязывать не буду. Один конец, вот, дам тебе, ты держи его крепко, чтобы не размоталось. Но если что-то пойдет не так, в любой момент ты сможешь освободиться сама.

– Что пойдет не так?

Он фыркнул.

– Все нормально будет. Просто всегда надо иметь запасной план. Мы сейчас пойдем по деревне, я поведу тебя на веревке, ты можешь даже чуть подергаться и поплакать для виду, что не хочешь возвращаться. Главное, конец веревки не отпускай.

Хорошо. Ниаль постарается.

Хотя идти по деревне связанной вот так – было не по себе. Ощущение беспомощности и опасности, которая может поджидать за каждым углом. Ниаль шла за Лансом, глядя в его прямую, напряженную спину, и надеялась только, что они пройдут деревню быстро, что все это быстро закончится.

Ланса здесь знали, никто не удивлялся ему, с ним разговаривали, он рассказывал историю, о том, как ведет беглую айху назад. На нее поглядывали с интересом, немного удивленно, кто-то качал головой, цокал языком, но близко никто не подходил.

Только когда вышли в поля за деревней, Ниаль смогла, наконец, вздохнуть свободнее. Веревку Ланс снял, убрал к себе в мешок.

Но спокойнее идти было недолго.

Там, как раз, тот самый мостик и река. Прыгать действительно не высоко, но страшно.

Он остановились рядом, на дороге…

– Я не умею плавать, – шепотом сказала Ниаль.

– Там в самом глубоком месте тебе по грудь будет, так что ничего. Смотри, сначала прыгаешь и ждешь меня. Даже если поскользнешься, испугаешься и нырнешь, я тебя сразу вытащу. Плащ сними, мы попробуем его не намочить, чтобы хоть что-то сухое было, я пока возьму себе. Когда прыгнешь, мы сначала немного вниз по течению пройдем, по краю, так, чтобы точно оставить следы. Потом я возьму тебя на руки, и пойдем вверх. Не знаю уж, будет ли от этого толк, но сейчас каждый лишний шанс стоит использовать.

– Хорошо, – согласилась Ниаль, снимая плащ, отдавая ему, мысленно уже холодея от одной мысли о том, что придется сделать. Немного даже трясти начинало.

– Ниаль, посмотри на меня, – он едва ли не впервые назвал ее по имени. – Ты уже зашла так далеко, что теперь уже точно не время пугаться и отступать. Все будет хорошо. Я рядом. Давай, сейчас успокойся, постой, подыши немного.

Она кивнула, глядя ему в глаза.

И, наверно, впервые, смотрела кому-то в глаза так прямо, так близко… разглядывая его. Зеленые глаза, длинные темные ресницы, чуть заметные пучки морщинок в уголках глаз, старый едва тонкий шрам от виска к скуле, щетина по щекам, на подбородке.

– Вот сейчас, – сказал он, чуть тряхнул ее за плечи. – Давай! Бежишь, и прыгаешь в воду. Я за тобой. Пошла!

Короткий выдох и…

Он легко толкнул ее, чтобы решилась.

И Ниаль побежала. Перелезть через перила, вернее под ними, было совсем не сложно. Решиться и прыгнуть.

А вода ледяная. И течение… Нет, не такое уж сильное, наверно, но у Ниаль совсем не было опыта в таких вещах. Она хотела закричать, но даже закричать не могла, река подхватила ее, потащила, едва не утягивая ну глубину. Испугалась. Забила руками по воде, пытаясь не нырнуть, удержаться хоть как-то.

И где тут ее за шкирку вздернули на ноги, подхватили подмышки.

– Держись! Сейчас немного к берегу, к кустам, а потом я тебя понесу.

Ответить сил не было, Ниаль просто ухватилась за него. Плохо понимая, куда они идут и зачем по зарослям какой-то травы ходят. Надо, значит, надо… пожалуй, она поверит.

Потом Ланс подхватил ее на руки, так же, как держал ребенка недавно, под попу, чуть сбоку, почти одной рукой, второй лишь немного придерживая. Кажется, вообще без усилий. Но нуки сильные…

– Давай, держись за меня сама, за шею, и ноги так не поджимай, обхвати ногами. Нам идти долго. Сейчас немного пройдем где глубоко, потом, когда ближе к берегу, я плащ достану, тебя завернем в него, чтоб теплее. Держись крепче.

Ниаль держалась.

И это так…

Странно… Так близко. Она обнимала его за шею. Смотрела на него, немного отворачивалась, потому что неловко так близко смотреть. Это вдруг смущало…

Юбка задралась до колен, и даже чуть выше, но пока Ланс шел где глубоко, чтобы гончие вернее потеряли след, она не думала об этом. Она цеплялась за него ногами, стараясь как на дерево повыше залезть, почти не думаю ни о чем другом, как только о том, чтобы подальше от воды.

Они шли против течения, и, кажется, только нук мог выдержать такое. В холодной воде, с айхой на руках. Но он шел спокойно и уверенно, и только потом уже Ниаль начала ощущать, как у него мелко-мелко, едва заметно начинают подрагивать руки. И зубы немного стучат, он сжимает челюсти, но стучат все равно. Холодно. И ей тоже.

Потом, когда вышли на мелководье, он шел примерно по колено в воде, и достал плащ откуда-то из-за спины, из мешка, держа Ниаль одной рукой и расправляя плащ второй. Закутал ее. Она попыталась и ему на плечи накинуть, укрыть побольше, он только фыркнул, чуть снисходительно, но мешать не стал.

И так еще долго, шел вверх по реке. Ниаль немного согрелась под плащом, даже начинало клонить в сон.

– Ты можешь мне голову на плечо положить, – тихо сказал он. – Только держаться не забывай.

От него, и от плаща тоже, пахло мокрой шерстью, но было спокойно и хорошо.

– А ты… как ты?

– Я? – удивился он.

– Тяжело нести меня?

Он снова насмешливо фыркнул, осторожная забота айхи его забавляла.

– Ничего. Ты не такая уж тяжелая. Чем дольше мы пройдем так, по воде, тем мне будет спокойнее. Меньше вероятность, что выследят. Уж лучше я немного померзну, зато потом будет легче.

Это было удивительно, пожалуй…

Ниаль сначала еще пыталась держаться, потом все же голову ему на плечо положила. От переживаний ее всегда клонило в сон, а тут столько, что и за неделю не отоспаться. Пригрелась, обнимая Ланса. Шея у него была теплая и к ней приятно было прижиматься лбом… Ниаль чувствовала его дыхание, как бьется жилка на шее.

Не заснула, конечно, но несколько раз проваливалась в полудрему. Они шли по реке, потом как-то незаметно добрались до леса, и по лесу потом, по какой-то звериной тропе.

Она хорошо чувствовала, что несмотря на всю свою силу нука, Ланс тоже устал, уже и идет с трудом, и тяжелее дышит.

Но до самого вечера.

До оврага.

Когда остановились, наконец, Ланс попытался поставить Ниаль на ноги, но она толком и стоять не смогла. Ноги затекли, да и замерзли, как в плащ ни кутала.

– Надо было, конечно, тебя раньше согреть, – сказал Ланс, усаживая Ниаль под кустом. – Заболеешь еще. Но очень не хотелось останавливаться. Лучше уж с соплями остаться, чем без головы. На самом деле, айхи очень живучие тоже.

Усмехнулся.

– Н-ничего, – попыталась Ниаль, хотя вот так, все еще мокрой, без теплого Ланса рядом, начинала дрожать, ветер пробирал.

– Я тебе сейчас ноги разотру, – сказал он. – У меня хорошая согревающая мазь есть. И верхнюю одежду снимай, постараемся посушить. Наденешь мою куртку, она не такая мокрая, я не нырял, как ты. И еще в плащ завернешься. В два… второй тоже более-менее сухой.

– А ты? Тебе что останется?

Ему снова смешно. Ниаль что-то глупое говорит?

– Я не замерзну, не думай, я же не человек.

– Я тоже не человек.

– Мы с тобой для разных целей, айха, сделаны, – сказал он очень серьезно. – Ты – чтобы здоровых, крепких детей рожать, я – чтобы мог выжить в любой дикой дыре. Так что нормально все.

И так уверенно, обстоятельно он делал все это.

Чулки сняла Ниаль все же сама, но он вытер ей ноги насухо, немного суставы размял, потом достал баночку с мазью. Это было даже приятно… очень приятно, когда он массировал ступни и пальцы, Ниаль даже не думала, что может быть так. Сосредоточенно. И то, что нужно, после холода и тяжелого дня. Ниаль даже чуть нижнюю губу закусила, чтобы от удовольствия не застонать. Он заметил, конечно, усмехнулся, но ни слова ни сказал.

И все же… то, как он делал это…

– Ты со мной, как с ребенком, – сказала она.

Не то, чтобы это было обидно, но вдруг поняла, что это именно так. Когда она появилась у них на пороге, Ланс возился с детьми, и сейчас так же с ней возится.

– Да, – согласился он. – Ты и есть ребенок. То, что уже способна родить ребенка – ничего не значит. Нуков тоже отправляют убивать, когда им и десяти нет. Они, конечно, к этому времени уже успевают дорасти до взрослого размера, но взрослыми мужчинами от этого не становятся.

– Но мне не десять!

– А сколько? Пятнадцать-шестнадцать? – он кривовато усмехнулся? – У айх, конечно, не ускоряют рост искусственно, иначе это может отразиться на здоровье потомства, но большинство продают, как только они входят в детородный возраст. Какой смысл с этим тянуть, кормить и содержать несколько лишних лет, если можно использовать уже сейчас? Даже если тебе семнадцать, я все равно старше вдвое. А про жизненный опыт вообще молчу. Ты ребенок, Ниаль. Вероятно, скоро повзрослеешь, начнешь смотреть на все иначе. Мотаясь по лесам сложно не повзрослеть. Но пока еще нет.

Мягко улыбнулся, снисходительно.

Шестнадцать ей. В семнадцать на айху уже начинают сбивать цену за возраст, в восемнадцать считается, что она уже слишком старая, засиделась, нужно скорее продавать. В девятнадцать и вовсе в хороший дом ее не возьмут. И Ниаль – вот как раз успела…

Но это… как-то неправильно все звучит.

– Я взрослая, – сказала она.

– Ты можешь считать себя взрослой, – он пожал плечами. – Мне в пятнадцать тоже казалось, что я взрослый. На голову выше отца вырос, все умею. Он посмеивался надо мной…

И нахмурился, вспоминая что-то свое. Закончил, завернул ее ноги в теплый плащ, как в одеяло. Ее саму в свою куртку и потом в другой плащ еще.

Как ребенка, да. Ниаль смотрела на все это, пытаясь осознать.

– Готов поспорить, – сказал Ланс, – что ты тоже видишь во мне не мужчину, а большого и сильного защитника, надежного… теплого, – он усмехнулся.

Теплого, да. Ниаль поняла, что краснеет. Но ведь так и есть. Да, она тоже смотрела на него, как ребенок на взрослого, который знает что делать и защитит. И вот как сейчас – ужин приготовит. Расскажет, что быть дальше.

– Я… я не знаю… прости… – шепнула она, смущаясь. Выходит так, словно она использует его.

– Не бери в голову, это нормально, – сказал Ланс. – Сейчас поешь и можешь спать. А то совсем уже клюешь носом.

– Я даже не знаю, почему так… ужасно… – Ниаль попыталась сесть ровнее. – Глаза закрываются.

Действительно, от тепла невыносимо клонило в сон. Неловко – что это она все спит… а он тут и готовит и охраняет, и вообще…

– Это тоже нормально, – уверенно сказал Ланс. – У айх всегда так, после нервного напряжения тянет в сон. Во сне восстановительные процессы идут быстрее, и нагрузка на психику снижается.

«Восстановительные процессы»… от нука лесу меньше всего ожидаешь услышать такое. Тем более, глядя, как он засыпает в закипающей котелок крупу, мешает ложкой.

– А у тебя не так? – спросила она.

– Нет, – он покачал головой. – При возрастании нагрузки, у нуков все процессы ускоряются, и нервные в том числе. Все силы мобилизуются. Да, если жить в таком состоянии постоянно, то организм быстро изнашивается, ресурс ведь не бесконечен. Но если иногда и по необходимости, то проблем не будет. Нужно только хорошенько отдыхать и отсыпаться между таким забегами. Я могу не спать несколько суток подряд, не теряя скорость реакции и не мучаясь от головной боли. Собственно, первые нуки изначально разрабатывались как элитные телохранители, которые всегда начеку и готовы к бою, и сильно отличались от того, что есть сейчас. Вернее, отличалось то, как их растят потом, а не начальный материал. Материал сейчас менять не умеют. Это же древние технологии квай-чи, сейчас могут только воссоздавать, точно следуя инструкции, и то случаются промахи.

– Откуда ты все это знаешь? – удивилась Ниаль.

– Мой отец занимался выращиванием нуков. Поэтому, когда взял меня в дом, он точно знал, что делает и что из меня вырастет. Это не случайность.

– А как вообще вышло, что ты вырос в семье?

Этот вопрос мучил давно, но подходящего случая, чтобы спросить, не было.

Ланс хмыкнул, подкинул веток в огонь. Костер был совсем маленький, только чтоб хватило воды согреть.

Посмотрел на Ниаль. Долго молчал. Но ведь обсудить это все равно придется, рано или поздно, им еще долго вместе идти.

– У моих родителей не было своих детей, – сказал Ланс. – Они долго пытались, но ничего не выходило. Мама несколько раз беременела, но выносить удавалось только дважды, и оба раза дети умирали, прожив несколько недель. Это всегда горе… – вздохнул, снова помешал в котелке, каких-то специй туда бросил. – Потом хотели усыновить ребенка, даже договорились с дальней бедной родней… Там у мамы троюродная сестра должна была родить пятого, а кормить нечем, им и сам было тяжело. Согласились отдать. И отдали даже. Отец хорошо им заплатил. А потом через месяц приехали и потребовали ребенка назад, и та сестра слезно умаляла, говорила, что ее кровиночка, она так скучает. Ребенка вернули, как матери не вернуть? А моя мать тоже уже привыкла к нему, очень переживала. И чтоб больше такого не повторилось, отец принес ей меня. Гарантированно здорового ребенка, за которым никто не придет.

– Нука…

– Да, – Ланс усмехнулся. – Я не могу помнить этого, но знаю, что мама долго не могла меня принять. Не человек. Да она видела, что из нуков вырастает. Но потом все равно приняла. Она много возилась со мной, занималась, я стал обычным родным и любимым ребенком для нее.

– Она умерла?

– Да, мне тогда было семнадцать. От лихорадки, у нас многие болели, но умерла только она, у нее всегда со здоровьем было не очень. Может и хорошо, что не дожила, она не перенесла бы такого. Через два года потом отца обвинили… я так толком и не понял, ничего конкретного не предъявили, но долги, хищения… едва ли не государственная измена. Его бросили в тюрьму, где он очень быстро умер, дом сожгли, земли забрали. Формальные поводы были, но реально, полагаю, все это потому, что он официально сделал меня наследником, признал, зарегистрировал права. А видеть нука наследным лордом никто не хотел. Нашлись люди, которые сказали мне это в лицо. Когда его арестовали, меня не было, я был в отъезде, не видел этого. Они специально подгадали момент. И вот теперь я здесь.

– То есть ты мог бы быть лордом? – Ниаль смотрела на него, и это никак не укладывалось в голове.

– Ну, не шахваном, конечно, скорее ишбеком. Бароном Тапуи. Отец не богат был, и земель там не так уж много… Не важно. Ему не смогли простить меня.

Безумно как-то.

– Они так тебя ненавидели?

– Нет, – Ланс усмехнулся. – Дело совсем не в ненависти. Пока я просто везде ходил за отцом, это еще не так бросалось в глаза. Мало ли какие у лорда причуды. Хотя меня… ну, это отцовское решение, не одобряли с самого начала. А если бы я сам стал лордом, закрывать на такое глаза было бы еще сложнее. Я оказался бы слишком на виду. Вопросы начали бы появляться у большего количества людей. Я ведь обычный нук, из обычной партии. Но почему тогда не такой, как остальные? Вернее, почему остальные не такие, как я?

– И почему? Дело в воспитании?

– Нет, не в воспитании. Хотя, в моем случае, и воспитание тоже сыграло роль. Дело в том, чем нуков постоянно кормят на фермах. Айхам тоже дают успокоительное, какие-то средства для улучшения фертильности и прочее. Но это мягко действующие средства. Боятся навредить здоровью будущих наследников. С нуками все гораздо жестче. Нук должен быть большой, сильный и послушный. Пока нуки еще были телохранителями, с ними долго возились, обучали, не забивали интеллект, чтобы нук самостоятельно мог просчитать все угрозы для хозяина. Но такой подход оказался убыточным, слишком много затрат, слишком дорогой выходит конечный продукт. Да и разумные начинают задавать вопросы, начинаются проблемы с подчинением. Приказы ведь бывают разные, разные цели. Куда удобнее, если нук вопросов не задает и подчиняется беспрекословно. Свой разум оружию ни к чему. Поэтому сейчас развитие интеллекта забивается специальными препаратами, да и в силу возраста особо не успевает. Зато препаратами в разы ускоряется рост, развитие мышечной массы, скорость реакции… потому что тормозя интеллект, реакция тормозится тоже. Агрессивность снижают искусственно, для лучшего подчинения. И вот годам к девяти мы уже имеем здоровенное чудовище, выросшее до взрослого размера, но совершенно не способное думать самостоятельно. Зато сила есть, готов убивать. Кого скажут, того и убивать. Их тренируют, конечно… они не совсем уж не способны опыт воспринимать, но это не то. Выходит куда выгоднее. Да и хозяин, посылая на убой, не испытывает никаких угрызений совести. Это ж нуки, они все равно ничего не соображают.

Поджал губы.

Он сидел, помешивая в котелке. Там, наверно, и не надо было столько мешать, но…

Сосредоточенно.

Слишком личное? Ниаль слушала, и понимала, что не знает, что сказать. Все это совсем не так, как она привыкла.

– Ладно, – сказал Ланс, пробуя кашу из ложки. – Почти готово уже. Поедим и спать. Ты – точно спать.