Глава 15. Тихая деревня

С лошади Ланс почти свалился и потом сам на ноги встать уже не смог. Но в доме был мужчина, Арен, муж этой женщины, он помог Лансу дойти. Быстро нашли кровать, уложили. Женщина побежала за водой, бинтами… Мирта ее зовут. А Арен пошел устроить лошадей.

Ниаль не знала, что делать, просто была рядом. Она попыталась спросить, чем помочь, но женщина только недовольно глянула на нее, и Ниаль тихо отошла в сторону. Вдруг стало страшно, потому что то, как они суетились… по тому, как суетились, было понятно, что ничего хорошего точно не стоит ждать. Арен едва глянул на ногу Ланса и выругался, буркнул жене что-то вроде: «Пустила! Нам теперь его хоронить, да? Ты посмотри!»

Ланс попытался сказать, что нормально, но сил у него не осталось. Он все больше проваливался в беспамятство, выныривая лишь немного. Ниаль смотрела на это… и хотелось плакать. Они же выбрались, отбились! Они дошли до жилья и теперь, казалось, можно расслабиться. Теперь все должно быть хорошо! Ланс пытался держаться еще, но усталость была сильнее.

– Эй! – Арен тряхнул его за плечо. – Тебе лекарь нужен, иначе никак. Слышишь? У нас есть тут… Но деньги нужны. Еще деньги есть?

– Есть, – с трудом ответил Ланс. – Серебро есть. Ниаль?

У нее, Ланс отдал ей деньги, сказал, что пока пусть у нее побудут.

Первым порывом было взять и отдать все, но Ниаль понимала уже, что все не стоит.

– Сколько нужно? – спросила она.

– Серебром? – Арен слегка усомнился. – Серебром две монеты. Три. Давай три. Это пока, а потом он сам скажет.

Ниаль глянула на Ланса. Отдать?

– Отдай, – кивнул он. И еще, едва слышно. – Все хорошо.

Она правильно делает.

Осторожно достала из кошелька, отдала Арену три монеты. Тот покрутил их, даже попробовал на зуб, глянул на Ниаль, словно прикидывая, сколько у нее там еще, и только потом побежал за лекарем.

Ничего. Главное, чтоб помогли. Сейчас самое главное, чтобы Ланс встал на ноги, чтобы с ним все было хорошо. За это Ниаль все готова отдать.

– Эй ты, как тебя? – Мирта, наконец, обратила на нее внимание. – Воду я принесла. Раны сама сможешь промыть? Или в обморок падать будешь?

– Ниаль, – сказала она, стараясь взять себя в руки. – Да, я сделаю.

Она постарается. Хотя от одной мысли об этом – кружилась голова.

– Иди. Вот тебе. Воды только много не лей, а то все мокрое будет. Надо его раздеть, а то так не видно ничего. Давай, что получится, снимай, что не сможешь – надо срезать тогда. На нем живого места нет.

Да, Ниаль видела. Серьезные раны на боку и на ноге, но заметные раны от клыков и когтей по всему телу, и на груди и на руках, и раз уж придет лекарь, то пусть все осмотрит. Ланс пытался помочь как мог – снять рубашку, стянуть штаны… там просто закатать не выходило, на бедре тоже глубокая рана. Впрочем, от вида голых мужчин Ниаль не смущалась. Айхи вообще этого лишены, их не учат стесняться голого тела, ни своего, ни чужого. И все же, поймала себя на том, что исподтишка разглядывает Ланса… Даже притом, что на раны страшно смотреть, но на него самого… тут Ниаль не смотреть не может. И он ловит этот взгляд, понимающе ухмыляется.

А вот дальше страшно.

Не то, что дотрагиваться до него, но и смотреть тоже. А крови так много, она везде… И если на боку рана уже начала схватываться, на нуках все заживает очень быстро, то левая нога…

Там разорвано в клочья и кажется даже, обломки кости… Или нет? Как он тогда вообще мог стоять? Ниаль и не заметила, как ее повело и потемнело в глазах.

– Ниаль! Дыши давай! Давай я, – Ланс сам попытался у нее отобрать, но она не отдала.

Ну, куда ему самому? Ведь у самого руку руки трясутся.

– Я сделаю… – попыталась дышать ровнее и ровнее сесть. – Ланс, я смогу… сейчас… Просто не привыкла, но ничего…

Она осторожно смывала кровь, он тихо, едва слышно, шипел от боли.

А потом пришел лекарь.

Бородатый дедок с корзинкой разных снадобий. Потребовал больше света. Еще воды. Сам быстро и аккуратно вытер то оставшееся, что не успела Ниаль. Еще раз недоуменно глянул на раны, на Ланса.

– Как ты при этом живой-то еще, парень?

– Очень уж не хотелось помирать, – фыркнул Ланс с трудом, почти через силу, облизал пересохшие губы.

– Н-да? И сам дошел? Ну, пусть доехал верхом. Кто ты такой?

– А ты внимательнее на меня посмотри.

Лекарь поднес лампу ближе к его лицо. Да, вот сейчас, такой грязный, с бородой, Ланс не особенно-то был похож на нука. Даже если забыть, что нуки так не разговаривают и точно не смотрят на тебя так – с усмешкой.

– Нук? – не поверил лекарь.

– Не. Просто похож. Ты делать-то что-то будешь? Или просто посмотреть пришел, за мои же деньги?

– А? – лекарь встрепенулся, моргнул. Но это, кажется, убедило его, что шансы выжить у Ланса есть. Точно не при смерти.

Ниаль отошла в сторону, села в угол, обхватив колени руками.

Пустота внутри. Еще непонятно, паника или нет, будет хорошо или не будет, что ее ждет? Ниаль словно проваливалась куда-то. Самое страшное, наверное, позади. Преследователей нет, и еще какое-то время их можно не бояться. Потом, наверно, ее снова будут искать. Шахван Алисваро вряд ли смирится, что она выскользнула из его рук. Но сейчас, вот здесь, можно закрыть глаза и передохнуть.

– На, поешь, – Мирта подошла, ткнула ей в руки миску с кашей.

– Ешь, давай. Тебе силы тоже нужны. Не упрямься.

Ниаль глянула на нее, кивнула.

– Да. Спасибо.

Мирта усмехнулась.

– Ешь. А то смотри, какая бледная, щеки ввалились. Ну, ничего… Что хоть случилось с вами? Волки напали?

– Волки, – согласилась Ниаль.

Сил не было даже говорить.

– Тебе поспать надо. Давай, ешь и спать. Я тебе постелю. Парень твой крепкий, может и оклемается еще.

Может?

Вздрогнула. Посмотрела на Мирту.

– Он тебе не брат, – сказала она.

Да какое это имеет значение сейчас? Зачем?

– Брат, – упрямо сказала Ниаль. – Приемный. В смысле, он приемный сын у моих родителей. Он мне как брат всегда был. Всегда меня охранял.

В ней айху точно сейчас не узнать. Айхи вообще от людей не слишком отличаются, а уж в таком виде – и подавно. Вот что Ланс не человек – понять могут. А ей… Не того ей стоит бояться.

– Охранял? – Мирха усмехнулась чему-то своему. – Я и смотрю… Охрана твоя. Как же ты здесь, так далеко от дома оказалась?

Ланс говорил – чем меньше вранья, тем лучше, меньше запутаешься. Молчи только о том, о чем необходимо молчать. И здесь, сейчас, не те люди, от которых скрывать надо. Если ничего не сказать, они сами про тебя додумают, и будет хуже.

– Меня замуж хотели отдать, – сказала Ниаль. – Но мой будущий муж, он… такой тварью оказался. Я сбежала от него. Ланс мне помог сбежать.

– И куда ты теперь?

– Не знаю, – честно сказала Ниаль. – Мы не решили пока. Домой мне теперь нельзя.

* * *

Еще два дня Ланс по большей части спал. Он сказал – не пугаться, это нормально, во сне лучше всего происходит восстановление. Так что чем больше он спит, тем быстрее встанет на ноги, и они смогут идти дальше. Он встанет, он очень сильный. Ниаль не сомневалась. Хотя тревожно было все равно.

Первая паника прошла, и первая эйфория от победы тоже, так что сейчас было время все осознать, привыкнуть к мысли, что в ее жизни все бесповоротно изменилось.

Доброго хозяина не будет. Такого прекрасного влиятельного шахвана из ее грез, который будет любить ее и оберегать. Не будет роскошного дома, в котором она может жить и не думать ни о чем. Такого, наверно, вообще не бывает, потому что все, что она видела в доме шахвана Алисваро – слишком далеко от того, как она представляла себе. Далеко не так идеально. Совсем не идеально.

И главное – у любой роскоши есть обратная сторона. Хозяин, который покупает – может делать с айхой все, что угодно, и никто не сможет ему помешать. Это его собственность. Это его право. Айха для него просто вещь, очередная дорогая игрушка. Даже не несмышленый ребенок, как в глазах Ланса, а вещь. Без права голоса, без права чувствовать и желать чего-то.

Еще недавно это казалось естественным. Ниаль ведь не человек, ее для этого и создали.

Но тут вдруг, рядом с Лансом… Что-то изменилось.

Глядя на Ланса, неожиданно хотелось странного. Да, спокойную жизнь, семью, детей… но и этого человека не хотелось терять тоже. Какая у него может быть семья? Но от одной мысли, что Ланс может передать ее кому-то чужому, и что Ланса она больше не увидит, становилось тоскливо на душе.

Но как иначе? Ланс ей ничего не предлагал. Что она может сама? Сказать: «Не отдавай меня, оставь себе?» Глупо. Зачем ему это? Ему дорогие игрушки ни к чему.

К тому же, Ниаль сама не уверена, что сможет так жить. Его жизнь слишком отличается от той, о которой она мечтала. Все не так.

Нужно попытаться понять.

И чтобы лучше разобраться, по крайней мере в себе, Ниаль решила присмотреться к обычной жизни в деревне. Если вдруг Ланс позовет ее с собой, она должна точно понимать – хочет этого или нет. Готова ли к такой жизни? Потому что даже если он сможет выкупить отцовские земли, его жизнь будет мало отличаться от жизни этих людей. Первое время – уж точно.

Нужно попробовать. Поэтому Ниаль решила узнать у Митры, не нужно ли чем помочь. Хоть чем-нибудь. Да, она почти ничего не умела, айх не тому учат, они живут в богатых домах с кучей прислуги. Но как раз повод научиться. Попробовать.

Глядя на ее нежные руки, на неумелые попытки, Мирта вначале посмеивалась, но Ниаль оказалась старательной и упорной.

Помочь с готовкой на кухне, покормить кур, свиней, подмести пол в доме. Все это давалось нелегко, иногда почти до слез. Ниаль, конечно, не принцесса, но такого ей делать не приходилось. Свиней она боялась, веником только поднимала пыль, а с готовкой… Посмотрев на ее старания Мирта оттеснила в сторону, покачав головой. «Давай лучше я сама, а то мы голодные останемся». Обидно. Хотя, справедливо, пожалуй.

Ниаль старалась не обижаться. Старалась хоть что-то сделать.

Но еще… Нет, она старалась не замечать взглядов, хотя это было куда сложнее. Куда страшнее свиней. Арен, хозяин дома, так странно смотрел на нее. Даже не странно, Ниаль вполне осознавала, чего он хочет и что интересует его. Айхи всегда красивы, созданы так, чтобы привлекать и радовать мужской взгляд. Привлекать всегда. Но сейчас таких взглядов не хотелось.

Поэтому Ниаль старалась держаться поближе к Митре. Не будет же он приставать к ней при жене. Да и при Лансе, если Ланс не спит.

Впрочем, пока дальше взглядов дело не шло, можно было эти взгляды не замечать, долго они тут все равно не задержатся.

И все же, пока они тут, Ниаль пыталась быть хоть чем-то полезной. К радости своей, в углу нашла прялку и мешок шерсти. И прямо загорелись глаза. Это как раз она умела.

– А можно я попробую? – попросила она. – Прясть меня учили.

– А не попортишь мне шерсть? Смотри… – Мирта смерила ее взглядом.

– Я умею, правда!

Очень хотелось делать что-то полезное.

Мирта тяжело вздохнула, словно не одобряя причуды Ниаль, словно она маленький ребенок, от помощи которого больше разрушений, чем пользы. Но согласилась.

– Хорошо. Давай, а я посмотрю, как ты это делаешь.

Да. Немного смущало, как ее оценивают, но к такому Ниаль привыкла. И в целом была готова, что в новом доме будут следить, насколько хорошо она справляется, насколько хороша.

Поэтому только тихо улыбнулась. Села за прялку. Веретено само легло в руку, тонкая нить заструилась – легко и привычно.

– Ишь ты, – Мирта даже подошла ближе, присматриваясь. – Как ловко ты. Можешь прясть, если хочешь. У меня еще мешок шерсти есть, так что как с этим закончишь, я дам еще.

Хочет. Простая привычная работа успокаивала. Ниаль даже подумала – как сильно ей этого не хватало! Ей нравится прясть. И ткать тоже нравится. Она была готова заниматься этим постоянно. Легче становилось на душе. Словно вот – ее место в жизни.

Даже подумала, может быть Ланс был прав, ей действительно стоит поискать работу где-нибудь в ткацких мастерских? Но в хорошее место так просто не попасть, а ходить искать, где ее могут взять, для одинокой девушки довольно опасно, и не только Арен может такие взгляды на нее бросать. Да, Ниаль может попытаться, при необходимости. Но сознательно выбирать такой путь – вряд ли разумно.

Пришедший вечером второго дня лекарь сказал, что раны заживают на Лансе невероятно быстро, и так поцокал, покачал головой, словно Ланс его обманывает. Люди с такими ранами вообще не выживают, а Лансу хоть бы что! Поэтому больше лекарь приходить не будет, ведь и так ясно, что теперь остается только ждать.

Немного ждать.

Они собирались пробыть тут еще два-три дня, может четыре, пока Ланс не будет уверено стоять на ногах, а потом отправятся дальше. Передышка была необходима, но слишком долго задерживаться точно не стоит. Да, теперь запас времени у них есть, но никто не знает, что будет завтра.21b4bc

Но еще двух дней не вышло.

Следующим утром, когда Мирта ушла во двор кормить свиней, а Ланс еще спал, Ниаль села за прялку, уж очень ее это успокаивало. Пока тихо и все заняты своими делами, она может спокойно посидеть, чем-то занять руки и подумать о своем.

Но тут Арен подошел к ней. Сразу, без лишних слов сел рядом.

– Ты такая красивая, знаешь? – начал вкрадчиво. – Как вышло, что такая девушка скитается по лесам? Ты ведь от кого-то бежишь, правда?

Ниаль замерла, вытянулась. Даже дыхание задержала, так стало страшно вдруг.

– Нет, – сказала тихо. – Мы просто идем домой.

Арен покачал головой, подался к ней ближе.

– Не бойся меня, тихо… – его губы почти у самого уха Ниаль, его рука легла ей на живот, осторожно поглаживая, прижимая к себе. – Тихо, не дергайся и не кричи. Вас же ищут. Тебя или твоего друга. Я ведь могу сообщить властям, думаю, мне даже за это заплатят. Ты же не хочешь, чтобы тебя нашли?

Вторая его рука легла Ниаль на грудь, сжала.

Так мерзко.

Ниаль напряглась вся, замерла, не понимая, что делать. Так страшно стало. Что если он действительно сообщит о них? И тогда их найдут? И все это было зря?

Не удержалась, всхлипнула.

– Не надо, пожалуйста…

– Тихо, – шепнул Арен, прижимаясь теснее. – Не дрожи так. Я ничего плохого тебе не сделаю. Только приласкаю немного, от тебя не убудет. Не дергайся. Ты такая красивая, что невозможно устоять. Такая маленькая птичка…

Его руки жадно тискали ее, его губы касались ее шеи.

Мерзко.

– Не надо…

– Ну чего ты боишься? Я ведь…

Договорить не успел. Ниаль сама толком не успела понять, как это произошло. Быстрое движение, стремительное… И Арена вдруг подбрасывает, отшвыривает в сторону так, что он летит через всю комнату, кувырнувшись через голову, ударившись о противоположную стену.

– Ниаль, собирайся, мы сейчас уходим, – резко и страшно говорит Ланс.

– Я… он… – вдруг кажется, все это ее вина, это из-за нее, и Ланс на нее злится. – Я не хотела. Он сказал, что расскажет о нас…

– Все хорошо, – говорит Ланс чуть мягче. – Ничего не бойся, он не расскажет. А если только раскроет рот, я вернусь и найду его, порву как тех гончих. Он же не хочет такой смерти?

И ухмыляется так убедительно и жутко, обернувшись на Арена через плечо, что тот может только испуганно отползти подальше, прижимая к себе ушибленную руку, тихо скуля.

Все. Теперь им действительно пора.