Глава 18. Вечер в таверне
Прощаясь с Данкой Ланс старательно улыбался, но стоило повернуться спиной, и он разом помрачнел. Ниаль молчала, не трогая его. Да и что сказать? Она не понимала, что в таких ситуациях надо делать. Немного побаивалась – не будет ли хуже, если она влезет.
Просто шла рядом и молчала.
Дела действительно были.
Они отправились в порт, как и собирались.
Лансу удалось найти корабль до Хайрана, «Пенная дева», который отправлялся через пару дней и готов был взять их. По ту сторону моря будет намного спокойнее, вряд ли охотники на Ниаль доберутся туда, Ниаль не настолько важная добыча. Гарантий, конечно, нет и там, но там – спокойнее.
В таверну, где остановились, вернулись только к вечеру.
Ужин Ланс взял к себе в комнату, но толком есть не стал, только посидел, поковырял и оставил. Пошел, лег на свою кровать, на спину, глядя в потолок.
Ниаль посидела так, потом поняла, что не может.
– Ты еще любишь ее? – спросила, сама пугаясь своей смелости.
Ланс вздрогнул, поднял голову, глядя на нее, потом приподнялся на локте.
Молча.
– Прости, – еще больше смутилась Ниаль. – Мне, наверно, не стоит спрашивать. Но с тобой точно что-то происходит. Если не хочешь говорить я…
Ланс вздохнул.
– Зачем тебе это? – спросил он немного резко.
– Я никогда не видела тебя таким, – сказала она.
– Ты меня плохо знаешь. На самом деле, я скучный и мрачный тип.
– Неправда, – сказала она. – Ты очень хороший.
От души, честно сказала, и самой снова стало неловко.
Особенно от того, как Ланс поджал губы, втянул воздух носом.
– Ниаль… – он сел. – Еще немного, и мы отправимся за море, там найдем тебе нового хозяина, как ты и хотела. Я продам тебя, получу за тебя деньги. И уйду. И мы больше не увидимся никогда. Ты ведь понимаешь это?
Понимает. Хотя от того, как он говорит это – очень тоскливо ноет внутри.
Ниаль кивнула.
– Понимаю, – сказала она. – Ты продашь меня и никогда больше не увидишь. Я тоже не увижу. Может быть, мне повезет и все будет как я и мечтала. Будет хороший человек, хороший дом, в котором я буду жить, у меня будут дети… Совсем как у Данки. Не совсем… Да, я понимаю, что любви не будет, айх покупают не по любви, – чуть губы дрогнули. – Но в остальном – все может быть так. Знаешь, я смотрела на нее и понимала, что страшно завидую. Вот именно всего этого мне хочется. Наверно, впервые не в мечтах, не в чьих-то рассказах, я вижу это на самом деле. Я не сравниваю себя с ней, мне такой никогда не стать. И… я понимаю, что это не мое дело! Но я не понимаю, почему вы не вместе.
Тоже вышло резко, даже чуть повысила голос, что с Ниаль совсем уж не случалось. Айх всегда учили говорить спокойно и с уважением, смотреть в пол, не спорить, не возражать.
– Да, это не твое дело, – глухо сказал Ланс.
Отвернулся, снова лег на спину, глядя в потолок.
Вдох, выдох, снова вдох… Ниаль все понимает, и не будет обижаться.
Но все равно шмыгнула носом, так вышло. И снова… никак не удержаться.
Ланс повернулся к ней, долго лежал, глядя на нее.
Потом тоже вздохнул.
– Прости, – сказал он тише, мягче. – Я не хотел тебя обидеть. Но я и сам не знаю, что тут сказать. Почему у нас так вышло? Я совершенно точно любил ее, у нас… Ну, у нас все было хорошо, и в постели и во взаимопонимании. Признаться, тогда я не особо думал о продолжении всего этого. Что потом? Меня устраивала такая жизнь. А Данка все чаще начинала говорить о семье, о детях, о том, что неплохо бы купить, хоть небольшой дом, деньги у нас были. Я… Это сложно все, – Ланс провел ладонью по лицу. – Тогда я был к такому повороту не готов. Испугался, наверно. Ничего бы не вышло. Я даже не человек, ну, какая мне семья? Это сейчас уже попроще, я стал старше, и, особенно с бородой, нука во мне не особенно-то и признают. Уже не всегда. А лет через десять, думаю, вообще признавать перестанут, ну не может быть взрослый седеющий мужик нуком. А раньше все сразу пальцами тыкали. И детей у меня не будет. Мы ведь с Данкой не особенно об осторожности думали… ну, поначалу еще да, а потом уже совсем нет. И ничего. А теперь у нее трое, и… Значит дело точно во мне. Если бы она со мной осталась, была несчастлива. Зачем это?
Он воздух носом втянул, засопел очень мрачно.
– И вместо того, чтобы объяснить это, ты сказал, что просто не хочешь на ней жениться? Что не готов?
– А что я мог ей сказать? – у Ланса снова вышло резко и зло. – Зачем ей мои объяснения, разве она сама этого не понимает? Начни я говорить обо всем этом, и она начала бы меня жалеть. Начала бы говорить: «Давай попытаемся», «Вдруг все получится», и: «Все будет хорошо». Но хорошо бы не вышло. И в итоге мы разбежались бы все равно. Зачем? Так было проще.
Боль в этих словах. Давняя, но от этого не менее сильная.
– Жалеешь? – спросила Ниаль.
– Нет. Если вернуть назад, я снова поступил бы так же.
Боль и обреченность.
Ниаль молчала. Тоже не понимая, что говорить.
– А знаешь, – сказал Ланс, – думаю, я рад что все так вышло. Что сегодня встретились. Мы с ней очень нехорошо расстались, разругались, много всего наговорили друг другу. Да, у нас общие друзья и потом через них мы оба писали друг другу письма с извинениями… Но это не то. Вот так увидеть и убедиться, что она счастлива, что все правильно, это очень хорошо. Поставить точку.
– И спокойно жить дальше? – осторожно сказала Ниаль.
Ланс кивнул. Чуть усмехнулся.
И было видно, что выговорившись, ему стало лучше. Отпустило. Не до конца, но отпустило немного. Он расслабился, страшная черная муть в глазах ушла. Иногда важно сказать что-то вслух, это помогает самому осознать.
Вот и хорошо. Ниаль поняла, что успокоилась тоже. Хотя ей-то что? И все равно стало спокойнее.
– Ты бы поел, – сказала она. – Тебе силы нужны. Там картошка с мясом вкусная, правда.
Он усмехнулся, долго смотрел на нее.
– Ладно, – согласился, вставая. – А ты пиво пьешь? Вино? А то мне ужасно хочется напиться… но если пить пойду вниз, то напьюсь на самом деле, так что завтра и не встану. А с тобой так, чуть-чуть, просто за компанию.
Вообще-то айхам никто не предлагал вина.
– Я никогда не пила, – сказала она.
Ланс засмеялся.
– Милосердные небеса! Я спаиваю ребенка.
– Я не ребенок, – сказала она серьезно, даже обиженно. Айху в ее возрасте давно считают взрослой. – Если бы не сбежала, могла бы быть уже беременной женой шахвана. А раз уж сбежала, то давай, неси, будем как нормальные люди. Давно хотела попробовать.
Он снова усмехнулся, но поднялся на ноги.
– Я быстро, подожди.
Ушел вниз, но вернулся действительно быстро с тремя кружками пива. Поставил на стол.
– Вот. Одна тебе и две мне. Если захочешь, я потом еще принесу, оно не крепкое. Но двух, наверно, тебе хватит с непривычки. Садись.
В его глазах потеплело.
– Хорошо, – согласилась Ниаль. – Ты только картошку ешь. А то остыла совсем.
– Договорились, – Ланс пододвинул к себе горшочек. – Сейчас ты прямо как моя мать. Она тоже всегда считала, что сначала надо поесть, а потом уже всякой дурью страдать.
– Так, наверно, любая мать считать должна, – сказала Ниаль. – Меня ведь учили быть правильной матерью. Наверно, это где-то заложено… Но раз пока нет детей, буду воспитывать тебя.
Почти серьезно, хоть и немного опасаясь того, как Ланс отнесется. Но Ланс засмеялся только. Впрочем, Ниаль уже почти не сомневалась что все правильно.
– Думаешь, меня надо воспитывать?
– Обычно нет, – пожала плечами она. – Обычно ты все обычно понимаешь сам.
И подняла кружку.
– Давай за… ну, пусть за то, чтобы поменьше страдать всякой дурью, – предложил он.
Ниаль кивнула. И легонько стукнула своей кружкой о его.
– За благоразумие.
Лансу заулыбался весело. Совершенно точно становилось лучше от этой болтовни.
– Отродясь у меня благоразумия не было, – фыркнул он.
– И слава Небесам! – сказала Ниаль, все больше смелея. – Отправиться провожать меня и помогать было совсем не благоразумно.
– Да. Но тут я тоже ни о чем не жалею, – сказал он. И это вдруг как-то тоже очень прямо и честно. – Наверно, я рад что все так вышло, и…
Не договорил. Чуть сморщился, потом отхлебнул большой глоток из кружки, потом еще, едва ли не до дна разом допив.
– Я тоже рада, – тихо сказала Ниаль. – Если б не ты, я бы умерла.
Он как-то посерьезнел разом, покачал головой.
– Нет. Тебя бы нашли и вернули. Только и всего.
– Не только, – вздохнула Ниаль, вспоминая Ксая и то, что она подсыпала хозяину. Но об этом не рассказать. Да и зачем? Сейчас это уже не важно.
Ланс улыбнулся ей.
– Не бойся, – сказал он. – Все будет хорошо.
Это был странный, но интересный опыт.
И пиво горчило, было довольно непривычным на вкус, и очень быстро ударило в голову.
Но дело даже не в пиве. Ниаль выпила кружку, Ланс эти две, и потом принес себе еще две, но выпил только одну, и все. Не опьянел, конечно, только немного расслабился, три кружки пива для взрослого мужчины – это ерунда… Да и не в пиве дело.
Они сидели, говорили о разном… И сейчас Ланс едва ли не впервые говорил с ней как… с равной себе. Не с ребенком, не с подобранным на дороге котенком, которого нужно охранять и жалеть. А как с таким же взрослым человеком, как он сам. Наверно, «как с женщиной» сказать нельзя, потому что не было даже намека на что-то личное. Как с другом. И это было приятно. Они говорили и смеялись, и засиделись почти до полуночи. Дошло до того, что Ниаль отобрала у него так и не доеденный горшочек с картошкой и доела сама. Вкусно ведь, а он ничего не понимает.
А вот когда попыталась встать, поняла, что ее слегка ведет. С непривычки, первый раз. И тогда Ланс подхватил ее на руки и отнес в кровать сам, помог снять ботинки, укрыл одеялом. Долго сидел рядом, глядя на нее.
Кажется, Ниаль так и уснула.