Глава 11

Глава 11

Полная глушь или, Здравствуйте, я ваш оборотень.

Деревня так и называлась — Глухово.

Причем название было написано на покосившейся доске, прибитой к древнему дереву с осыпающейся корой.

— И, правда, глухо, — протянул кот поправив рюкзак на плечах.

Кстати, кучер экипажа, ни капельки не удивился, увидев со мой кота и черта. Хотя, этого они ожидали, хорошо сработало новое заклятие отведения глаз.

Мне все больше нравилось быть ведьмой. Вот только хвост… Убила бы Дакара.

Чертик пол часа прыгал, дрыгал лапками в воздухе, выкрикивал некие заклятия, пытаясь уничтожить ненужный придаток моего тела. Тот даже не покачнулся. Иногда помахивал довольно.

— И как я умудрился? — всматривался в хвост Дакар. — Это все ты сама виновата. Перепугала. Кричала. Вот я и попутал!

— Верни все обратно! — негодующее хрипела я. — Или убери все как было… Тьфу ты, короче, сделай так, чтобы я была нормальная, бесхвостая!

Дакар в затылке чесал и лапами мерзонькими разводил.

— Мне нужно посоветоваться… — и пытался в ад улизнуть. Я его за шкварник поймала.

— Пока от хвоста не избавишь, будешь как привязанный, рядом ходить!

Так они и остались. И черт и хвост.

Последний пришлось заправить под юбку.

Теперь черт стоял с тоской смотря на название деревни.

— Не нравится оно мне. Вот прям вся чертовская суть возмущена и нашептывает, что не нужно нам это Глухово.

— Ага, а в ад ты потом мне передачки таскать будешь? — сама ежась, глядя на тропу всю в колдобинах, нервно поинтересовалась я.

До самой деревни нас не довезли, выбросили на тракте, объяснив, что к Глухово только пешком. Ни один здравомыслящий конь туда не пойдет. Стикс действительно нашел совершенно глухую деревеньку.

Черт вздохнул.

— Если ты в ад попадешь, до того, как замуж выйдешь, с меня три шкуры снимут.

— Я помогу, лично сдирать буду, — пообещала я и огляделась.

Глухо и жутковато.

До деревеньки невесть сколько еще идти, а у меня уже ноги ныли и спина отваливалась. А еще и какая дорога? Её и дорогой то не назовешь. Так, тропа разбитая. И повсюду кочки и ветки под ноги попадают.

Дважды я чуть не вывихнула лодыжки. Стикс стал не рыжий, а грязно-пыльный и вел себя подобающе мерзко.

— На кой ляд потащились? Оборотня им подавай, дикого. Да в такой глуши не только оборотни, коты дикими становятся. Даже ученые, второй степени! Фыр!.. Боги всемогущие, на мне грязь висит, она меня жрет. Я чувствую, как она проникает в мое светлое дружелюбное существо, — она лапы раскинул и в мутную лужу плюхнулся. — Усе, помер.

— Вставай, Стикс, дойдем до деревни, напросимся на ночлег. Там тебя вымоем и накормим!

— Накормите? — жалобно промяукал кот ученый.

— Обязательно.

— А еще в деревнях у всех коровы, — подсказал Дакар. — Молочка парного выпросим… — и от удовольствия глаза прикрыл.

— Только бы добраться, — выдохнула я, подхватила кота и пошла дальше месить ногами грязь.

И мы все же дошли до деревни.

М-да! Это была даже не деревня… Четыре дома. Старых, деревянных. С покосившимися заборчиками и пыльными окнами. В двух избах были заколочены окна. Я уже проклинала себя и наш дерзкий, необдуманный поход.

Подавив вздох, двинулась к первому дому, где в окне маячил хоть какой-то отсвет жизни. Калитка оказалась открытой и густо вросшей в землю.

Я прошла до покосившегося крыльца, осторожно в дверь постучала.

Послышалось кашлянье и тяжелые шаги.

Я торопливо прочитала заклятие на отвод глаз от черта. А кот… Ему бы отлежаться, да в себя прийти.

Дверь открылась, на пороге появилась древняя сгорбленная бабка с непонятной серой одежонке.

— Чего надо? — буркнула неприветливо. И на кота в моих руках покосилась недобро.

— Нам бы переночевать, — замученно ответила я.

Бабка нахмурилась, платок на голове поправила.

— А больше вам ничего не нужно? Ишь, шастаю тут всякие!

Я разозлилась.

Я столько шла, чтобы услышать: «Иди вон, ночуй на улице».

Мало того, что вместо деревни нашла действительно полную глушь, так еще и отдохнуть не дают.

— Так, значит? — прошипела, охрипнув от усталости и злости. — Ну, ладно! Стикс, что у нас там для негостеприимных хозяев есть?

Кот вяло голову поднял.

— Да кто его знает, — ответил чуть слышно — У меня сил нет читать.

На бабку кот говорящий произвёл куда более сильно впечатление.

— Ведьма! — вспрыснула она руками, переводя взгляд, разом ставших ясными глаз, то на кота, то на меня.

— Она самая! — горда возвестила я. — А вас это не удивляет?

Бабка кашляюще засмеялась.

— В мои годы уже ничего не удивляет. В бывалое время, ведьм много было. Особенно в наших краях. Они ж всегда глухими были. Потому и тянулась ваша сестра к нам. Кто на сбор травок, кто и на дела посерьезнее. Но никогда нас не обижали. За то и мы им в помощь были.

И на меня вопросительно посмотрела.

— И я не обижу, — кивнула я.

— Тогда входи.

Я вошла.

— Сейчас воды нагрею, — неторопливо начала хозяйка.

Я прошла по небогатому домику, уселась на старую скамью у стены.

Та опасно скрипнула и где-то щелкнула.

Я чертыхнулась, поймала на себе недовольный взгляд Дакара. Махнула на него рукой.

— А что же, говорите, раньше ведьм много приходило, — выкрикнула обращаясь к суетившейся у печи бабушке. — А теперь не заходят?

— Поди уж лет тридцать как ни одна не захаживала. Ну-у, окромя тебя… — ответила она подкидывая печь дров.

— Куда подевались?

— Кто ж их знает. — Бабуля поставила на печь ведро с водой. — Не любят ведьмы делами своими делиться. Нынче все в города подались. Растеряли связь истинную с природой. Им все академии, да Светы подавай. В глушь никто ехать не хочет.

У меня тяжело сердце стукнуло. Я на Дакара посмотрела.

Тот грустно головой покачал.

— Верно, говорит. Ведьма раньше только на природу и ад полагалась. А теперь понастроил академии да учебных заведений. Ведьмы позабыли, что их истинная сила вокруг, в природе. И чем дальше она от природы, тем слабее её умения. Про ад так вообще вспоминают только когда припрет. Не верят они в чертей! Совсем. Не взывают больше к нам. О помощи не просят. Я потому и из квалификации выпал, заниматься не с кем было. У бывшей верховной свой черт был, так тот вместе с ней откинулся на побывку. Некому мне давать ума как ведьму пестовать. Вот и выходит у меня все, криво да боком, — вздохнул и на меня виновато покосился.

Я тоже вздохнула. Черта за ухом потрепала и тихо-тихо сказала.

— Ничего, прорвемся. Научимся.

Дакар на меня благодарно посмотрел.

— А мы здесь, — снова подала голос бабуля. — И бывшую власть и ведьм пережили… Я да Нарис, соседушка.

— А вас то звать как? — Спросила я.

— Фьярой называют.

— А скажите, леди Фьяра…

Та глухо рассмеялась.

— Какая же я тебе леди? Зови просто, бабуля.

Я смутилась и все-таки повторила.

— Скажите, бабулечка, раньше людей здесь больше было?

Она перелила теплую воду в таз.

— Так и раньше всего четыре двора было, — на меня внимательно посмотрела. Потом взгляд перевела на то место, где чертик сидел на полу. Усмехнулась сквозь тонкие губы.

Мне показалось, что нечистого бабка видит. Я даже с сомнением на старую посмотрела. Но та уже на стол таз ставила.

— Мой мохнатого, — на кота кивнула.

— Меня? В тазу? — Стикс за сердце схватился.

Я подхватила его и потащила к столу. Окунула брыкающееся животное в воду. Стикс глаза округлил, зафыркал и даже пытался вырваться.

— Стой, окаянный! Сейчас грязь мне по дому разнесешь! — прикрикнула на него старуха. И кривым пальцем погрозила. Кот присмирел, посмотрел на меня обиженно. — Нет бы в купальне, с ароматическими маслами, я бы еще стерпел. На худой конец, баньку бы истопить, в пару понежиться. А тут… — носом шмыгнул и чихнул от попавшего в нос мыла. — Кто ж так над котами издевается?.. В тазу! Мылом! Дурно пахнущем! Небось дегтярное… Фу-у, — нос лапой зажал.

— Ты на себя посмотри, — возмутилась я поливая животное самого несчастного вида, чистой водой из кувшина, принесенного хозяйкой. — Ты не кот, ты пугало.

Через минуты вытерла его жестким полотенцем и обиженного отпустила на пол.

Старушка полила из кувшина мне. Я сполоснула лицо и ощутила себя намного лучше. Вытащила из дорожной сумки кота нехитрый скарб — сыр, вяленое мясо, хлеба немного.

Этом и накрыли на стол. Старушка налила жидкого чая. Я присела рядом, кинув коту кусочек мяса.

— Ходят слухи, что места у вас странные. Вроде как нечисть всякая водится. — Начала я интересоваться издалека.

— Так-то не у нас, — засмеялась хрипло старушка, беря в руки сделанный мною бутерброд. Покрутила его в руках и с удовольствием откусила. — Это вы не дошли до Глухово пяти километров. А здесь то чего? У нас ни живности, ни людей. Я да Нарис. А вот ежели дальше от тракта бы прошли, там дорога чуть получше той, что к нам ведет, вот по ней двигаться, там Глухово и будет.

— Выходит мы до дороги к Глухов не дошли? — Я на кота посмотрела.

Тот плечами пожал.

— Там же табличка была.

— Так то… — старушка взяла еще бутерброд и со смаком отправила в рот. — Это после грозы её сломало, а добрые люди подняли да на дерево прибили. Чужие то сюда мало кто ходит, знаю, что пройти чуть дальше нужно. А вот такие как вы и заплутали. И надо же увидели тропку… — и снова на меня очень загадочно посмотрела.

А я на неё.

— А в Глухово и правда дела странные творятся?

Бабушка Фьяра запихала остатки хлеба в рот, торопливо прожевала, пальцы облизала и на тарелочку с оставшимися бутербродами косо посмотрела.

Я поближе её к старушке придвинула. Та радостно схватила еще один кусок.

— Творятся, — головёнкой кивнула. — По осени за ночь всех свиней порезали. А после, видели деревенские, как по огородам бежал то ли человек, то ли зверь. В тот же день вызвали священника и деревню всю окропили, — бабуля поморщилась.

— Помогло? — засомневалась я, все пристальнее к хозяйке присматриваясь. И все страннее она мне казалась. Вроде как и старушка-старушкой. И руки костлявые трясутся и волосы жиденькие седые, лицо морщинистое. А глаза-то молодые да веселые. Будто смотрит она на меня, а про себя посмеивается. И движения слишком быстрые. А священник, тот, что деревеньку святой водой окропил, явно ей не по духу. Неужели нечистая? А ведь виду не подает и на сути своей истинной не показывает. Если и правда нечистая, то древняя и сильная. Уж куда сильнее меня и черта, который в бабуле нелюдя не видит. А старушка разговор в это время продолжала.

— Не помогло, — с удовольствием поглощая мои гостинцы. — Месяца не прошло, снова кто-то наведался, двух коров и два десятка курей погрыз. Тут уж, давай местные искать колдуна. Вроде и нашли какого-то, — она в ладошку хихикнула. — Люди глупые, видать и правда приперло, шарлатану поверили. Денег насобирали ему. Он и впрямь, черную рясу надел, — мне как-то не по себе стало. Я нервно на лавочке поерзала, себя припоминая. Еще недавно была словно тот колдун. Бабуля смотря на меня искоса продолжала. — Ходил, читал чего-то, а по утру нашли его мертвым на околице. Не любит нечисть, когда с ней в такие игры играют. — Я поежилась. Да, я, пожалуй, тоже доигралась. Бабуля продолжала свой рассказ. — Испугались деревенские, жуть. Стражу городскую вызвали. Те приехали. Все спрашивали да выпытывали, кто чего видел, кто чего слышал. А никто ничего не видел и не слышал. На том и закончилось расследование. А по весне, пошли мужики в ночь рыбу в местной речке сетями ловить. Глядь, а у воды сидит кто и вроде воду лакает. Темно, видно плохо. Мужики окликнули. Тут он и встал. Как есть, говорят, волк. Да только стоял на задних ногах. И нагло им ухмылялся. Потом возьми, да скажи человечьим голосом: Браконьерничаете братья? Мужики кто куда бросились. По утру только в деревню объявились. Однако местные поговаривали, что это с пьяна им почудилось, — старушка чай громко прихлебнула. — А тебе что за нужда местные страсти вынюхивать?

Я прикинула, стоит ли старушке правду знать. Непроста ведь бабулька. Это я уже понимала. Да только открываться не хотелось. А если ошибаюсь, и бабка Фьяра обычная старуха?

— А если скажу, что для городского вестника истории собираю?

Старушка улыбнулась.

— Не поверю, — хлопнула себя по коленке морщинистой рукой. — Врать то ты не горазда. То, что ведьма, я тебе сразу сказала. Вон, и кот у тебя говорящий и сама ты… На простую леди вот нисколечко не похожа. А с ведьмами мы всегда дружны были. — Она стала серьезной. — Зря недоверием обижаешь. Я с молодости с вашей сестрой общалась. Уж узнаю за раз. Глаза у вас необычные, вроде как пламя адское внутри горит, нечистое пламя, такое ни с чем не спутаешь. А уж какая юная девица попрется в гряз да слякоть, в наши края? Да и не всякая тропу заповедную увидит. — Она отодвинула опустевшую тарелку. — Ты не думай, я старуха не вредная. В душу лезть не стану. Коли надумаешь сама расскажешь. Чем могу подсоблю. А сейчас лежак вам устрою, утром чаем напою, — и на остатки сыра покосилась. — Только ты того, ежели решишь до Глухово идти, осторожнее будь. Молодая ты еще, пыл горит, как бы беды не натворила.

«Я уже натворила, мама не горюй», — тоскливо подумала я.

Уже лежа на теплой печи, шепотом советовалась с Дакаром и Стиксом.

— Что там по поиску оборотня в книге написано?

Черт щелкнул пальцам заставив над книгой возгореться маленький адский огонек.

— Круг начертить. Это я могу, — прочитал кот. — Внутри золой пентаграмму вычертить. Этого добра в печи хватает. Как только оборотень появится, прочитать заговор. Лютого начнёт ломать и проситься будет выпустить. Нельзя, сожрет…

— Читать то чего, много? Сложное? — нахмурилась я. Предчувствие у меня в который раз за последнее время морду высунуло и злобно хихикнуло.

Кот фыркнул.

— Как вернемся, возьмусь за обучение твое.

— Это если вернемся. — К Дакару обратилась. — Ты будешь нашей приманкой. Заведешь оборотня в круг…

Чертик икнул.

— Это с чего это я?

— Ты шустрый и тебя не жалко…

— Вот, спасибо! — он лапами развел — Вот, удружили. Я ж с вами как с лучшими друзьям, как с родней, а вы!.. Недруги! Кровопийцы! Смерти моей желаете.

— Ты сам подумай, — перебила я нечистого. — Ты мелкий и быстрый, поймать тебя трудно. А на меня посмотри? Я ж бег, последний раз в академии сдавала, скажу тебе очень неудачно. Да и бегать в платье не удобно. А тебе чего терять? Ты ж нечисть! Дальше ада все равно не попадешь. Ты главное не бойся, беги себе. Стикс рисовать круг будет. Я заговор прочитаю.

Дакар копытом по полу постучал.

— Ладно. Только ежели чего… — носом шмыгнул. — Скажите матушке, что погиб как герой, с честью и достоинством!

Погибнуть, как герою, Дакару не удалось.

***

Чуть луна на центр небосвода вышла, я с помощниками тихо покинула гостеприимный дом Фьяры. Прошли до ближайшей полянки.

— Оборотный дух чую, — повел носом черт. — Да только далеко. Видать и, правда, у Глухово бродит, — вздохнул обреченно. — У оборотня ноги длинные. Быстро прибежим. Ты давай, черти пентаграмму, — перед тем как в деревьях пропасть, тревожно оглянулся на кота.

Стикс взъерошился, начал из чашки пепел сыпать. Я набрала его в самую большую, что нашла у старушки.

— Всегда гордился, что ученый, а сейчас думаю и зачем мне эта степень сдалась. — Бубнил кот вырисовывая острые углы. — Вот жил бы себе да жил. Молочко пил, колбаску ел… Нет же, язык — враг мой. Теперь у черта на куличках пентаграмму делаю, да оборотня вылавливаю.

— Т-шшш, — зашипела на него я.

Вдалеке раздался вой.

Дакар вызывал оборотня.

Стикс икнул и глазами ошалелыми в глушь лесную уставился.

— А ежели он и правда откликнется?

И оборотень откликнулся. Сначала далеко и протяжно. Потом ближе и вой стал громче. А потом мы со Стиксом их увидели.

У кота шерсть дыбом встала, он опрометью к ближайшему дереву кинулся и уже оттуда зашипел. А я просто остолбенела от картины, напрочь все слова позабыв.

— Алкея! Алька! Читай! — завопил кот.

А я словно зачарованная стояла и на бегущих смотрела.

Волчье тело вытягивалось и пружинило. Шерсть играла серым в отсвете луны. И было в этом что-то завораживающе.

Очень красиво оборотень за Дакаром гнался, ровно до того момента, пока меня не увидел.

А вернее, он увидел, внезапно вставший на оборотня хвост лисий.

Насторожился.

Я наглый хвост прокляла. А тот, так уперся в ткань юбки, что послышалось, как она рвется, а после выглянул рыжий кончик, а потом… Ох, что было потом.

Я очень хорошо поняла всех мужчин мира. И это их: Я не хотел! Оно само вышло!

Я тоже не хотела, а вот хвост… Всем свои видом…Где эта сволочь, Дакар?

Тот уже в пентаграмму вбежал и на меня напряженно смотрел готовый дать стрекача, как только оборотень в круг войдет.

— Заговор! Заговор! — слышался его глухой шепот.

Вот только оборотень входить в пентаграмму не собирался. Он остановился в шаге от меня, принюхался и вот, честное слово, начал со мной заигрывать. А вернее сказать, с обезумившим, похабным, рыжим хвостом.

Волчара приосанился и бочком-бочком ко мне. Сам скалится в улыбочке и на хвост косится.

Я в лице изменилась. А хвост полностью из-под контроля вышел. Помахивает дружественно и призывно. Оборотень уж и на лапы задние встал, шевелюру поправил. И походкой великосветского джентльмена ко мне подошел.

— Здрасти! — лапу протянул, руку мою подхватил и галантно поцеловал.

Я чуть язык не проглотила.

— А как же?.. Это… Вы же дикая особь?

— Это я то дикая? — у оборотня на морде искренняя обида выразилась. — Как ни на есть одомашненный, добрый и ласковый. Кстати, в поиске второй половинки.

Я застонала. Хвост возрадовался.

Оборотень уверенным жестом к себе меня прижал и в ухо томно прошептал.

— Я не обижу, милейшая леди. Я очень нежный.

Я в мохнатую грудь руками уперлась, собираясь минимум завизжать.

— А чего это мы нашу барышню лапаем? — пришел на помощь сползший с дерева Стикс.

— Да, да. Где ваша культура общения, уважаемый? — встрял и Дакар, боязливо не выходя из магического круга.

Волчара смутился. От меня отступил.

— Прошу прощения, великодушное. И впрямь, кровь в голову ударила. Просто у вас такоей… М-мм… Такая… Харизма, — и на хвост посмотрел любовно.

Да когда ж эта харизма отвалится?!

Оборотень глазами мне стрельнул.

— Могу пригласить леди на ужин?

— Это кем это вы собрались ужинать? — пискнул из круга Дакар.

Волчара закашлялся, посмотрел на черта, потом перевел взгляд на Стикса. Тот от его взгляда охнул и в обморок шлепнулся.

— Нет, ну что вы, право слово. Я и не собирался! — возмутился оборотень. — Я ж цивилизованный, — и снова ко мне обратился. — Здесь неподалеку мой экипаж. Отвезу в город, в лучший ресторан.

Я поморщилась.

— Мне кажется в лучший ресторан, вас в таком виде не пустят!

Оборотень рассмеялся.

— Пустят, куда они денутся? — и подмигнул. После чего подхватил меня под руку и потянул из лесу. Дакар посмотрел на нас озадаченно, выскочил из пентаграммы, схватил кота и поволок следом. Но, был остановлен.

— А вы куда собрались, братья меньшие? Вот с чертями и котами в культурные места не пускают точно.

Я начала сопротивляться. Мне совсем не нравилась идея тащиться невесть куда с оборотнем, да еще в одиночку. Он на меня ласковым взглядом посмотрел.

— Рыба моя, я тебя ногтем не трону, — и сглотнул вожделенно.

— Я вам не верю! И одна никуда не пойду! — упиралась я.

Волчара вздохнул.

— Ну что с вами поделаешь. Возьмем и пушистиков. Но, тогда извольте, в мои апартаменты. Там все чинно и благородно, и никто не обратит внимания на… — он на черта с обморочным котом кивнул.

Я прикинула, упираться дальше страшно. Мало ли, а вдруг рассердится? Такой от нас оставит только рожки да ножки. И согласно кивнула.

— Вот и чудно, рыбонька моя, — оборотень подхватил меня на лапы и направился в сторону дороги. Мне оставалось только повиноваться.

Экипаж у волчары был знатный. Большой, черный с такими же черными конями. Снова аркарийцы. Лоснящиеся, с живыми темными глазами, блестящими в свете луны. Н козлах восседал серьезный мужчина в строгом костюме.

Салон внутри казался обит кожей и велюром. Оборотень мягко усадил меня на диванчик и галантно поцеловав руку удалился.

А вот вернулся в экипаж, очень даже привлекательный мужчина, в дорогом костюме с хищным выражением лица. Волосы короткие, ежиком. Небольшая щетина на выделяющихся широких скулах придававшая ему мужественности.

Новоявленный кавалер подмигнул. Глаза у него были серые-серые, с легкой поволокой. А улыбка игривая. Я не удержалась и улыбнулась в ответ.

— А вы говорите, дикий? — чуть усмехнулся он и посмотрел на мой хвост, тот колечком свернулся в блаженном предчувствии на моих коленях.

— Меня зовут Владар, — представился оборотень, блеснув белоснежными зубами. — Барон Владар Серов.

— Алкея, — выдавила я. — Вэй.

— Чудесно! Просто замечательно, Алечка, — чуть склонился оборотень, подхватил мою ладонь в свою и коснулся бледных пальцев губами. У меня мурашки от этого горячего прикосновения по спине пробежали. Хвост дыбом от возбуждения встал. Я испуганно руку одернула. А барон Владар, усмехнулся, лукаво подмигнул. Щелкнул пальцами.

— Трогай!

Кучер взмахнул хлыстом, экипаж тронулся.

— Поехали, рыбонька моя.