Глава 16

– Кира, и всё-таки выслушайте нас, – вновь умоляет Мила, скрестив ладони перед собой в беспомощном жесте. Неужели эта идиотка думает, что меня тронет её жалкий вид и этот фарс с напускной наивностью? Что она надеется добиться своими слезливыми глазами и фальшивым раскаянием? Я-то прекрасно понимаю, какой именно интерес скрывается за всей этой показухой. Она, вероятно, хочет, чтобы я прониклась и приняла эту грязь. – Ну, вещай. – Сажусь, закидываю ногу на ногу и делаю вид, будто я вся внимание. Мне даже интересно, что же она сможет сказать такого, чтобы я приняла её версию происходящего. – Расскажи мне, как плохо тебе жилось с моим сыном и как классно под крылом у моего муженька. А ещё мне интересно знать, сколько денежек он тебе приносил в своём клювике из нашего семейного бюджета. – Это не так… Деньги здесь ни при чём! Славу я люблю! Но иначе! По-своему. Слушаю её и понимаю: на удивление сейчас соглашусь с кобелём. Мой муж прав! Никакие объяснения здесь не помогут! – Как бы это объяснить… Понимаете, – она начинает заламывать руки, но я не верю в её переживания, – это произошло с нами совершенно случайно, как наваждение. Но… страсть захватила нас… – Это не страсть, – отрицательно качаю головой. – А что же это, по-вашему? – Смотрит на меня с откровенным удивлением. – А ты правда не знаешь? – Смотрю на неё также. – Это блуд, разврат, вседозволенность. И много подобного, но не страсть! Вот что захватило вас. Не надо мне о высоких чувствах. Это точно не про вас. – Нет, нет, я не такая! – Крутит головой, отрицая мои слова. – Верно, ты хуже! – Костя… – Эта актриса из погорелого театра растерянно переводит взгляд на пока ещё моего муженька. – Ну скажи хоть слово ты… Ты же Киру больше знаешь. Может, тебя она услышит. – Кира, прекрати паясничать! – подаёт голос мой супруг, вальяжно облокотившись на косяк двери. – А ты не будь дурой и заканчивай перед ней унижаться. В этом нет никакого смысла. Я же тебя предупреждал. Уж я-то лучше знаю свою жену! – Есть! Я верю в это! Кира всегда была очень понимающей. Кира Викторовна, я говорила вам, что у нас со Славой очень большие проблемы в семье. Мы хотели даже развестись, но потом решили, что раз у нас ребёнок, мы обязаны продолжать жить вместе. Ради него, не ради себя! – И ты спасала свой брак в постели свёкра? – В ответ она опускает глаза и молчит. – Кстати, а Слава-то он, как, знает о вас? – Пожалуй, единственное, что меня интересует в этот момент. – Про наши отношения? – уточняет эта, то ли дура, то ли слишком умная. – Про вашу грязь знает? – Я никогда не назову это отношениями. – Нет! Что вы! Я никогда бы не смогла признаться ему в этом! Даже несмотря на то, что вы теперь всё знаете, я буду бороться за свою семью и всё отрицать! Предупреждаю, у вас нет доказательств этой связи с вашим мужем! Но если честно, – теперь на её лице появляется неожиданно ехидная улыбка, – Кира Викторовна, даже если бы у вас были доказательства, я уверена, что вы не захотите разрушать семью своего сына. Правда? – Ты правда думаешь, что я в безвыходном положении? – искренне удивляюсь я. – И проглочу всё ради сына? Вот хоть не смеши ты меня! – Но вы уничтожите мою семью! – А зачем её сохранять? Лучше пусть знает правду, – не соглашаюсь с этой двухвосткой. – Он не мальчик в пубертате, чтобы потом жить всю жизнь с психологической травмой. Ну да, будет больно, но по мне так лучше вырезать опухоль в виде тебя сейчас, чем потом. Он, скорее всего, будет страдать особенно сильно, если поймёт, что о вашем разврате знали все, кроме него. – То есть, вы расскажете? – Медленно киваю, глядя прямо ей в глаза. – Ну как же, – теряется от моей уверенности гадина. – Но… у нас ведь сын… Он так сильно любит своего отца. Вы хотите разлучить Фёдора со Славой? И вы правда думаете, что он вам это простит? – Её наглость куда-то испаряется. Она судорожно облизывает пересохшие губы. Фёдор – её последний аргумент, соломинка. Если я дам ей ухватиться за неё, то всё – провал. – На это мне плевать! – Вру, конечно. Но ей свои переживания не открою. – Предпочитаю горькую правду, чем сладкую ложь. – Нет, вы не правы! – Садится рядом со мной и пытается заглянуть в глаза. – Вот представьте ситуацию: вы заявляете своему сыну, что застали меня с вашим мужем. Естественно, я отрицаю эту связь. Ваш муж – тоже. И моя мать подтвердит, что я с Фёдором все эти дни была у неё… – А она что, знает о ваших отношениях?! – Я буквально задыхаюсь от возмущения и удивления. Неужели это гнездо гадюк такое сплочённое? – Знает! – Невестка неожиданно меняет свой тон со спокойного на резкий. – И поддерживает меня! Она поняла, что я люблю вашего мужа! А сына вашего я буду терпеть ради ребёнка, даже если мне понадобится для этого отдать всю свою жизнь! Потому что мой сын для меня самое дорогое! – Вот и мой сын для меня самое дорогое, и я не позволю тебе его обманывать. Встаю с дивана и направляюсь к выходу. – Костя! Костя! – вдруг начинает вопить невестка. Я прямо слышу в её голосе истеричный вопль. Она не просто обращается к нему, она визжит, задыхаясь от страха. – Останови её, Костенька! Не позволяй ей уйти из моего дома без обещания молчать! – Твоего дома? – Я аж задыхаюсь от такого заявления. – Ты, гадина, здесь только благодаря тому, что мой сын женился на тебе. Совсем скоро ты вылетишь отсюда. Можешь уже собирать свои вещи! Пока я заканчиваю с ней перепалку, этот предатель преграждает мне путь. – Не глупи, жена… – Константин смотрит на меня довольно агрессивно. – Не заставляй меня применять к тебе… жёсткие методы… – А что ты мне сделаешь? Убьёшь, расчленишь и разбросаешь части меня по свету? Так кишка у тебя тонка, Костя. – Нет, если ты навредишь мне, смерть будет слишком лёгким наказанием. Я усмехаюсь и снова пытаюсь уйти. – Ты помнишь, кто мой брат? – неожиданно бросает мне в спину. – А его ты в эту грязь зачем приплетаешь? – устало выдыхаю я и закатываю глаза, догадываясь, что он мне сейчас начнёт угрожать своими связями. Детский сад! Но про себя отмечаю, что на самом деле его брата я впутывать сюда не хотела бы. – Мой брат – главный врач наркологической клиники… – абсолютно спокойно продолжает муж. – А это значит что? – теперь подмигивает мне. – Это значит… Молчу, не веря его словам. Константину даже не стоит продолжать – я уже понимаю, куда он клонит. Ничего не отвечаю, и Костя пользуется моим молчанием как спасательным кругом. Он знает, что я могу испугаться. Ведь его братец – человек бесстрашный и во многом беспринципный. Теперь он встаёт посреди комнаты, складывает руки на груди, широко расставляет ноги и, не стесняясь, говорит: – Если ты расскажешь Славе о нашей связи с Милой, я сделаю всё, чтобы тебя признали сумасшедшей. А ты знаешь, что это такое? Я расскажу тебе! Это означает, что ты будешь признана человеком, который не имеет никаких прав. Я смогу распоряжаться тобой и твоей жизнью! Я лишу тебя всего! Понимаешь?! Всего, что ты имеешь! Денег! Жилья! Семьи! И ты круглогодично будешь валяться в психушке вместе с опасными для общества типами! Тебя обколют лекарствами, и ты превратишься в растение!