Глава 30

Я теряюсь. Пару мгновений молча смотрю на Драггана, а в голову сразу лезет толпа сумбурных мыслей.

Он что же, сам хочет взяться за укрепление особняка? Да нет, наверняка же пришлёт кого-нибудь! Он же, вроде как, птица большого полета. Ну, или наложит несколько охранных заклинаний и всё.

Из-за портьеры вновь высовывается морда Тиба. На сей раз глаза у него огромные, как тарелки. Пялится на Седрика и медленно уползает обратно.

А Седрик этого не замечает. Он выжидающе смотрит на меня. Слегка приподнимает бровь, словно спрашивая: ну? Что решила?

— И как ты собираешься укреплять Гленмур? — уточняю я, стараясь не выдать собственного волнения. Чёрт его знает, почему я так разнервничалась, но чувствую, как пальцы дрожат.

Наверное, это всё последствия встречи с Эваном. Ничего больше.

Седрик пожимает плечами. Хвала богам, кажется, моего состояния он не заметил.

— Защитные плетения, спаянные с фундаментом. Охранные обереги на стенах. Несколько хороших заклинаний. Вариантов много, мне нужно будет осмотреть всё здание и сказать точно.

— Ладно, — киваю я, — если у тебя есть такое желание, то я не возражаю. Только учти, что от меня, кроме варенья, пока нечего взять!

— Джина, — укоризненно качает головой Седрик, — кто я такой, чтобы брать денег с дамы за то, что напрямую касается её же безопасности?

— А и правда, — спохватываюсь я, — кто ты такой? Ты так и не сказал!

Драгган прищуривается и выдерживает паузу. Сердце замирает: неужели сейчас скажет?

Но он только усмехается:

— Потом узнаешь. Сейчас не время.

— Ну и ладно, — разочарованно ворчу я. Собственно, я особо и не надеялась на подробный ответ, но хотелось узнать хоть что-то.

Бросаю взгляд на окно, где в ночном тьме слабо сереют поля Запретных пустошей, и меня озаряет.

— Всё то, что ты перечислил, оно защитит меня от Запретных пустошей?

Отчего-то при упоминании Пустошей Драгган резко вскидывает голову и пронзает меня пытливым взглядом. Я аж сама подпрыгиваю от неожиданности.

— Ты туда уже ходила? — отрывисто спрашивает он. Тон у него странный — то ли настороженный, то ли подозрительный.

Я пожимаю плечами:

— Пока нет, но хочу наведаться в ближайшее время. Меня многие пугали этими Пустошами, но я ведь не местная и не знаю, так ли они опасны на самом деле.

Выдавать Гленду и говорить, что “многие” — это одна она, я не стала.

— Подобные места не терпят праздного любопытства, — загадочно говорит Седрик. Вдруг хлопает ладонью по столу и наклоняется ниже, словно желая очутиться ближе ко мне, чтобы поделиться каким-то секретом.

— Джина, — проникновенно говорит он, — когда соберёшься идти в Пустоши, не ходи одна. Попроси твою подругу… да хоть домового отправиться с тобой.

— Да что там такого-то? — от обилия загадок уже закружилась голова. То Драгган упорно молчит о том, кто он такой, теперь вот ещё и неизвестности вокруг Пустошей нагоняет, — обычные вересковые холмы и поля.

Седрик хмурится.

— Так или иначе, — жёстко говорит он, — помни про мои слова. Одна в Пустоши не суйся. Тем более, в первый раз.

Его голос звучит так строго, что мне хочется тут же выпрямиться, принять “обучаемый вид”, как говорила моя классная дама в школе для благородных девиц, и отчеканить: “Так точно!”

— Хорошо, — вяло соглашаюсь я.

Драгган кивает и пододвигает к себе плошку с вареньем и в пару взмахов ложкой уничтожает всё, что там есть. Довольно кивает:

— Очень вкусно, Джина. Уверен, те, кто купил его у тебя сегодня, в следующий раз придут снова.

Краснею и опускаю взгляд. Эх, не умею я должным образом принимать похвалу, вечно теряюсь так, словно она предназначается не мне!

Драгган поражает меня вновь: он ловко, словно с самого рождения этим занимался, убирает всё со стола и споласкивает плошку. А я гляжу на это, как зачарованная, и вдруг спохватываюсь, вспомнив о крынке с творогом, которую мне вручила молочница Салли. Понимаю, что с собой у меня её не было, когда Седрик довёл меня до Гленмура. Это что же выходит, я забыла её в карете у Эвана?

Стало ужасно жаль. Уверена, творог был хороший! Надеюсь, Эван и его бандиты хотя бы попробуют его… но скорее всего, просто выбросят.

В этот момент чувствую, насколько все пережитые события вымотали меня.

— Седрик, — негромко говорю я, — сегодня был трудный день, и я хотела бы отдохнуть…

— Намёк понят, — кивает Драгган и встаёт. Я провожаю его до дверей. Он останавливается на пороге и поворачивается ко мне.

Под его огненным взглядом по коже опять бегут мурашки. Внезапно думается: а если он сейчас скажет, что время слишком позднее, чтобы идти куда-то, что я ему отвечу? Не смогу же вышвырнуть его за порог — силёнок не хватит.

— Завтра опять жди меня в гости, — наставительно говорит он, — осмотрю Гленмур и скажу, как точно я тут всё укреплю. А до тех пор постарайся отсюда никуда не высовываться.

От его заботы, пусть и грубоватой, внутри растекается тепло, а на душе становится неожиданно спокойно.

— Буду ждать, — улыбаюсь я, — всё равно завтра никуда не собиралась. Спокойной ночи, Седрик. Большое спасибо за всё.

— Спокойной ночи, Джина, — хмыкает Драгган и, развернувшись, бесшумно растворяется в ночной тьме. Я аккуратно закрываю дверь и тщательно задвигаю засов.

На душе царит полная сумятица. Отчетливее всего чувствуется непонятное разочарование, словно от визита Седрика я ожидала намного большего. Но чего? Стоит только начать развивать эту мысль, как меня охватывает непонятный трепет и лёгкий стыд.

Так и не разобравшись, что со мной творится, отправляюсь спать.

Несмотря на то, что я проваливаюсь в сон сразу же, как только голова касается подушки, через некоторое время резко открываю глаза, словно меня что-то толкнуло.

Лежу, недоумённо хлопая глазами. Вокруг полная тишина, нарушаемая только едва слышным стрекотанием сверчков. Тиб посапывает рядом.

И тут меня словно обжигает новый звук.

Шурх-шурх.

Шурх-шурх.

За окном слышится размеренное шуршание, словно кто-то медленно крадётся вокруг Гленмура.