Глава 31

Некоторое время я лежу, не двигаясь, и только с замеревшим от ужаса сердцем вслушиваюсь в эти жуткие шорохи.

А они не утихают.

Шурх-шурх. Шурх-шурх.

Словно по сухой траве тянут длинный валик, туго набитый чем-то. Тянут, периодически делая остановки на передохнуть, потому что валик тяжёлый.

Шурх-шурх…

Да что это такое может быть?!

Заворачиваюсь в драное покрывало, которое нашла под матрацем. Ничего лучше у меня пока нет, но оно создаёт хотя бы какую-то иллюзию защищённости.

Так я в детстве накрывалась с головой одеялом, чтобы спрятаться от всяких чудищ, которые щедро встречались в сказках, которые мне рассказывали перед сном.

Сердито смахиваю навернувшиеся слёзы. Нашла время раскисать, Джина! Лучше подумай о том, что делать!

Ну, с этим-то всё понятно. Лежать и ждать, пока тот, кто шуршит за окном, уйдёт.

А если не уйдёт?

А если он ищет вход в особняк? И вообще, лучше подумай хорошенько, Джина, вот о чём. Ты уверена, что все двери в особняк заперты?

От одной только этой мысли меня пробил мороз по спине.

А ведь и правда. Вдруг этот… шуршатель не просто так ползает там, внизу, а ищет лазейку, по которой он может проникнуть в Гленмур?

Лихорадочно перебираю в уме все входы и выходы из усадьбы. Прихожу к выводу, что те, о которых я знала, закрыты. Это главный вход, через который я провожала Драггана, и чёрный, который как раз смотрит в сторону Пустошей.

Но вдруг остались ещё какие-то, которые я пока не обнаружила? И они распахнуты, словно в знак приветствия: проходите, мол, гости дорогие!

Эта мысль так захватывает меня, что когда моей руки, случайно высунувшейся из-под покрывала, что-то касается, я невольно вскрикиваю

— Тс-с-с! — недовольно цыкает на меня Тиб и вдруг добавляет фразу, от которой у меня волосы встают дыбом:

— Ты тоже это слышишь?

— Д-да, — сбивчиво отвеаю я, — и ломаю голову, что это такое! Эй, ты куда?

Тиб примеривается и без спроса юркает под одеяло. Прижимается ко мне мохнатой спиной и, повозившись, замирает.

Я обнимаю его одной рукой и ловлю себя на осознании, что в его присутствии мне поспокойнее.

— Никогда такого не слышал, — еле слышно ворчит Тиб, — веришь, нет, до твоего прибытия всё было тихо.

— То есть, это я виновата? — шиплю я, — Ну спасибо!

— Я такого не говорил! — возмущённо шепчет домовой, — Это может быть простым совпадением. Тс-с-с!

Теперь замираем мы оба. Шуршание и не думает прекращаться. Правда, теперь оно переместилось правее.

Я легонько толкаю кота в спину.

— Иди проверь, что там такое.

— Вот ещё! — возмущается он. Вытягивает лапы и упирается ими в пол так, чтобы я точно не смогла его сдвинуть, — Сама проверь! Я местный домовой, если меня сожрут, то Гленмур защитить будет некому!

— Ага, а если меня, то… — парирую я и пристыжённо умолкаю. Если сожрут меня, то Гленмуру будет ни горячо, ни холодно. Ну, наводить в нём порядок будет некому, это да.

Спор утихает, зайдя в тупик. Мы прислушиваемся к звукам извне, невольно затаив дыхание. Я обнимаю Тиба, а он прижимается ко мне.

Наконец, пошуршав ещё немного, загадочные звуки стихают. Что бы или кто бы это ни был, оно ушло.

Только тут я обнаруживаю, как нещадно у меня затекли ноги за время невольного бдения.

Повозившись немного, чтобы размять их, забываюсь тревожным сном. Судя по быстро обмякшему телу, Тиб от меня не отстает.

Наутро, как и обещал, заявляется Седрик. Он застаёт меня за чашкой бодрящего (на самом деле, нет) отвара из дубовой коры. Держа её перед собой, как защитный амулет, встречаю его в дверях. Тиб крутится у меня под ногами, не отходя ни на шаг и прижимая уши на каждый подозрительный звук.

— Джина, всё в порядке? — обеспокоенно спрашивает Драгган, увидев меня.

Прекрасно понимаю его вопрос. Видок у меня, конечно, такой себе: волосы растрёпанные, кожа бледная, под глазами — глубокие тени.

— Скажи ему, — волнуется Тиб, — уверен, он точно сможет что-то подсказать!

— О чём речь? — хмурится Седрик. Нехотя выкладываю ему всю историю о ночных шорохах и заранее сжимаюсь, приготовившись к порции ехидства и насмешек.

По крайней мере, Эван всегда так реагировал, когда я делилась с ним своими страхами. “Тебе вечно что-то мерещится!” — был его привычный ответ.

Но Седрик меня удивил. На его лице не мелькнуло ни тени улыбки; напротив, он нахмурился и скрестил руки на груди, настороженно глядя на меня.

— Похоже, ситуация серьёзнее, чем я думал, — медленно проговорил он и вдруг ударил кулаком об ладонь, отчего я невольно подпрыгнула на месте, — ладно. Я немного переделаю изначальный план. Прежде всего наложу первичные охранные заклинания. Они не спаиваются с фундаментом, а накладываются поверх него, но где-то неделю спокойной жизни я тебе гарантирую. Кстати, это не может быть тот неприятный тип, от которого ты сбежала?

— Эван? — давлюсь нервным смехом, — Нет, конечно! Да и, судя по звукам, ему бы пришлось ползком пробираться вокруг Гленвуда. К чему такие сложности? Он на них точно не пойдет.

Седрик кивает головой в такт моей тираде, но по его лицу я вижу, что мысли у него витают далеко.

И вдруг он резко оборачивается в сторону двери. Лицо у него меняется: теперь на нём выражение неподдельной тревоги.

— Кажется, я знаю, что это такое… — выдыхает он.