Глава 32

— Что? — от его серьёзного вида сердце у меня падает.

— Змей-волокун, — поясняет Седрик, и мне становится ещё хуже. Тиб замирает, поднимает голову и утробно рычит.

— Змей-кто… — мне становится совсем нехорошо. Никогда не слышала про подобную тварь.

— Волокун, — повторяет Драгган, — сама по себе тварь небольшая, где-то размером с ногу. Но прожорливая. У него на хвосте есть специальный мешок, который он набивает всем, что посчитает съедобным. Он иногда выползает с Пустошей, чтобы найти то, что можно туда сложить. Когда мешок набивается, змей уползает обратно — переваривать.

С каждым новым словом в описании этого волокуна мне становится всё более не по себе. Если это он — а судя по звукам, это вполне может быть он — то что именно он считает съедобным? Ладно, всякий мусор, а если бы ему попалась я?!

— А этот самый волокун, — говорю я и замечаю, что мой голос дрожит, — он и людей тоже может… себе в мешок?

Драгган вздёргивает бровь.

— Люди там не поместятся. Но вот мелким животным стоит быть начеку.

И выразительно смотрит на Тиба. Тот вновь недовольно урчит и хлещет себя хвостом по лапам.

Видимо, я сильно бледнею, потому что Седрик надо мной сжаливается.

— А вообще, — ободряюще заявляет он, — я уверен, что никакой это не волокун. Да, сначала мне так показалось, но чем больше я сейчас об этом думаю, тем маловероятнее это кажется.

Его голос вселяет в меня робкий оптимизм.

— Ну хорошо, — сердито говорю я. Сердито — потому что самой становится стыдно за внезапный испуг, — и что же это тогда такое?

Драгган внимательно смотрит на меня и вдруг огорошивает:

— Ёж. Это вполне может быть он.

— Что… чего? — аж давлюсь я от неожиданности, — какой ещё ёж?

— Самый обыкновенный, — пожимает плечами Седрик, — много иголок, глаза и нос.

— Я знаю, как выглядят ежи, — ворчу я, а Тиб только фыркает внизу, — не понимаю только, причём тут он!

— А ты знаешь, сколько шума может произвести обычный ёж? — пожимает могучими плечами Драгган, — Когда тащит себе в нору сухую траву или листья. Или идёт охотиться на мышей или жуков. Всё просто.

“Может, Седрик — охотник?” — вдруг осеняет меня, — “Раз так много про зверей знает?”

“Ага, охотник на ежей,” — сварливо ворчит внутренний голос, и я хмыкаю.

— Ладно, — решительно машу рукой я, — ёж или волокун, главное, что он ушёл.

Драгган кивает.

— Но охранные заклинания я всё равно наложу, — назидательно говорит Седрик, — мало ли что.

Я киваю. Драгган разворачивается к двери и вдруг, замерев на пороге, вновь оборачивается ко мне.

— Кстати, Джина, — говорит он, — не хочешь прогуляться в Запретные Пустоши?

Непонимающе смотрю на него.

— Может, и хочу, — скептически протягиваю я, — но не ты ли вчера пугал меня всякими ужасами про Пустоши? Говорил, чтобы я одна туда не совалась, а теперь предлагаешь мне туда отправиться?

Драгган сплетает руки на груди и кидает на меня насмешливый взгляд.

— А кто сказал, что я отпущу тебя одну? — хмыкает он, — Если тебе туда и захочется пойти, то только вместе со мной.

Я кашляю от неожиданности.

— Ты меня на свидание зовёшь, что ли? — брякает мой язык прежде, чем я вообще успеваю что-то сообразить. Услышав же эту фразу со стороны, заливаюсь краской.

Но Драгган по-прежнему остаётся невозмутимым.

— На прогулку, — поправляет он меня, — ты же наверняка всё равно захочешь пойти туда, проверить правдивость слухов о Пустошах. А так я тебе их сам покажу, и со мной тебя там никто не тронет.

Предложение звучит неожиданно, но заманчиво. В одном Седрик прав — Пустоши мне действительно посмотреть хочется.

Но одно меня смущает.

— Ты настолько хорошо знаешь Пустоши? — с подозрением спрашиваю я.

Драгган пожимает плечами:

— Не досконально, но моих знаний хватит, чтобы показать тебе хотя бы их часть. Не бойся, далеко от Гленмура и в самую глубь Пустошей заводить не буду. Ну, что скажешь?

А что я могла сказать?

— Ладно, согласна, — киваю я, — но только не завтра, мне нужно будет в Дорк. Послезавтра — самое то.

Седрик кивает в унисон, мол, договорились. Сердце почему-то ёкает, словно я только что сделала какой-то очень важный шаг, но сосредотачиваться на этом я не стала.

Весь день Драгган проводит в Гленмуре, занимаясь охранными заклинаниями. Этот процесс кажется мне бесхитростным, но настолько завораживающим, что я то и дело отвлекаюсь от варенья, которое варю на завтра, и подбегаю к окну, чтобы понаблюдать за ним. Благо, в этот момент он работает прямо напротив кухни.

Тиб, сидящий на шкафу, прищурившись, наблюдает за мной, но ничего вслух не говорит.

Я и сама не понимаю, что мне так привлекает. То ли чёткие отлаженные движения Седрика, которыми он накладывает заклинания. То ли то, что в какой-то момент, увлёкшись, он сердито скинул рубашку, как будто она сковывает ему руки, и остался в одних только штанах…

Да, я впервые вижу мужчину в таком виде. Да, наверное, мне не стоит даже смотреть в ту сторону. Но боги, как же он хорош! Рельефные мускулы, хищно перекатывающиеся под тронутой загаром кожей, кубики на подтянутом животе. Тёмная полоска волос, ныряющая прямо под пояс на брюках…

Стоп, Джиневра Найт! Ты куда вообще уставилась! Как не стыдно?!

Спохватившись, я чувствую, как щёки заливает жгучая краска стыда, и принимаюсь с удвоенной энергией мешать варенье.

— Надо отвлечься, — бормочу я, — надо отвлечься…

— Джина, — вдруг слышу над ухом голос Седрика. Вскрикиваю от неожиданности и роняю в варенье ложку.

Грустно булькнув, она идёт ко дну, а я оборачиваюсь… и замираю с бешено колотящимся сердцем.

Рубашку он надел — и на том спасибо! Но у меня перед глазами упрямо маячит всё то, что я видела, и это ужасно сбивает с толку.

— Что такое? — выдавливаю я, отчаянно отгоняя прочь ненужные видения.

Драгган, который застыл в проходе, небрежно облокотившись об косяк, отвечает:

— Вспомнил, что хотел подарить тебе кое-что. Протяни руку.