Глава 38

От рёва начальника стражи закладывает уши, а сердце уходит в пятки. Я невольно пригибаюсь и пячусь назад.

— Что вам нужно? — спрашиваю я и морщусь: мой голос звучит слишком тихо и больше похож на беспомощный лепет.

Сейчас Уилби вообразит, будто бы я его испугалась! Нет, нельзя такого допустить, а то он совсем распоясается.

Хотя, положа руку на сердце, его внезапное появление заставляет меня понервничать.

— Чем я провинилась? — говорю уже громче, изо всех сил стараясь придать голосу твёрдости.

Маленькие свиные глазки Огастуса шарят по моему прилавку. Внезапно он хватает крыночку с вареньем и по-хозяйски суёт себе в карман.

— Это я на проверку отправлю! — басит он, — А то мало ли, чем ты тут народ кормишь!

— Эй! — вскипаю я, — Вы что себе позволяете? Я варенье за бесплатно не раздаю. Если оно вам так нужно, платите. Пять медяков за крынку.

Очень хочется стрясти с него больше, но я понимаю: если сейчас назову цену выше той, по которой торгую, это будет отличным поводом для новой придирки.

Огастус меряет меня презрительным взглядом.

— Дура, что ли? — хмыкает он, оттопырив жирную губу, — Сказано: твоё варево нужно для проверки.

Внутри закипает негодование. Упираю руки в бока.

— На меня что, кто-то пожаловался? — сухо спрашиваю я. Уилби грозит мне пухлым пальцем.

— Но-но. Придержи язык, крошка. Иначе узнаешь, чем оборачивается дерзость стражу закона!

От такого обращения меня передёргивает. На всякий случай пододвигаю оставшиеся крынки ближе к себе.

“Где Седрик?” — вдруг мелькает мысль, — “Вот бы он сейчас появился!”

Но Драггана поблизости нет, да и остальных покупателей как ветром сдуло. Уилби словно своим присутствием образует пустоту вокруг моего прилавка.

— Вы так и не сказали, чем я обязана такой чести, как ваш визит, — холодно говорю я, стараясь ничем не выдать нарастающей внутри паники.

Огастус не слышит моего сарказма и довольно ощеривается. Видимо, пытается изобразить улыбку.

— Я слежу за всеми новичками на рынке, крошка, — хищно говорит он, — за тобой наблюдаю с утра, и насчитал уже целую кучу нарушений. От наказания ты у меня не отвертишься!

— Каких ещё нарушений? — сердце нехорошо ёкает. Неужели я что-то сделала не так? Неужели вляпалась в какую-то неприятность?

— Ну-ка, давай посмотрим, — начальник стражи откашливается, обдавая меня мерзким запахом тухлой рыбы и чеснока, — первое! Почему у тебя на прилавке грязь? Неужели ты не знаешь, что по требованиям Королевской Ассоциации Лекарей любая поверхность, где выставляется еда, обязана быть чистой и тщательно протёртой?!

— Грязь? — вскидываюсь я, — Где?!

От такой несправедливости всё вскипает. Уж за чем, за чем, а за чистотой я слежу очень внимательно и добросовестно мою прилавок перед тем, как выставить на него варенье. Мне бы в голову никогда не пришло продавать еду в грязи!

— Так где вы нашли грязь? — наседаю я на Огастуса. Страх перед ним уже угас, вытесненный негодованием.

Уилби прищуривается.

— Так вот же она! — гаркает он и тычет пальцем в столешницу, отпихнув ближайшую крынку. Она отлетает в сторону и почти падает на землю, но я успеваю вовремя её подхватить.

На первый взгляд кажется, что на столешнице ничего нет, однако, нагнувшись и приглядевшись, я замечаю крохотное тёмное пятнышко под его заскорузлым пальцем.

— Грязь! — гавкает Уилби, и я в ужасе вижу двух прохожим, которые появились неподалёку и теперь стоят и с интересом прислушиваются к нашему с ним разговору.

Надо поскорее его спровадить.

Но это не может быть грязь! Я сама лично тут всё оттирала. Если только это…

— Позвольте, пожалуйста, — прошу я. Огастус презрительно фыркает и мотает головой, мол, ну покажи, что ты там придумала!

— Подойдите сюда, будьте любезны, — громко обращаюсь я к тем самым двум прохожим. Они переглядываются и подходят.

— Э, — вдруг рявкает Уилби, но в его голосе слышна растерянность, — ты что задумала?!

— Прошу вас, побудьте моими свидетелями, — не обращая на него внимания, учтиво обращаюсь я к незнакомцам. Это два светловолосых веснушчатых парня, похожие на фермеров. Я призываю на помощь всё своё обаяние и улыбаюсь им.

— Прошу вас, — кротко говорю я, — мне вас сами боги послали. Мне очень нужна ваша помощь!

Оба растерянно глядят на Уилби, потом — на меня.

— Конечно, почему нет, — пожимает плечами один, а второй молча кивает.

Отлично! Теперь Огастус не посмеет мне предъявить что-то эдакое.

— Господин Уилби утверждает, что это грязь, — говорю я, показывая им пятно. Они хмурятся.

— Эй-эй, — Огастус заметно нервничает, — ты чего тут устраиваешь?

— Я же говорю, что на моём прилавке грязи нет и быть не может! — чуть повысив голос, продолжаю я.

И, вытянув руку, поддеваю ногтем пятнышко.

Оно не отколупывается. Тру его пальцем. Ничего не происходит, даже разводов не остаётся.

— Позвольте, госпожа, — вдруг говорит один из “фермеров”. Достаёт из-за пазухи небольшой складной нож и одним быстрым движением поддевает пятно.

Оно поддаётся и вылетает из столешницы, оставив после себя крохотную дырочку.

— Какая же это грязь? — хмыкает парень, убирая нож, — Это сучок!

— Спасибо! — радостно благодарю я его и поворачиваюсь к Огастусу:

— Ну? Что вы на это скажете, господин Уилби?

Но его реакция меня поражает…