Глава 43

Я не успеваю ничего ответить — воздух между нами вдруг теплеет и сгущается, словно от сильного жара. Вокруг разливается серебристое свечение, зыбкое и холодное, как озёрная гладь под лунным светом.

Сердце мгновенно сжимается: я чувствую, как волосы на затылке встают дыбом, а земля уходит из-под ног. Мир вспыхивает — и рассыпается.

Следующее мгновение — и я уже стою посреди широкой мостовой, залитой солнцем. Вокруг — шум, гул голосов, запах пряностей, соли и дыма. По улице снуют люди, перекликаются торговцы, повозки гремят по булыжнику, а где-то за домами слышен крик чаек.

Я тяжело дышу и сглатываю, чтобы успокоить бешеное биение сердца. Что это было?! Провожу рукой по волосам и чувствую, как по ним буквально брызгают потрескивающие разряды, похожие на крошечные молнии.

Ошеломлённо оборачиваюсь — позади нас ещё на секунду мерцает серебристое сияние, а потом растворяется в воздухе.

И тут только до меня доходит, что второй рукой я крепко вцепилась в ладонь Драггана! И он сжимает мою ладонь в ответ.

Вспыхиваю и осторожно разгибаю пальцы, хоть это и даётся мне с трудом. Седрик тоже отпускает меня, хоть, как мне кажется, и делает это с неохотой.

И вот что ещё потрясает меня: никто вокруг даже не удивился нашему появлению!

Пара прохожих мельком глянула в нашу сторону; мальчишка с корзиной фруктов едва не налетел на Седрика, но просто пробормотал извинение и побежал дальше. Торговка специями в ярко-оранжевом тюрбане громогласно расхваливает товар, будто ничего необычного не произошло.

Ни криков, ни испуганных взглядов — ничего. Словно появляться из воздуха в центре улицы тут — такая же обыденность, как здороваться с соседом!

— Это… — голос предательски дрожит. — Это Силлмарк?!

Седрик, стоящий рядом, кажется совершенно невозмутимым. Он небрежно сбивает с плеча невидимую пылинку и отвечает так, будто речь идёт о пустяке:

— Он самый. Главная торговая улица.

Я моргаю, потом ещё раз — просто чтобы убедиться, что всё это не иллюзия. Передо мной кипит жизнь — настоящая, шумная, яркая, пахнущая морем.

И какой разительный контраст со скромными, нет, скромнейшими торговыми рядами Дорка, которые теперь кажутся вообще бесцветными!

— Но как?.. — выдыхаю я. — Ты… ты же открыл портал!

Он слегка склоняет голову, поднимает бровь, словно услышав что-то ужасно интересное. Уголки его губ вздрагивают в лёгкой улыбке:

— Ну да.

— Но ведь это… — я запинаюсь, — это же очень редкое искусство! Я слышала, что такие колдуны на вес золота!

— Возможно, — спокойно отвечает Седрик. — Хотя я бы сказал, что это под силу каждому, кто владеет магией. Всё зависит от практики.

Его голос спокоен, почти ленив. Словно он только что не перенёс нас через полстраны, а просто открыл дверь в соседнюю комнату и вежливо пропустил меня вперёд.

Я стою, не в силах ни пошевелиться, ни придумать, что сказать. Платье, неудачная вышивка, стыд, утренние колебания — всё забыто. В голове только одна мысль:

“Он может открывать порталы!!” — вопит внутренний голос, как припадочный.

Только почему-то это осознание не пугает — наоборот. Оно вызывает странную, почти болезненную восторженную дрожь.

Личность Седрика становится всё более загадочной. Кто он на самом деле такой?! И что забыл в Дорке?

Драгган поворачивается ко мне. Его глаза иронически поблёскивают:

— Джина, если ты закончила удивляться, предлагаю выдвигаться. Нам ведь нужно купить тебе платье, не так ли?

Я только киваю, чувствуя, что голос сейчас просто не послушается.

— Эм… да, конечно, — выдыхаю я. Седрик галантно предлагает мне руку. Чуть поколебавшись, я беру его под руку, и мы отправляемся вверх по улице. Я стараюсь особенно не таращиться по сторонам, потому что боюсь, что так буду выглядеть законченной деревенщиной — а я себя именно так и ощущаю, и платье со свинкой это ощущение только укрепляет — но ничего не получается.

Не таращиться просто невозможно!

Улица Силлмарка — сама жизнь.

Витрины сверкают стеклом и бронзой; у одного прилавка торгуют разноцветными шелками, у другого — диковинными специями в перламутровых крохотных флакончиках.

Вдоль мостовой сидят ремесленники, выставив свои творения: ожерелья из раковин, резные шкатулки, стеклянные птицы с прозрачными крыльями. Вдали над крышами покачиваются мачты кораблей, и лёгкий морской ветер доносит запах соли и дыма.

Седрик идёт быстро, уверенно, не сбиваясь и не останавливаясь, будто знает этот город как свои пять пальцев. Однако он не слишком летит вперёд, и я замечаю, что он время от времени поглядывает на меня, проверяя, успеваю ли я за ним. Я старательно вышагиваю рядом, и только краем глаза успеваю увидеть, как несколько торговок с почтительным видом склоняют головы при его появлении.

— Тебя тут знают? — не выдерживаю я, когда уже седьмая торговка по счёту едва ли не книксен перед ним сделала.

— Бывал тут пару раз, — коротко отвечает он. — мне нравится Силлмарк тем, что здесь можно найти практически всё, что угодно.

Он кидает на меня быстрый взгляд, и я замечаю лукавую искорку, мелькнувшую в его глазах.

— Всё, что разрешено законом, естественно, — туманно поясняет он, и я немедленно делаю охотничью стойку.

— Намекаешь, что за чем-то незаконным надо ездить куда-то ещё? — хмыкаю я и тут же осекаюсь.

Джиневра Найт, ну что за чушь ты несёшь! А если Седрик обидится?

Но он не обижается, а наоборот, фыркает от смеха.

— Люблю тебя за непосредственность, Джина… — весело говорит он и вдруг запинается, словно спохватившись, что сболтнул лишнего.

Я тоже замираю с приоткрытым ртом. До меня запоздало доходит, что он только что сказал…

Он что, признался мне в любви?!

“Да нет!” — лихорадочно успокаиваю я сама себя, — “Это просто такое выражение! Не накручивай себя!”

Седрик сердито встряхивает головой, словно одёргивая сам себя, и кивает вбок.

— Нам сюда, — сухо говорит он.

Я едва киваю, судорожно стиснув его локоть. Сердце грохочет, и я чувствую полнейшее смятение. С одной стороны, хочется провалиться сквозь землю, а с другой, где-то в глубине души я ловлю робкую надежду на то, что я действительно услышала признание…

Мы сворачиваем с шумной улицы на более узкую, мощёную светлым камнем. Здесь уже тише — только успокаивающий шелест платьев и размеренные шаги редких прохожих.

Драгган молчит, и я ужасно ему за это благодарна. Нужно собраться с мыслями — и собрать мысли, которые разбежались во все стороны, как перепуганные мыши.

Фасады домов аккуратные, с резными ставнями и коваными вывесками. На одной из них я читаю изящную надпись:

«Дом Ганеллы. Наряды, достойные избранных».

Седрик останавливается, поворачивается ко мне и, простерев руку, говорит:

— Прошу. Мы пришли

Я поднимаю взгляд на высокие витрины — там на манекенах красуются платья всех оттенков, от бледно-голубого до цвета спелой смородины. У некоторых корсажи украшены изящной серебряной вышивкой, у других — тончайшими кружевами, такими изящными, что они кажутся, скорее, паутинками. Всё выглядит утончённо, но при этом ни капли не вычурно.

— Я… даже не знаю, что сказать, — признаюсь я, чувствуя, как неловкость вновь подкрадывается. — Всё это выглядит слишком… роскошно.

Седрик чуть приподнимает бровь:

— А ты думала, я на базар тебя поведу?

Я, не удержавшись, хмыкаю. Седрик сдержанно улыбается в ответ.

— Пойдём, Джина, — властно говорит он. — Ганелла умеет подбирать наряды. Уверен, тебе будет интересно.

И он открывает передо мной дверь, пропуская меня вперёд с той самой вежливой настойчивостью, от которой у меня почему-то теплеет внутри.