Глава 44

Я замираю на пороге, и на мгновение мне кажется, будто я переступила не просто порог магазина, а границу между мирами.

Внутри всё купается в мягком золотистом свете, отражающемся в огромных зеркалах. Пахнет чем-то тонким и изысканным — смесью дорогих духов, свежей ткани и ещё чего-то… будто лёгким дыханием моря. Стены увешаны изящными рисунками фасонов, на манекенах — платья из тончайших материй, струящихся, словно вода.

Я чувствую себя ужасно неуместно во всём этом великолепии. Мнусь на пороге и не решаюсь сделать шаг.

Даже свадебный салон, куда Эван приводил меня, не казался таким роскошным. Там всё было нарочито романтичным и вычурным — огромные белые банты, километры кружев, пышные юбки, запах лаванды и приторно-сладких духов. А здесь — тишина, достоинство и вкус. Ни одной лишней детали, ни одного неуместного блеска. Но именно от этого всё вокруг кажется ещё дороже, ещё внушительнее.

Я стою, как на раскалённых углях, и в ту же секунду над дверью раздаётся мелодичный звон колокольчика. Сердце уходит в пятки. Я чуть не подпрыгиваю — будто нас поймали на месте преступления.

Седрик лишь слегка поворачивает голову, будто всё идёт по плану. Спокойно переступает через порог, а потом оборачивается ко мне, протягивая руку:

— Пойдём, Джина.

Я вцепляюсь в его ладонь, как в спасательный круг. Его пальцы тёплые, крепкие — и почему-то именно это простое прикосновение немного развеивает мою тревогу.

Седрик держит мою руку так, будто для него это привычное дело. И при этом — ни тени снисхождения. Только уверенность и спокойствие.

Я украдкой перевожу дыхание. Это спокойствие передаётся и мне, и сердце уже не колотится так лихорадочно. Даже решаюсь расправить плечи.

Украдкой наблюдаю за Седриком: взгляд прямой, на лице — невозмутимость. Он словно чувствует себя здесь как дома. Наверное, для него такие магазины — привычное дело.

А для меня… я просто стараюсь не запутаться в собственных ногах и не задеть дорогие витрины локтем. Чувствую себя ужасно неуклюжей, а собственные руки вдруг кажутся мне несоразмерно огромными.

Из глубины зала беззвучно появляется высокая женщина в серебристо-сером платье, стройная и элегантная, как статуэтка из витрины.

— Господин Драгган, — произносит она с мягкой, чуть певучей интонацией, — какое приятное совпадение. Я как раз вспоминала о вас. Давно вы у нас не показывались!

От этой фразы сердце болезненно ёкает. Что это со мной? Почему вдруг такая реакция?

— Работа, Ганелла, — спокойно отвечает Седрик, отпустив мою руку, — но сегодня у меня есть уважительная причина появиться здесь.

Он делает шаг в сторону, повернувшись ко мне.

— Позволь представить — Джина. Ей нужно платье.

Я неловко киваю, чувствуя, как в щеках разгорается жар.

— Очень приятно, — учтиво говорит Ганелла, склонив голову и улыбнувшись. Её глаза — внимательные, проницательные — быстро скользят по мне сверху вниз. Её лицо — маска, и даже если свинка на моей груди и вызвала у неё какие-то вопросы, то она ловко их спрятала.

И вдруг я замечаю — всего лишь на секунду — как её взгляд перепрыгивает с меня на Седрика и обратно. Изящные брови слегка хмурятся, а улыбка на мгновение меркнет.

Похоже, она пытается вычислить, кем я прихожусь Драггану. Подругой или…

От этого или меня саму бросает в жар. Я торопливо мотаю головой, будто пытаюсь стряхнуть с себя нелепую мысль, и выдавливаю улыбку.

В лице Ганеллы вдруг что-то меняется. Улыбка становится мягче, теплее, глаза светлеют — словно она видит во мне не неловкую незнакомку, а старую знакомую.

— Итак, Джина, — произносит она певучим голосом, — расскажите, что именно вы ищете. Платье вечернее? Торжественное? Или, быть может, что-то для путешествия?

— Простое, — отвечаю я поспешно, боясь, что она уже мысленно достаёт что-то в стразах. — Простое и практичное. Для прогулок. Чтобы удобно было двигаться… и не жалко испачкать.

— Ах, вот как, — понимающе кивает Ганелла. — Понимаю. Простота, говорите? Прекрасно. Простота требует вкуса — а значит, мы подберём вам нечто действительно изящное!

Она оборачивается к одной из юных помощниц, стоящих у дальней стойки.

— Нери, будь добра, подай нам чай. Тот, травяной, с мятой и шиповником. И принеси пару кресел, чтобы нашим гостям было удобно.

Через минуту Седрик и я уже сидим в уютном уголке — на мягких креслах у огромного зеркала, обрамлённого матовым серебром. Воздух наполняется тонким ароматом мяты. Я осторожно пригубливаю освежающий чай с лёгкой кислинкой, стараясь не расплескать — руки всё ещё слегка дрожат.

— Ты давно знаешь Ганеллу? — тихо уточняю я у Седрика.

Он кивает.

— Она не раз помогала мне с выбором костюмов. Когда я был…

И вдруг замолкает, оборвав себя на полуслове. Я тут же подаюсь вперёд, заинтригованная донельзя. Неужели он хотел рассказать что-то про себя?

— Когда ты был… — подсказываю я, но Драгган качает головой.

— Неважно, — отрывисто говорит он, и я разочарованно сникаю.

Ганелла возвращается всё так же беззвучно, словно скользит по воздуху. Она толкает перед собой позолоченную стойку, на которой покачиваются несколько бархатных вешалок с платьями. Ткани струятся, переливаются — то мягкий лён, то шелковистый муслин, то плотная матовая ткань цвета спелой вишни.

— Начнём с этих, — говорит она, останавливаясь напротив нас. — Думаю, среди них найдётся то, что вам подойдёт.

Мы с Седриком переглядываемся. Он поднимает брови, словно спрашивая моего мнения, но я горестно вздыхаю, качаю головой и развожу руками:

— Боюсь, что…