Глава 53

Пальцы дрожат, когда я разворачиваю лист. Почерк — знакомый до боли. Ровный, холодный, будто выведенный острым лезвием.

“Если хочешь увидеть свою подругу живой — приходи. Одна. В мой дом.

Попробуешь привести кого-то — она умрёт раньше, чем ты переступишь порог.”

Буквы пляшут перед глазами. На кончиках пальцев — липкая грязь, кровь, страх. В груди будто что-то хрустнуло. Горло сжимает, я не могу вдохнуть.

— Негодяй, — выдыхаю я хрипло. — Подонок... как он посмел?!

Пальцы сминают бумагу, я готова сжечь её прямо в руках, но взгляд падает на странное тёмное пятно, которое красуется под текстом. Спустя секунду до меня доходит: это же кровь! Причём, не наёмника, который тащит эту бумагу, нет, оно уже высохшее.

А значит…

Это кровь Гленды! В этом у меня сомнений нет.

Холодный ужас расползается по телу. Это не просто угроза. Это предупреждение. Доказательство того, что она у него.

— Он... у него Гленда, — говорю глухо, и голос звучит чужеродно. — Он похитил её.

Но когда он успел?

И тут же меня будто обжигающим душем окатывает осознание.

Розамунда. Недаром я видела её в Дорке. Значит, я не обозналась. Готова состояние поставить на то, что она недаром прикатила в деревню! Уверена — она приложила свою мерзкую руку к похищению Гленды!

Сердце колотится, будто хочет вырваться. Перед глазами встаёт Гленда — весёлая, ироничная, излучающая свет, с язвительным смешком, когда она пыталась подбодрить меня и почем свет стоит хаяла Эвана.

Теперь — где он её держит? Что он собирается с ней сделать?!

Пальцы дрожат и комкают письмо. Я поднимаю глаза на Драггана.

— Мы не можем терять время! Надо идти к нему прямо сейчас, Седрик! — я почти кричу. — Пока мы тут стоим и рассуждаем, он может…

— Нет. — Его голос глухой, но в нём звучит сталь. — Если мы ворвёмся туда сейчас, он может запаниковать. И Гленда пострадает первой.

Его лицо искажает непонятная боль.

— Я знаю, на что способны такие трусливые ублюдки, как он, — рычит он.

— А что ты предлагаешь? — я с трудом хватаю воздух: горло словно сдавила ледяная рука. — Просто ждать?!

— Нет, — хладнокровно отвечает он, и в этой хладнокровии столько силы, что я замираю.

Седрик делает шаг ближе ко мне, и его глаза темнеют.

— У меня есть идея получше.

— Какая?

— Мы поймаем его с поличным, — говорит Драгган негромко, но так угрожающе, что от этих слов пробегает мороз по коже. — На месте преступления.

Он подходит совсем близко, его ладонь ложится мне на плечо. Сжимает — крепко, уверенно.

— Ты пойдёшь к нему. Как он требует. Но ты будешь не одна.

— Седрик…

— Он не знает обо мне. Не знает, кто я такой. — В уголках его губ мелькает тень злой усмешки. — Я смогу быть рядом, незримо. Увидеть всё. И если он хоть пальцем тронет тебя или Гленду — не успеет даже закричать.

От этих слов внутри всё переворачивается. Я очень хочу верить, но страх жжёт изнутри.

— А если он это не сработает? Если заметит тебя? — шепчу я. — Если...

— Он не заметит, — отрезает Седрик. — А ты... — он наклоняется, ловит мой взгляд, — ты не должна волноваться. У тебя мой амулет. Помни, Джина: пока он на тебе, я рядом. Всегда.

И касается ракушки на моей шее. Я сглатываю. Сердце щемит, но я не понимаю, виноват ли во всем страх за Гленду или то, что Седрик стоит так близко.

Губы сами шепчут:

— Седрик… я не боюсь за себя. Я боюсь за неё.

— Я знаю, — кивает он. — Но поверь, я не позволю, чтобы он сделал тебе больно. Или ей.

Его голос ровный, но за этой внешней сдержанностью чувствуется ярость — опасная, как пламя, скрытое под каменной коркой.

Я киваю, хотя в груди всё ещё гудит тревога.

— Хорошо. Тогда... тогда я пойду.

— Да, — кивает Седрик. — Но не как жертва.

Он смотрит прямо в глаза.

— А как приманка.

 

***

Седрик быстро распоряжается, будто заранее всё продумал.

Он даёт мне свою карету — массивную, чёрную. Он вызвал кучера по переговорному амулету — похожему на мою ракушку, но попроще, в виде обычного ромба. Кони нервничают, будто чувствуют, что впереди не просто дорога.

— Доедешь быстрее, чем на обычной, — коротко говорит Драгган, помогая мне подняться в экипаж. — Скажешь адрес, и тебя довезут. Кучер быстро сообразит, куда ехать.

Анемон, заметив, что я ухожу, подскакивает, жалобно скулит и, хромая, пытается запрыгнуть на подножку. Сердце болезненно сжимается.

— Нет, малыш, нельзя, — шепчу я, гладя его по голове. — Ты ранен, тебе нужен покой.

Анемон скулит громче, словно умоляя не оставлять его, а смотрит на Седрика, будто просит его повлиять на меня.

Но Драгган качает головой. Он опускается на колено так, чтобы оказаться вровень с псом, и треплет его за ухом.

— Ты останешься здесь, приятель, — говорит он спокойно, но твёрдо. — Ты ничем не поможешь ни Джине, ни своей хозяйке, если рухнешь от ран.

И обращается к коту:

— Тиб, присмотри за ним.

— Что?! — домовой моментально вздыбливает шерсть на хвосте. — Я что тебе — коновал? Или собачья нянька?

— Тиб, пожалуйста, — вмешиваюсь я, — Анемон ранен, ему нужна помощь и забота. Я знаю, ты умеешь больше, чем показываешь. Он очень важен и для Гленды, и для меня. Разве ты не видел, как он самоотверженно кинулся Гленде на выручку? Как он помчался за помощью, несмотря на свои раны.

Кот прищуривается.

— Манипуляция жалостью — низкий приём, Джина, — фыркает он.

Потягивается, прищуривается и вздыхает:

— Без ножа меня режешь. Ладно. Я добрый. Веди этого блоховоза в дом, я присмотрю за ним.

— Спасибо, Тиб, — выдыхаю я.

— Не благодари, — бурчит он, уже осматривая Анемона. Тот поскуливает, но с любопытством обнюхивает кота. Тиб фыркает и недовольно мотает головой, но не уходит, — Просто потом купи мне сливок. Настоящих, жирных.

Седрик коротко усмехается, и я впервые за всё это время ловлю в его взгляде тепло.

— Ладно, договорились, — отвечает он за меня.

— Постойте-ка! — спохватываюсь я и киваю на наемника, который по-прежнему лежит на земле, — А с этим что делать?

— А это уже моя забота, — хмыкает Драгган, — не волнуйся, Джина. Я решу этот вопрос.

Я киваю, чувствуя, как снова сжимается грудь. Всё готово. Осталось только ехать — туда, где ждёт Эван.

Чувствую, как меня вновь заливает обжигающая волна тревоги, но Седрик берёт мою руку и прижимает тыльную сторону моей ладони к губам.

Я только тихонько ахаю от внезапно ёкнувшего сердца. Но это помогает: тревога слегка отпускает.

— Не бойся, — проникновенно говорит Драгган. — Всё будет под контролем.

Я киваю. Хотя внутри — буря.

Карета трогается, тяжело скрипят колёса. Гленмур остаётся позади, а впереди — особняк, в котором затаился Эван.

Я крепче сжимаю амулет, чувствуя его тепло — как дыхание Седрика где-то совсем рядом.