Глава 58

Седрик вздрагивает, будто его ударили невидимой молнией, и беззвучно оседает на одно колено. Его плечи дрожат, пальцы судорожно впиваются в пол, а по лезвию кинжала продолжает струиться зловещий зелёный свет. Он словно впитывается в тело Седрика, и от этого мне становится совсем плохо.

— Седрик! — мой голос срывается, хрипнет, он не похож на человеческий. Я делаю шаг вперёд, но Розамунда с силой удерживает меня, одной ладонью вцепившись в моё плечо, другой сжав запястье так, что я слышу хруст собственных костей.

Лицо Драггана стремительно бледнеет — не просто белеет, а теряет все краски до цвета пергамента.

Это не обычная рана, сразу понятно. Но что это? Яд? Порча? Проклятие?

Он поворачивает голову, и наши взгляды встречаются. В его глазах — боль.

И от этого моё сердце обрывается.

Розамунда смеётся.

Радостно, звонко, словно она превратилась в хищницу, которая наконец-то загнала добычу.

Хотя почему “словно”?

— Какая жалость, — тянет она сладким голоском. — Такой красавец… такой сильный... и всё так же восприимчив к яду.

Я пытаюсь вырваться, но она держит меня мертвой хваткой.

— Признаться, я даже позавидовала тебе, когда увидела его, — мурлычет она, рывком наклонившиь к моему уху. Её острые ногти безжалостно терзают моё плечо, — подумала: надо же, и как такой простушке, как Джина, удаётся отхватывать таких потрясающих мужчин? Сначала Эван, а потом этот красавчик.

Меня мутит от ужаса и от яда, который сочится из её слов. Рвусь наружу, но Розамунда держит меня крепко.

— Однако есть в мире справедливость, — продолжает безжалостно издеваться она, — даже такой красавчик смертен. И ты сейчас увидишь, как ему придёт конец!

— Нет! — вырывается у меня крик отчаяния.

А Эван, поднявшись на ноги, отряхивает рукав и смотрит на Седрика сверху вниз — с глумливым, почти театральным сочувствием. Переводит взгляд на меня, и всё, что мне хочется — вцепиться ему в самодовольную аристократическую морду.

Он словно чувствует мою бессильную ярость и с показным покаянием склоняет голову.

— Поверь, Джина, — протягивает он, театрально разводя руками, — я не хотел этого.

Он делает шаг ближе, и я отшатываюсь. Эван морщится.

— Я ведь предлагал всё решить мирно. Но обстоятельства… — он вздыхает, изображая сожаление, — вынудили.

— Ты… тварь… — выдыхаю я, чувствуя, как слёзы и ярость подступают одновременно, — вы оба… гнусные лживые трусливые твари!

Верхняя губа Эвана дёргается, словно я залепила ему пощёчину, и я чувствую слабое, но всё же удовлетворение. Как же хочется по-настоящему отхлестать его по лицу!

— Вынудили! — раздражённо перебивает Эван, — Мне просто нужно, чтобы ты подписала бумаги. Быстро. Сейчас.

Он бросает взгляд на Седрика, который, сжав зубы, пытается подняться. Его тело дрожит, а ноги предательски подгибаются.

Я тоже смотрю на Драггана во все глаза. Нет, нет, нет, это не может быть! Он же дракон! Неужели Эвану под силу одолеть даже дракона?

Нет, я просто отказываюсь в это верить!

И тут я понимаю, что Эван внимательно следит за моим взглядом.

— Поставишь подпись — и я дам ему противоядие, — добавляет он лёгким, почти будничным тоном, словно предлагая мне подписать договор о покупке зерна.

У меня внутри всё ломается. Я не верю ему. Ни на долю секунды!

— Ты лжёшь! — кричу я хрипло, отчаянно.

Эван ухмыляется.

— Можно проверить. Подписывай — и я отдам тебе пузырёк.

Розамунда снова сдавливает мои пальцы — так, что я вскрикиваю.

— Подписывай же, — шипит она мне в ухо, — давай, Джина. Хочешь посмотреть, как он умирает? Медленно? Он будет очень красив в агонии…

Внутри меня всё скручивает от паники. Дышать больно. Сердце стучит, как сумасшедшее.

Ловушка неумолимо захлопывается.

И как раз в тот миг, когда я готова сдаться и попросить перо, чтобы всё подписать, мир дрогнул.

Словно кто-то от всей души встряхнул реальность.

В ушах поднимается гул, похожий на низкое, вибрирующее рычание; воздух становится душным, обжигающим. Сердце сбивается с ритма, в груди — спазм, как от внезапного жара.

“Неужели Розамунда меня тоже чем-то отравила?” — вспыхивает паническая мысль.

Но тут же испаряется.

Потому что передо мной вырастает тень. Та самая. Огромная. Дышащая жаром.

Она заслоняет свет, будто поглощая пространство. Темнота сгущается, становится плотной, словно наполненной тёмной водой. Я поднимаю голову — и вижу, как в этом мареве проступают два раскалённых глаза. Вертикальные зрачки вспыхивают алым, и у меня мгновенно леденеют ладони.

Дракон.

Туман клубится вокруг его морды, чешуя поблёскивает огненными отблесками, дыхание жаркими волнами взбаламучивает воздух.

— Джи-и-на… — тянет он, и я впервые узнаю его голос.

Это больше не голос огромного зверя. Это голос Седрика.

— Тебе не надо бояться…

И странное дело — страх действительно исчезает. Тревога остаётся, но паника уходит. Будто кто-то накрыл её тяжёлой, но заботливое лапой.

“Дракон, а говорит его голосом…” — проскальзывает нелепая мысль. — “Хотя… может, он всегда им говорил, а я не замечала?”

Темнота вспыхивает искрами, и дракон наклоняет огромную голову ближе, так низко, что я могу разглядеть каждую чешуйку на его носу.

— Всё будет хорошо… — шепчет он уже без шипения — мягко, уверенно. — Я рядом.

И растворяется в клубах дыма — медленно, как будто не спешит уходить.

А мир, наоборот, возвращается рывком. Сердце ударяет так сильно, что я вскрикиваю. И тут же ощущаю, как страх сменяется злой острой решимостью.

И я действую.