Глава 60

Эван продолжает визжать так, будто его режут живьём.

— РОЗАМУНДА! РОЗИ! ЧТО ТЫ ДЕЛАЕШЬ?! — он мечется на земле, пытаясь отодвинуться от дракона, но трава только скользит под его каблуками. — ОН ЖЕ МЕНЯ УБЬЁТ! РОЗА, СЮДА! ПОМОГИ МНЕ!

Голос его срывается, переходит в жалобный вой.

Я стою, всё ещё тяжело дыша, держась одной рукой за горло, и уже не понимаю — это реальность или сон, потому что всё происходящее кажется невероятным. Чёрный дракон делает медленный, величавый шаг вперёд. Горячий воздух от его дыхания касается мне щёки.

И тут я замечаю движение у порога особняка.

Розамунда.

Она стоит в дверях — ровная, как статуя, бледная, но со странным блеском в глазах. Она не бросается к Эвану, не кидается на меня, не заклинает и не атакует. Просто смотрит. Прицельно. Оценивающе.

Вижу, как хмурятся её тонкие, идеально выщипанные бровки. Глаза мечутся, словно она оценивает потенциал каждого присутствующего.

И меня пронзает тревога.

Каким бы безумным ни было сейчас происходящее, я уже знаю Розамунду достаточно хорошо, чтобы понять: если она оценивает ситуацию спокойно, значит, затевает что-то гадкое!

— Седрик, будь осторожен! — выкрикиваю я, сама не понимая, услышит ли он меня в этой форме.

Но мой вскрик перекрывает истошный вопль Эвана. Он тоже замечает Розамунду.

— Роза! РОЗА!! — он машет кинжалом, как безумец, — давай! Быстро! Он… он меня сейчас сожрёт! Ты же ведьма! Сделай что-нибудь!

“Что?! Розамунда — ведьма? А почему я об этом не знала?” — ошарашенно думаю я. Теперь я уже смотрю на бывшую подругу совсем другими глазами.

Розамунда моргает — медленно, как будто взвешивая каждый вариант. И в следующую секунду её лицо меняется: страх исчезает, уступая место ледяной решимости. Она срывается с места и стремительно подбегает к Эвану.

Тот облегчённо вскрикивает:

— Да! Да, правильно! Сейчас мы ему… сейчас мы…

Но фраза обрывается.

Розамунда хватает Эвана за плечи и дёргает на себя — жёстко, бесцеремонно, как мешок с зерном. Он вскрикивает от неожиданности.

— А ну, вставай, ничтожество! — злобно шипит она. Эван вдруг молча повинуется, явно шокированный не меньше меня, и кое-как встаёт на ноги.

Колени у него дрожат так, что кажется, что он вот-вот хлопнется обратно на землю.

— Рози! — почти хнычет он и протягивает к ней руки, — Ты пришла спасти меня? Да? Я знаю!

Но Розамунда продолжает удивлять всех.

Она вдруг громко кричит, но обращается вовсе не к Эвану, а к… дракону, задрав голову и глядя прямо на него.

— Я ОТДАЮ ТЕБЕ ЕГО! — голос её звенит, будто лезвие. — Этого размазню! Я же вижу, ты за ним явился! Забирай его, и Джину в придачу! Мне плевать!

Эван застывает, как будто его ударили по голове. Он поворачивает к ней лицо — и оно становится абсолютно пустым, ошеломлённым.

— Ч-что?… — хрипит он. — Роза?.. Ты… что ты…

Но Розамунда грубо толкает его вперёд, практически под лапы дракону.

— Он хотел впутать меня в свои грязные дела! — выкрикивает она, обращаясь к зверю. — Он заставил меня выпить зелье, чтобы я приняла облик Джины и говорила вместо неё с адвокатами! А я этого не хотела, клянусь! Уверена, что он был готов свалить на меня всё, если что-то пошло бы не по плану! И вообще…

Она вдруг прыгает ко мне и вцепляется мне в плечи. Пальцы её ледяные, как будто она только что сунула руку в снег.

От неё несёт острым запахом пота. Лицо Розамунды бледное до сероты, покрытое испариной, а посиневшие губы прыгают от ужаса.

— Послушай, Джина, — хрипло воркует она, — ты же понимаешь, что я никогда не хотела тебе зла! Ты же моя самая лучшая подруженька, я всегда тебя любила! И за Эвана я ни в коем случае не собиралась замуж, это… это была просто шутка!

— А то, что ты хотела меня убить, тоже было шуткой? — не выдерживаю я. Голова идёт кругом от такой резкой трансформации Розамунды.

— Я?! — она вздрагивает, как будто я вытянула её хлыстом по спине. В панике оборачивается на дракона, облизывает пересохшие губы, — Да я ни в жизнь… говорю же, это была просто шутка, глупая шутка!!

Дракон — Седрик — наклоняет огромную голову.

Его ноздри раздуваются. Воздух вибрирует.

Он смотрит на Розамунду — прямо, пронзительно.

И на мгновение кажется, будто всё живое вокруг затаило дыхание: птицы, ветер, даже моё собственное сердце.

Эван, побелевший до синевы, наконец, начинает понимать.

— Нет… нет, Роза, ты… ты не смеешь! — сипит он. — Ты должна! Ты мне обязана! То, что я для тебя…

Его голос ломается, и мой бывший жених хрипит. Розамунда бьётся в истерике, комкая в руках моё платье, за которое цепляется, как клещ.

— Вот значит, как, — вдруг проносится над садом низкий голос. На этот раз я мгновенно узнаю его. Он принадлежит Седрику, но, как эхом, сопровождается драконьим рыком, — значит, ты всего лишь хотела пошутить?

Я вижу, что дракон стоит неподвижно, и только его глаза внимательно следят за Розамундой и Эваном. Рот дракон тоже не открывает, все слова идут как будто бы из его груди.

А, может, мы и вовсе слышим его только в наших головах?

— Да-да-да, — судорожно кивает Розамунда. Её причёска давно растрепалась, и белёсые пряди неряшливо мотаются вокруг головы, как мочалка, — я же люблю Джину, как подругу! Я бы никогда…

— Ну что ж, — хмыкает дракон, — значит, теперь пора понести наказание за свои шутки!

И вдруг делает резкий выпад вперёд, обнажив клыки.

Дракон хватает Розамунду и Эвана и поднимает их в воздух.