Глава 62

— Мне плевать, — произносит Седрик ровным голосом, но от него у меня кровь стынет в жилах. У Эвана от страха и вовсе перекашивается лицо, — Принеси их. Живо!

Эван, всхлипнув, роняет взгляд вниз и торопливо кивает несколько раз подряд, как будто надеется, что это спасёт его шкуру.

Он несётся в дом, спотыкаясь о собственные ноги, и через минуту возвращается с пухлым свёртком бумаг, прижатыми к груди так, словно они могут его защитить.

Я смотрю на него и вдруг ловлю себя на том, что не испытываю к нему ничего, кроме брезгливости. Образ прежнего Эвана — блестящего и безукоризненного галантного красавца — рассыпался в мелкую пыль, оставив после себя только подлое съёжившееся ничтожество, пугающееся собственной тени.

Седрик ничего не говорит. Он резко выбрасывает ладонь вперёд, и я успеваю заметить, как по его запястью и пальцам молниеносной дорожкой вспыхивают золотистые искры. Словно от дыхания дракона, прорывающегося сквозь человеческую оболочку.

Сердце у меня замирает. Никак не могу привыкнуть к тому, что Седрик — дракон.

— Положи, — коротко велит Драгган Эвану.

Тот вздрагивает и роняет бумаги на землю. Руки у него трясутся так, что свёрток ещё немного — и рассыпался бы сам.

Седрик делает шаг вперёд.

Не дожидаясь пояснений, я резко втягиваю воздух.

Пламя вырывается из самой ладони. Узкая струя, похожая на язык сияющего света, вспыхивает ослепительным золотом, и бумаги мгновенно вспыхивают, белея, корчась и исчезая с лёгкими вспышками.

Через пару секунд на земле нет уже ничего. Даже чёрной крошки пепла.

Эван издаёт протяжный горловой вскрик, словно получил удар в самое сердце. Розамунда молча закрывает лицо ладонями.

Однако от меня не укрывается, что она продолжает стрелять глазами в сторону Седрика сквозь раздвинутые пальцы.

И в этот момент мне невольно становится смешно. Надо отдать должное Розамунде, даже в такой критической ситуации она остаётся верной себе.

И вдруг — БАМ! 

Глухой хлопок. Тихий, но резкий.

У Эвана за пазухой что-то вспыхивает и тут же гаснет, оставив после себя запах озона. Мой бывший жених дёргается, хлопает себя по груди, не понимая, что произошло.

Ещё одна вспышка — уже у Розамунды, прямо из её декольте. Она вскрикивает, судорожно прикрывшись руками. На её лице — паника и боль, словно в вырез платья свалилась оса и от души её тяпнула.

Что за чёрт?!

Я инстинктивно кидаю взгляд на Драггана. И не ошибаюсь.

Седрик приподнимает бровь. На его лице проступает мрачная усмешка.

— Значит, я не ошибся, — хмыкает он, — у вас действительно были копии. Только не думал, что вы окажетесь так глупы, что распихаете их по себе. Думал, спрячете где-то в доме!

И поясняет, обратившись ко мне:

— Похоже, твой женишок решил приберечь запасные экземпляры документов на тот случай, если что-то пойдёт не так. Плохие новости для него — не так всё действительно пошло!

И в открытую усмехается в лицо Эвана, сверкнув белоснежным оскалом. Мне становится не по себе: я вижу, как сквозь черты Седрика проступил хищный зверь.

В первую секунду меня окатывает холодным потом, но в следующую в груди растекается тепло. Я вдруг особенно ясно осознаю, что этот зверь — на моей стороне. Что он защитит меня и закроет от любой опасности.

Но к Эвану-то это не относится. И он это чувствует. Я вижу это по его глазам, которые остекленели от страха.

Он сглатывает так громко, что этот звук гулко разносится по саду. Розамунда, воровато озираясь, делает шаг назад, будто надеется раствориться в воздухе.

Седрик явно нарочито неторопливо стряхивает с пальцев последние струйки золотистого жара и поднимает глаза на Эвана.

— Теперь, — говорит он спокойно, — мы поговорим о том, что ты собирался сделать…

— Что ты хочешь?! — вскрикивает Эван, и я чувствую — он на пределе. Ещё чуть-чуть, и он совсем свихнётся.

Седрик делает всего один шаг — быстрый, стремительный, почти незаметный. Но следующий миг уже другой: Эван лежит мордой вниз, рука заломлена за спину, запястье в стальной хватке, из горла вырывается жалкий, тонкий сип.

Розамунда даже пикнуть не успевает. Седрику достаточно лишь кинуть на неё тяжёлый взгляд, как она замирает, словно мышь перед змеей. Только тело, трясущееся от ужаса, показывает, что она живой человек, а не статуя.

— П-пожалуйста! — сипит Эван. — Н-не надо! Я скажу, всё скажу, только…

— Конечно, скажешь, — жёстко обрывает его Драгган, — но не здесь.

И небрежно кидает остолбеневшей Розамунде:

— За мной. Быстро!

Он буквально волочит Эвана к дому. Тот безвольно висит у него в руках, как куль с мукой, даже не пытаясь сопротивляться. Только изредка подёргивает ногами.

Розамунда покорно, словно тень, шагает следом. Её взгляд прикован к широкой спине Седрика, и я думаю, что она действительно загипнотизирована.

Вот уж не думала, что Драгган и на такое способен!

Двери особняка распахиваются. Внутри полумрак, пахнет воском, древесиной и чем-то сладким, прелым. Под сводами — тишина.

Седрик резко бросает Эвана на пол. Тот падает так, будто из него выбили воздух. Розамунда пристраивается на краешке стула — она едва держится на ногах, весь корпус ходит ходуном.

Седрик выпрямляется.

И в его осанке столько власти, что он словно запоняет собой всё пространство.

— А теперь, — произносит он, глядя на Эвана так, что тот отводит взгляд, — ты всё объяснишь. Спокойно. Чётко. И не мне, а Джине.

Седрик протягивает мне руку, и я, недоумевая, вкладываю в неё ладонь. Драгган мягко, но настойчиво, словно в танце, одним пируэтом выводит меня вперёд и ставит около себя. Кладёт руку мне на плечо, словно желая обозначить: она под моей защитой.

Ох, что ж он делает-то?! Сердце немедленно пускается в бешеный пляс, но я строго приказываю себе держаться.

Эван молча взирает на нашу композицию абсолютно круглыми глазами, которые становятся квадратными от ужаса. Розамунда нервно ёрзает, кидает на Седрика призывные, но абсолютно бесполезные взгляды, а на Эвана — уничтожающие.

И злобно бормочет себе под нос что-то, напоминающее проклятья.

Такого поворота событий они точно не ожидали!

— Что же такого в землях отца Джины, — вкрадчиво обращается Седрик к Эвану, — что ты был готов ради них на всё?

— И что с Глендой? — быстро встреваю я, — Где вы её держите?!

Эван и Розамунда переглядываются. И вдруг — сердце у меня падает — зловеще усмехаются.