Глава двадцать первая, или Лучшие друзья девушек — артефакты

— Почему ты не позволил убить ее тогда, в городе?! — Эльфийка злилась. По-настоящему злилась. Почти все планы, которые они так долго обсуждали с Гардиусом, разрушились в один миг.

— Ты собственноручно хотела вручить Нейтану меч? Демон со слабостями нам куда удобнее, чем демон, которому больше нечего терять.

Гардиус Кант сидел в кресле и лениво потягивал мутный коричневый напиток, пока Стефания мерила комнату шагами и нервничала. Ей казалось, что избавиться от наследника и этой девки из другого мира надо было сразу, когда она была максимально слаба. Отправив ее в лавку ведьмы, эльфийка подготовила все — и подкупленных разбойников с большой дороги, и алиби себе. Вот только получив от любовника весточку с запретом, пришлось вновь все переигрывать.

— Гард, ты прекрасно знаешь, что Нейтан не идиот. Сейчас, когда он наверняка все выяснил, у нас все меньше шансов сохранить не только власть, но и свою жизнь! — Стеф, наконец, остановилась, перевела дыхание в попытке максимально внятно донести свою мысль до правителя земель троллей, орков, великанов, гоблинов и прочей мелкой нечисти. По иронии судьбы им стал один из высших демонов. Демонов-отступников, отказавшихся от своей верности и преданности императору из рода Тхардов.

— Ты передала этой девчонке кулон, о котором я просил? — Гардиус Кант подпер подбородок длинными пальцами и глянул на Стефанию с насмешкой. Эта эльфийка ему начинала надоедать, слишком уж много о себе возомнила.

— Передала. — Стеф села напротив, вцепившись пальцами в подол платья. Ей не терпелось рассказать любимому мужчине важную новость, но она никак не решалась. Знала, что придется: это может изменить слишком многое, в том числе ее положение в обществе. — Но ты сам понимаешь. Шанс на то, что она его носит, с каждым часом стремится к нулю.

— Если ты все сделала правильно, то все пойдет по плану, — с легкой, едва уловимой угрозой ответил Гардиус Кант.

— Я все сделала правильно. — Стеф приподняла подбородок и крепко стиснула зубы. Потерпеть еще немного, совсем чуть-чуть. И тогда… Тогда они избавятся от императора, этой девки и их ребенка. И тогда она станет императрицей.

— На какой срок назначены роды? — отпивая еще один крупный глоток, спросил Гардиус.

— Через месяц. Может, меньше, — ответила Стеф, беря в руки бокал с соком. Гард если и удивился, что это не вино, виду не подал. — Она именно так говорила, да и лекарь эту дату назначил.

— Ты хорошо постаралась, — Гард улыбнулся, отбросив назад темные длинные волосы. Поставил бокал на столешницу и привычно прокрутил печатку с изогнутым символом — знаком его рода. Когда отца не стало, Гардиус принял статус главы семьи. Он считался одним из сильнейших демонов империи, потому, когда пришло время дать присягу Нейтану Тхарду, в нем взыграла гордость. С какой стати ему прислуживать демону, которого считает слабее себя? Именно поэтому Гардиус бежал, отрекся от Пяти Королевств. Решил, что если сможет дать врагам империи победу, то с легкостью станет императором. А за победой дело не — стало, это лишь вопрос времени.

— Спасибо, — впервые за разговор Стефания улыбнулась. Мягкой улыбкой, какой могут улыбаться лишь эльфийки. — Гард, мне надо тебе кое-что рассказать.

Девушка хитро улыбнулась и погладила свой пока плоский живот. Гардиус сощурился и крепко сжал и без того тонкие губы. Не стал перебивать, хотел услышать от любовницы.

Знала ли Стеф, что легкая интрижка, чтобы забыть Нейтана, перерастет в длинные вечера с Гардиусом, а потом во что-то куда более глубокое? Вряд ли. Эльфийка просто хотела разучиться любить императора, и высший демон с претензией на власть ее вполне устраивал. Она вновь влюбилась. Без памяти, без оглядки на прошлое — она была готова дышать этим мужчиной, на любой поступок ради него. Именно поэтому, когда она узнала о плане любовника, с легкостью приняла правила игры. Шпионить? Да пожалуйста. Сообщить, когда дипломаты пойдут с дипмиссией? Легче легкого. Когда твой брат — ближайший советник императора, выяснить почти любую информацию довольно просто. За это она получала подарки. Нет, не украшения, дорогие ткани, поместья и титулы. Скорее, внимание, нежность и возможность в будущем получить титул первой леди империи — титул императрицы.

— Гард, я смогу подарить тебе наследника, — поспешно, в радостном смущении произнесла Стеф.

— Это точно? — Демон цепким взглядом прошелся по ее животу, пытаясь нащупать знакомые отголоски магии.

— Да, — твердо ответила эльфийка. — Кризис миновал. Я точно знаю, что смогу родить.

— Больше никому не говори, поняла? — сухо, но жестко произнес Гардиус. Он слишком хорошо осознавал, что беременность не ко времени. В нем только начала созревать сила, способная сломить его главного врага — Нейтана Тхарда. И он не хотел ею делиться, даже с наследником. Вот только и разбрасываться такой возможностью нельзя. Впрочем, может, еще обойдется.

— Поняла, — закусив губу, глухо отозвалась эльфийка.

* * *

Нейтан Тхард

Император не знал, как ему реагировать. Сейчас, когда Ксения уже отдыхает после родов, а дочка мирно спит в кроватке подле нее, он наконец нашел время, чтобы все обдумать.

Никак не мог поверить, что у него дочь. Но… Но чувствовал радость лишь оттого, что и с ней, и с ее матерью все хорошо, что они здоровы, что они рядом и в настоящий момент их жизням ничего не угрожает. Для Нейтана это было самым важным в сложившейся ситуации. На втором месте шли сомнения. Как подданные отнесутся к тому, что у него дочь, а не сын? Раньше ни одному правителю-демону не доводилось растить наследницу, а не наследника. И в связи с новостью о грядущей войне все — и демоны, и эльфы, и люди, и гномы с феями — зададутся вопросом, не связано ли рождение наследницы с тем, что император стал слабым. Не станет ли внутренняя междоусобица проблемой для двух его любимых женщин?

Конечно, всегда оставался вариант попросту не признавать дочь, не признавать в ней силу и власть, но Нейтан не мог себе это позволить. При первом же взгляде, при первом ее магическом импульсе император сразу понял, что для этой девочки сделает все. Положит счастливый мир к ее ногам, избавится от всех врагов… Все!

Потому он даже слушать не стал Эмиола, который выражал сомнение по поводу церемонии признания и наречения, предпочел сперва избавиться от внутренних переживаний, прежде чем вступать в открытую конфронтацию с внешними.

Нейтан улыбнулся, вспомнив, как переживала Ксюша. Она не сразу призналась, что с самого начала знала о поле ребенка. Сообщила, что, когда все без сомнений твердят “Сын, сын, наследник”, как-то не довелось рассказать о том, что у нее в животе дочка. Нейтан изо всех сил пытался показать, что эта новость его нисколько не огорчила. Он и на самом деле был рад и счастлив, но расслабиться сможет, только когда точно будет знать, что война закончена.

— Нейтан, все бумаги готовы. Войска уже на границе, выступаем утром. — В кабинет зашел уставший и осунувшийся Эмиол. — Мы узнали, что там же держатся остальные дипломаты. По всей видимости, Гардиус хочет пойти на какую-то хитрость.

— Спасибо. Что касается Гардиуса, так это в его крови, ничего другого я от него и не ждал.

— Ты завтра? — Эмиол отвел взгляд, побоялся напрямую задавать вопрос о том, будет ли сам Нейтан участвовать в завтрашней схватке.

— Нет, — сухо отозвался Нейтан. — Ты сам сказал, что от него следует ждать хитрости. Я не могу оставить без защиты столицу и Ксюшу с дочерью.

— Если у него окажется твоя дочь… — тихо зашептал первый советник.

— Не окажется, — твердо и уверенно ответил Нейтан.

Взял со стола бархатную небольшую коробку и раскрыл ее. На красной подушке лежало кольцо, его родовое кольцо с крупным мерцающим сапфиром в цвет демонических татуировок. Он хотел преподнести этот подарок Ксюше после церемонии признания, но не мог ждать. Интуиция — довольно странное ощущение для демона — подсказывала, что надо спешить. Вот только откуда это чувство взялось, Нейтан понял слишком поздно.

* * *

Ксения Волкова

Я, полусидя в постели, записывала все произошедшее за последние дни на пергамент. Уже не так уверена в том, что в этом есть острая необходимость — ведь Нейтан сам предложил остаться! — но эти записи уже стали какой-то привычкой, от которой слишком уж сложно отказаться.

Доченька лежала в люльке рядом и тихо сопела. Очень нежная, вкусно пахнущая и безумно красивая — меня буквально заливало водопадом приятных эмоций. Вот только они никак не помогали справиться со страхом. Я будто боялась, что у меня отнимут дочь, и я никак не могла избавиться от этого странного ощущения. Из-за этого периодически у меня случались приступы самой настоящей паники, и записывание всех моих мыслей на этот счет помогало хоть как-то с ней справиться.

“Три дня назад я родила. Самую прекрасную девочку на свете. Уже сейчас видно, как она похожа на Нейтана, хотя он убеждает, что на меня. Не знаю, но думаю, что время покажет. Главное, чтобы это время у нас было.

А еще… Рождение ребенка очень сильно меняет мужчин. Даже в пик наших отношений Нейт никогда не смотрел на меня с такой нежностью, с какой смотрит на нашу дочь. И никогда не любил меня сильнее, чем сейчас. Может, я обманываюсь, что все совсем не так. Но те чувства, что я читаю в его взгляде, в его жестах, в его словах, — на мой взгляд, слишком прозрачны. Что я по этому поводу чувствую? Безграничную радость и благодарность. Мне наконец удалось избавиться от своих страхов и переживаний на его счет, хочется искренне верить в то, что этот мужчина — мой. По-настоящему мой.

Во всяком случае, об этом всем думать куда легче, чем о грядущей войне. Нейтан попытался скрыть от меня эту информацию, но удалось его разговорить. Сжато и сухо он рассказал о том, что на границе скоро начнется настоящая мясорубка, но он уверен, что мы одержим верх и защитим наших подданных. Наших подданных — он так и сказал, будто он — император, а я его императрица.

Господи, ну и чушь я несу. Будто влюбленная по уши пятиклассница… Впрочем, с одним тут не поспоришь. Влюбленная по уши — влюбленная заново — влюбленная в демона-императора”.

Дочка завозилась в люльке, и я на нее отвлеклась. Меня в тот же миг накрыло целой волной нежности, захотелось тут же прижать ее к себе, уткнуться носом в шею, шептать всякие милости. Но я подавила желание, решив не будить девочку.

Вместо этого взялась за чистый лист, не скрепленный в импровизированный блокнот, и начала писать:

“Дорогая моя доченька!

Сейчас ты лежишь в кроватке и спишь так сладко, что мое сердце замирает от любви к тебе. Пока мы с твоим папой не придумали тебе имя, достойное такой прекрасной девочки, как ты.

Я не знаю, зачем пишу тебе это письмо, просто почему-то боюсь, что не смогу сказать тебе все это лично.

Ты — моя радость, мое яркое солнышко, крохотный человечек, который всегда был на моей стороне, даже когда другие отворачивались. Ты, находясь в моем животе, не боялась встать на мою сторону и поддержать в тех ситуациях, когда от тебя хотели обратное. И за это я тебе безгранично благодарна. И обещаю, что всегда буду на твоей стороне. Даже если вдруг по каким-то причинам меня не будет рядом.

Я тебя люблю больше жизни,

Твоя мама”.

Почему-то на глаза выступили слезы, стекали к шее, но я улыбалась. То сочетание чувств — безграничная любовь и переживания — приносило какое-то маниакальное удовольствие. Переведя дыхание, я отложила лист в сторону. Совсем скоро к нам должен прийти Нейтан, не стоит ему показывать свои слезы.

Глубоко выдохнув, я перелистала все страницы блокнота — текста скопилось много. Очень много. Впору начинать писать новый блокнот, но для этого сперва стоит выпросить пергамент. Ха, может же мать наследницы претендовать на бумагу?

Взгляд зацепился за кулон, лежащий на тумбе. Когда Стеф пропала из дворца, а я узнала о ее вероломстве, сразу же от него избавилась на всякий случай. Теперь я даже не сомневалась, что то отравление было ее рук дело. С меня будто спала пелена иллюзии… Я слишком поздно узнала, что эльфы обладают эмпатической магией, и только теперь поняла, что все мое доверие к девушке было ну очень дутым.

Взяв кулон за цепочку, я присмотрелась. Интересно, что за секрет он хранит. Не может же он по-настоящему показывать наличие яда в еде — зачем Стеф это? Хотела показать кулон Нейтану, может, он знает, что за магия в нем хранится, но каждый раз почему-то забывала о нем. И только теперь нашла его на самой дальней полке шкафа.

В дверь тихо постучали, и я довольно улыбнулась — пришел…

Тихий скрип, и в комнате оказывается мужчина. Он выглядит усталым, но стоит ему переступить через порог нашей комнаты, как его губы растягиваются в улыбке. И я улыбаюсь в ответ.

Странное чувство, словно все тело прошибает легким разрядом тока. Я вижу свечение, но не могу понять, откуда оно взялось. Оно полупрозрачными щупальцами скользит по моему телу, и именно в этот момент я испытываю настоящий страх. Запоздало понимаю, что свечение идет из кулона, а значит, ничего хорошего от него ждать не придется.

Бросаю взгляд на Нейтана, хочу, чтобы он объяснил. Но замираю от ужаса в его глазах. Ужас и страх в глазах — последнее, что я вижу. Картинка расплывается, тело становится невесомым, и я падаю в бездну.