Глава двадцать четвертая, или Дурные вести

Ксения Волкова

Будильник разбудил въедливой трелью, заставляя недовольно поморщиться. Состояние было такое, как будто всю ночь меня били палками. Болели и лицо, и спина, и ноги — болели так, что не хотелось шевелиться.

Открыв глаза, взглядом уткнулась в белый потолок. Пора бы уже сделать ремонт, чтобы хоть как-то подготовиться к… к чему?

Вяло оторвала себя от постели, направилась в ванную комнату. Стоило сделать хотя бы один шаг, как тело налилось таким свинцом, что буквально пригвоздило меня к полу. В горле першило, глаза из-за чего-то налились слезами. Что со мной? Может, пмс? Такого раньше со мной никогда не было.

От меня будто что-то отрезали — не так себя должен чувствовать человек после отпуска, совсем не так. И почему я не захотела куда-то поехать? Даже не на море, нет. Может, в Европу?

Перед внутренним взором всплыли образы древних чешских замков, по которым я прогуливаюсь. Точно, в Европу. Интересно, если я возьму больничный сразу после отпуска, как отреагирует начальник?

Зазвонил телефон. Знакомой мелодией, которую я выставила на звонок только одного человека. Мама.

— Да, алло, — голос со сна звучал хрипло.

— Ксюша! — радостно воскликнула она. — Как я по тебе соскучилась!

— Мы же только вчера вечером разговаривали, — с сомнением протянула я.

— Да? — удивилась мама. А потом уже утвердительно: — А, ну да. Как ты?

— Думаю, с вечера ничего не изменилось, — старалась говорить весело, но сердце болезненно сжалось. Будто бы изменилось, будто бы теперь я ничего не могу исправить. Может, витаминки пропить? Такой упадок сил мне ой как не свойственен.

— Не хочешь сегодня после работы к нам с папой заглянуть? — продолжила говорить мама. — Очень будем рады тебя видеть.

— Я постараюсь. — Идти никуда вечером не хотелось. Хотелось забиться под одеяло с какой-нибудь книжкой. Точно, надо сходить в книжный и выбрать себе компанию на вечер. Может, хоть выдуманные миры меня немного отвлекут от такого упадка? — Но ничего не обещаю.

— Постарайся, пожалуйста, милая, — залебезила мама, и я почувствовала, что дело пахнет жареным. Последний раз она говорила со мной таким голосом, когда пригласила в гости одновременно и меня, и сына соседки — моего ровесника. Стоит ли говорить, что сосед пришел в сандалиях с носками и весь вечер молчал, сверкая на меня маньячным взглядом из-под небольших прямоугольных очков.

— Ты просто не понимаешь, — сказала тогда мама. — В мужчине самое главное — надежность.

Я это прекрасно понимала. Как и то, что сегодня вечером не пойду к ним в гости. Сошлюсь на накатившую усталость, на слабость, на плохое настроение — на что угодно! Даже не совру.

Из зеркала на меня смотрела я сама. Только какая-то преображенная. И правда уставшая, мрачная, напряженная. Да и глаза такие красные, будто я всю ночь плакала. Нет, в офис в таком состоянии идти нельзя. Стоит написать шефу, попросить отгул, сослаться на то, что слишком уж хорошо отдохнула в отпуске и подхватила грипп. Шеф вроде адекватный, поймет. К тому же не такой уж я и заменимый человек.

Отбив поспешную смску, даже не умываясь, завалилась в кровать. Но сон не шел. Хотелось и одновременно совсем не хотелось куда-то бежать, что-то делать, кого-то спасать. Спасать? Может, мне снился какой-то дурной сон, который я никак не могу ни отпустить, ни вспомнить?

Почувствовала, как по щекам вновь катятся горячие слезы. Господи, да откуда?! Почему я рыдаю так, будто моя жизнь разбилась вдребезги? Словно я потеряла что-то важное. Нет, не “что-то”, а самое важное?!

Вновь возникло желание наведаться в книжный, из-за чего-то это казалось очень правильным поступком. А потом зайти в ближайшую кофейню, выпить там кофе. Поболтать с кем-нибудь.

Это состояние пугало. По-настоящему пугало. Я не знала, откуда берутся такие желания, как ими управлять. Даже следовать им толком не могла, знала только, что нужно. Чертовски нужно.

Нейтан Тхард

Нейтана разрывало на части. Если бы совсем рядом, буквально в соседней комнате, не была его дочь, он бы расколотил в этой комнате все. По камню. Но он не верил. Попросту не верил в то, что все закончилось. Такого попросту не может быть, чтобы Ксюша… Его Ксюша! Что ее больше нет.

Этот кретин Гардиус не стал бы избавляться от такого козыря в рукаве, наверняка его шпионы донесли о том, как именно он, Нейтан, относится к своей женщине. Гард мог запросить любую цену за ее жизнь, а Нейтан готов ее заплатить. И потому не может быть, чтобы Ксюши больше не было.

Нейтан избегал слова “умерла”. От одного звучания все внутри демона-императора переворачивалось, выло от боли. Татуировки начинали движение сами по себе в готовности творить любую разрушительную магию. Но Нейтан изо всех сил держал себя в руках. Дочка, их с Ксюшей дочка, нуждается в нем, он не может подвести свою любимую. Как бы ни было больно, как бы сильно ни хотелось мстить, Нейтан должен во всем разобраться.

Тхард даже провел ритуал. Сложнейший ритуал поиска. Но он не показал никаких результатов. Словно Ксюша и правда перестала существовать. Ни в этом, ни в других мирах. Вот только одно императору не давало покоя: если бы она и правда умерла, ритуал бы показал ее останки.

— Ваше императорское величество. — В кабинет постучался Эмиол. Тихо вошел. На эльфе лица не было, он выматывался ничуть не меньше правителя. Более того, взял на себя чуть больше, чем мог стойко выдержать. Понимал, в какой ситуации находится император, его лучший друг. Помимо прочего, считал себя косвенно виновным в том, что произошло. Не доглядел, не уследил за сестрой, а она воткнула кинжал в спину. — Армия противника терпит потери. К границам выслано еще три отряда элитных демонов. Они с легкостью смогут разделаться с эшелоном великанов.

— Да, спасибо, — глухо отозвался император.

— Нейтан. — Эмиол прошел вглубь комнаты. На его лице читалось сомнение в том, что он хочет озвучить. — Позволь… Позволь мне отправиться к границам.

Правитель перевел тяжелый взгляд на своего первого советника. И пусть эльфа одолевали сомнения, чувствовалась и решительность. Он хотелотправиться в горячую точку, но боялся признаться в этом императору.

— Только при одном условии, — произнес Нейтан. Знал, что не сможет отговорить первого советника, лишь приказать. Но мог ли он приказывать, когда эльф принял для себя подобное решение?

— При каком? — Эмиол все же поднял взгляд.

— Ты пообещаешь мне любой ценой остаться в живых. — Голос Нейта звучал беспристрастно, но в самой фразе было скрыто столько всего, что первого советника накрыло целой гаммой эмоций. Если ты рожден эльфом, то чувствуешь мир иначе. Для тебя любая картинка имеет цветность лишь благодаря эмоциям вокруг.

— Хорошо, ваше императорское величество! — уверенно произнес Эмиол, хотя четко понимал, что не может такого обещать.

— Ваше императорское величество. — В кабинет вновь постучали. Но в этот раз вошла Даррсия. Сейчас она на себя взяла заботу о дочери. — Церемония назначена на завтра.

— Да, спасибо. — Нейтан вновь отвернулся к окну. Как бы он хотел, чтобы вместо тетушки Дары с этой фразой в кабинет вошла Ксюша. Именно она должна заниматься такими вопросами, именно она должна быть рядом с дочерью.

— Ваше императорское величество, — тихо окликнула его няня. — Вы придумали имя?

— Да, придумал, — ответил Нейтан. — Девочку будут звать Ксора. Ксора Тхард, принесшая мир.

— Красивое имя, — заметил Эмиол. Последнее, что он сказал, прежде чем выйти из комнаты. Даррсия покинула кабинет вслед за ним. Они оба понимали, что император находится на перепутье. Что ему следует обдумать слишком многое. Обдумать и принять.

Уткнувшись лбом в холодное стекло, Нейтан зарычал. Вспомнил чистые голубые глаза Ксюши. Тогда, еще при первой встрече, он в них заглянул и понял, что окунулся в прорубь. Ледяную, но дающую жизнь. А сколько в них эмоций прочитал за это время: и безграничную нежность, и страсть, и недоверие, даже ненависть, но вскоре и любовь. Его любовь, которая отражалась в ее глазах как в зеркале.

Он уничтожит Гардиуса, сотрет его в порошок. Но перед этим выяснит, куда делась Ксюша. Кто бы что ни говорил, Нейтан никак не мог смириться с тем, что ее больше нет. Ни на Земле, ни тут. Столько беспокоился о ее жизни, понимал все риски, но теперь… но теперь попросту не смог поверить.

Дочь лежала в колыбели и сладко спала, но стоило императору войти в детскую, как тут же открыла свои голубые глаза. Нейтан никогда не видел такого осознанного взгляда у младенцев, хотя прекрасно понимал, что его плоть и кровь будет сильно отличаться.

Он улыбнулся девочке и мягко коснулся ее щеки кончиками пальцев. Его наследница, его маленький демоненок, который принесет всем мир. Сердце правителя сжалось оттого, что рядом нет Ксюши, но он постарался временно абстрагироваться от этих эмоций. Знал, что дочь может их почувствовать, начнет переживать.

Вот только Ксора все равно уловила. Чуть поморщив лобик, она направила в сторону отца волну магии. Попыталась вложить в него все чувства и вопросы:

Где мама?

Почему ее нет рядом?

Почему ты грустишь?

Все это Нейтан ощутил всего за миг. В который раз поразился мощи, что таилась в девочке. Вот только как бы сильно правитель ни хотел ответить на эти вопросы, он не мог. Вместо этого он начал вслух проговаривать:

— Милая, тебе не стоит переживать. Мама нас найдет. В этой или другой жизни, точно найдет.

Девочка своими крохотными пальцами вцепилась в его один большой, вновь поделилась частичкой магии. Но в этот раз магией согласия — точно найдет. Мама не может их оставить, ведь она их — и малышку, и папу — очень-очень любит. Ксора знала об этом точно, о чем и хотела сообщить отцу.

Она не понимала, почему чувствует вокруг него такую тяжесть, такую гнетущую густую темноту. Ей просто хотелось, чтобы папа перестал грустить. Хотелось поделиться своей верой в лучшее.

— А еще мама оставила тебе письмо, — тихо и хрипло произнес Нейтан. — Так что тебе стоит побыстрее научиться читать.

Император грустно усмехнулся тому, что сказал. Говорить ребенку, которому нет еще и месяца, о том, что совсем скоро надо научиться читать… Это смешно, и правда смешно. Ксюша бы оценила — это точно.

— Милая, я всегда буду рядом. И я защищу тебя всеми своими силами, — произнес Нейтан, беря дочь на руки. Чуть раскачивая малышку, он подошел к окну. Знал, что совсем скоро все изменится. Что он приложит все силы для того, чтобы изменилось в лучшую сторону.