Глава двадцать пятая, или Магия времени

Прошел год

Нейтан Тхард

Империя Пяти Королевств совсем скоро должна стать Империей Шести Королевств. Нейтан сделал все, чтобы заключить мир с Темными землями, предложил им то, от чего они не смогли отказаться. Впрочем, это было не так уж и сложно после смерти Гардиуса.

Когда-то Нейтан даже опасался этого демона-отступника, но, столкнувшись лицом к лицу, мог себя лишь корить за то, что воспринимал всерьез. Слишком уж показательные были круги под его глазами, потускневшие от галлюциногенных препаратов демонические татуировки и сумасшедший взгляд. Императору даже не потребовалось много сил для того, чтобы одержать победу в финальной битве.

Но перед этим, усмирив гордыню и желание убить, все же задал вопрос. Самый главный в его жизни.

— Ха, эта баба мертва. Давно мертва, ты опоздал. — Гардиус расхохотался. — Поставив на поле благо империи, упустил свою женщину. Слабак.

Звук, с которым сломался позвоночник высшего демона, его безумный смех, а после хрипы — то, что принесло Нейтану удовлетворение.

Но император все еще не верил. Словно чувствовал, что его личная история еще не закончена, что Ксюша не смогла бы бросить его и свою дочь даже по дороге на тот свет. Она бы чуть ли не зубами выгрызла себе путь обратно, чтобы быть рядом. Эта вера — единственное, что его утешало.

И не только его. Ксора тоже верила в то, что ее мама жива. Каждый раз, когда отец приходил вечером читать ей сказки, она направляла ему образы того, как они с мамой тут, втроем. То в саду замка, то в главной столовой за завтраком, то играют в прятки.

У дочери получались такие яркие образы, что император не мог оторваться от этих картинок — такими желанными они были. И Ксора, и Нейт могли часами разглядывать эти картинки, перекидываясь магическими волнами эмоций.

Подданные если и удивились рождению у демона-императора дочери, то виду не подали. Приняли как будущую императрицу земель. Но девочка, в силу своего возраста и благодаря усилиям отца, не обращала внимание на тяжесть, которая когда-то должна лечь на ее плечи. Нейтан многое сделал для того, чтобы первые годы своей жизни Ксора уделяла только тем делам, которыми должны заниматься дети. Тут и группа для маленьких детей в императорской школе, открытая специально для нее, пришлась очень кстати.

Вот только так ли она ей нужна? Нейтан замечал, что большую часть своего времени она играла с Адрианом. Император никак не мог определиться со своим отношением к этому мальчишке. С одной стороны, Нейтан понимал, что он лишь ребенок, что если он будет правильно воспитываться, то никакие гены не возьмут верх. С другой стороны… С другой стороны, Адриан был сыном Стефании и Гардиуса, эльфа и демона, которые доставили и Нейтану, и империи столько проблем. Он родился на пятом месяце, и никто не верил, что мальчишке удастся выжить. И кто мог подумать, что вмешается Ксора?

Тогда Стеф доставили в замок для допроса, и уже тогда эльфийка была слишком плоха. Не способная разговаривать, вся в синяках и ссадинах — больше похожая на умертвие, чем на эльфийку. Она не смогла пережить преждевременные роды. И не то чтобы Нейтан слишком переживал на этот счет, скорее задавался вопросом, что делать с мелким синим недоносышем. Именно в тот момент сперва почувствовал, а потом увидел свою дочь. Она сидела на руках Даррсии, потому что тогда еще не могла свободно бегать, и уверенно тыкала пальцем в крохотный сверток — негласно командуя, куда ее нести.

И Нейтан знал, что противостоять желанию дочери Даррсия не может. Стоит ей только почувствовать магию наследницы, как няня мчится исполнять любую ее прихоть — и только к великому счастью, Ксора никогда не злоупотребляла этой особенностью почти безграничной власти над демонами.

Император не смог остановить девочку, когда та направила на Адриана целую волну целительной магии. Демон! Целительной магии! В таком возрасте! Нейтан мог лишь завороженно наблюдать. Именно в тот момент он принял решение довериться дочери. Если она посчитала, что наследнику Гардиуса стоит жить, то значит, так и будет. В противном случае он всегда сможет поставить мальчишку на место.

— Ваше императорское величество. — Из-за поворота вышел Эмиол.

Одно его ухо пострадало на войне, но это не лишило его ни ментальной магии, ни поста первого советника, ни звания дяди. Он выглядел довольным оттого, что все завершилось так, как должно было. Но улыбка казалась грустной. — Все готово ко дню матери.

— Выслана ли гуманитарная помощь на темные земли? У них тоже много потерь.

— Выслана, — кивнул эльф. И затем внезапно для самого себя добавил: — Леди Ксане бы это понравилось.

— Это не только для Ксюши. — Сердце Нейтана на секунду сжалось, но он смог вновь взять себя в руки. Уже в который раз. — Многие матери потеряли своих сыновей на этой войне, стоит отдать им должное.

— Да, конечно, — кивнул эльф, предпочитая держать свои мысли при себе. Он видел, как Нейтан смотрит на дочь, ведь с каждым днем ее жизни она все сильнее походит на мать. С любовью и грустью. Эмиол знал, сколько сил Нейтан бросил на то, чтобы найти Ксюшу в любом из миров, но ни один артефакт, ни один ритуал будто бы не видел ее.

Он обращался к ведьмам, способным заглядывать в прошлое и предсказывать будущее, и многие говорили, что Ксении нет, что она перестала существовать в любом из миров. И лишь одна сказала, что он, Нейтан, не сможет ее найти, пока она сама не найдет тропу в темноте. Что это значит, отказалась объяснять. Лишь лукаво улыбнулась, наказала ждать и отсчитала золотые в мешке.

И Нейтан ждал. Готов был ждать столько, сколько нужно. Как он и говорил их с Ксюшей дочери год назад: мама найдет их в этой или другой жизни.

— Я скажу тебе то, что ни разу не произносил вслух, — тихо начал Нейтан, глядя на своего первого советника. На своего лучшего друга. — Я очень по ней скучаю. Мне ее не хватает.

Эльф не знал, что ответить на это. Лишь уловил эмоцию сосущей тоски, она, словно бездна, засасывала все другие эмоции, какими бы яркими и позитивными они ни были. И он хотел бы поддержать императора своей ментальной магией, но на это был наложен запрет. Во-первых, демонская аура попросту не пропустит эльфийские чары, а во-вторых, Нейтан слишком уж явно почувствует попытку вмешательства.

— Я думаю, что многие по ней скучают, — ответил Эмиол. — Что уж молчать, леди Ксана ворвалась в нашу жизнь яркой звездой и многое здесь изменила.

Тишина, повисшая между императором и первым советником, не нагнетала. Она казалась закономерной… Но Нейтан и Эмиол не успели и нескольких шагов пройти, как император почувствовал очень знакомую волну магии и обернулся. Увидел Ксору, лукаво выглядывающую из-за угла. И за ней Даррсию с Адрианом на руках — теперь он занимал эту бесспорно выгодную позицию.

— Кажется, вас, ваше императорское величество, вызывают играть в прятки, — усмехнулся Эмиол, с пониманием делая шаг в сторону.

Нейтан улыбнулся. Эльф хорошо знал, что императору сложно отказать дочери. Умудрялся лишь в самых крайних случаях, когда дела империи не терпели отлагательств. А потому почти сразу включился в игру, полностью изменив траекторию своего направления. Дочь со счастливым визгом побежала в сторону выхода из замка, во внутренний сад. Даррсия поспешила следом, чтобы быть с Адрианом неподалеку, а не для того, чтобы включиться в игру.

Прятки — в последние несколько дней любимая игра дочери. Разумеется, император всегда знал, где девочка прячется, но никогда не находил сразу. Как можно?

Он и по саду бродил, скорее, делая вид, что ищет. Хотя хорошо знал, что кусты у деревянной скамьи шевелятся явно не от ветра. Присев на эту самую лавочку, глубоко вздохнул с фразой:

— Вот даже представить не могу, куда же подевалась Ксора, — произнес нарочито громко.

Почти сразу на скамью подле него приземлилась крохотная синяя птица с желтым клювом. Она посмотрела на правителя словно с насмешкой, и император ответил ей тем же.

И стоило их взглядам соприкоснуться, как тело Нейтана окутала какая-то странная легкость. Он чувствовал, что его жизни ничего не угрожает, потому придержал магию при себе — слишком уж любопытно было выяснить, что происходит.

Он, словно во сне, был подвешен в воздухе и смотрел на все сверху вниз. Вот его замок, вот балкон, выходящий на площадь во внутреннем городе. Внизу яблоку негде упасть, радостные подданные столпились, приветствуя новую… императрицу? Императора с императрицей?

Нейтан присмотрелся.

На балконе стояли сразу четыре фигуры. Девушка с длинными волосами и большими голубыми глазами, на ее голове возлежала корона, лишь оттеняя ее красоту. Император сразу понял, что это Ксора — его дочь. Будто бы в день ее коронации. А рядом… Рядом стоял Адриан. Тот одновременно и походил на отца, и не походил. Совсем иной взгляд, совсем другое умение держаться, иная улыбка. Будто бы он хорошо знал, что находится тут исключительно в роли подданного империи, но никак не претендента на трон. Он стоял чуть позади девушки и смотрел на нее с такой гордостью и обожанием, что Нейтана кольнуло ревностью. Вот только Ксора никак не могла этого видеть, она приветствовала своих подданных.

Уже через мгновение император разглядел и себя самого. Вот только как он узнал женщину, стоящую рядом, сердце его забилось сильнее. Ксюша… Его Ксюша! Держит его под руку, ласково трется щекой о плечо. На ее глазах виднеются слезы, но не печали и грусти, а самой искренней радости. Она обнимает круглый живот, а Нейтан прижимает самую любимую женщину к себе.

Сердце пропустило удар. Болезненно сжалось. Еще один удар, и Нейтан вновь сидел в саду. Не в силах прогнать наваждение, от всей души желающий в него поверить.

— Пааа! — радостно взвизгнув, из кустов выпрыгнула его дочь. Совсем кроха, не та, что была в странном видении.

Прижалась к нему и крепко обняла. Ну конечно, она ведь победила. С этим Нейтан даже не спорил. Да и сейчас его мысли занимало другое. Что он только что видел? Наваждение или видение о будущем? Сердце отчаянно хотело верить, что второе. Император отчетливо знал, что это не уже привычная ему магия дочери. Это совершенно иные чары, от которых слишком сильно веяло магией человеческой ведьмы. Вот только кто решил сыграть с ним в игру в иллюзию? Или… кто мог открыть глаза на шанс, что им вчетвером уготован?

Но все же — что это было?

И как выяснить наверняка?..

Нейтан огляделся. Птички нигде не было.