Часть 21. Подарки фей
Иларис не любила такую охоту. Соколиную — другое дело. На родине, в Предгорьях, в каждой усадьбе держали соколов. Здесь поначалу было не до того, а потом не захотелось. Но гоняться за зверем толпой, да ещё со сворой собак — так себе удовольствие. Хотя против охоты вообще ей трудно было возразить, потому что егеря регулярно пополняли дичью столовые запасы Несса, и ещё мясо кабанов, оленей и кроликов, а также разнообразной птицы продавалось в городе, отчего неизменный серебряной ручеёк тёк в графскую казну. Но это другое…
Иларис любила долгие прогулки верхом, там ей хватало удовольствия и без азарта и скачки за несчастным зверем. Но мужчины есть мужчины, им это нужно — с азартом, собачьем лаем, визгом и кровью. Далеко не все дамы участвовали непосредственно в гоне и в последнем эпизоде охоты, в случае с кабаном это было всякий раз одно: дядя Эрвик спешивался, ему подавали тяжёлую, его личную рогатину, которая в остальное время висела на почётном месте в Охотничьем зале Несса, — и он выходил один и убивал обезумевшего от ярости и безысходности, покусанного собаками зверя. Иногда он уступал эту желанную и опасную роль кому-то из почётных гостей, лорду-лесничему или министру Кани, например. Иларис всегда беспокоилась, ведь дядя Эрвик уже не молод, а кабан — зверь непредсказуемый и невероятно сильный. Но до сих пор обходилось.
Мясо добытого кабана подавали на пиру на следующий день, Иларис его не ела — ей не нравилось, словно боль и ярость охоты нещадно портили вкус добычи. Но охотники так не считали. Для них это мясо, похоже, было слаще любого другого — от кабана обычно оставалась лишь груда костей.
На этот раз егеря выследили огромного секача-одиночку, пришедшего откуда-то издалека. Дядя и его гости были воодушевлены и счастливы. Обморок Элины забылся сразу, как только колдуны оба постановили, что опасности нет, и Торн принёс для неё простенький защитный амулет. А вдобавок Элина наотрез отказалась остаться на полянке с другими леди, когда охотники погонят зверя. Всегда оставалась, теперь уперлась — и ни в какую, как будто после обморока её силы утроились. Иларис даже подозрительно посмотрела в сторону Торна — что он, простите, на неё нацепил, ничего не перепутал, нет?..
— Ну, Ли-ис, ты ведь сама говорила, что я должна смотреть и делать выводы, — заявила младшая сестричка. — Я хочу видеть всех женихов в самый решающий момент. Может быть, я именно сегодня всё решу?
— Вот этого как раз не требуется! — рассердилась Иларис. — Тебя что, кто-то торопит?
— Да позволь ей, — вмешался дядя, — всё будет хорошо. Вы обе останетесь позади и под защитой, как же иначе. Пусть едет, прошу тебя, Лис.
Дяде Эрвику за счастье было показать себя великим охотником, и чтобы им восхищались все, даже юная племянница.
— Хорошо, — скрепя сердце согласилась Иларис. — Поедешь. Только без глупостей, поняла?
По крайней мере, сестра будет на виду, а это как раз не плохо.
И зачем сказала? Элина не была бесшабашной девчонкой и уж на охоте всегда вела себя, как надо. И так части егерей приказано, забыв про кабана, не спускать глаз с леди. Действительно, уже много лет охоты в Нессе обходились без особых неприятностей, хотя в любой знатной семье в каждом поколении найдётся кто-то, погибший на охоте.
А Конрад охоту любил. И с собаками на крупную дичь, и подолгу одному выслеживать осторожную добычу ему тоже приходилось. У него была крепкая рука, острый глаз и бесконечное терпение. Однажды, давно, он уехал в горы за ирбисом — отцу рассказали о необычайно красивой кошке, которая лихо таскала овец из стад, вместо того, чтобы довольствоваться дикими козами. Отец, глядя исподлобья, хмыкнул — нет, дескать, это не для тебя. А ему и семнадцати не было — мальчишка! Но взвился сразу — да сделаю я это! Потом только понял, что отец подначивал специально. Старший брат расхохотался — да куда ему! Наш герой уже ждёт, когда встанет за женской юбкой!
Ну да, отец уже несколько лет как раздобыл то предсказание — о том, что Конрад получит богатство от женщины или не получит вообще. А перед этим его жизнь будет в руках женщин, и кто знает, не придётся ли ему с жизнью расстаться! Отец рассказал об этом всем, громко, на пиру. Потом мужчины долго шутили, поднимали чаши за то, чтобы Конрад сумел обходить десятой дорогой всех женщин, кроме той, от которой получит богатство.
Он злился. Ему не хотелось богатства от женщины! Потом успокоился — не до того стало. И в конце концов получил свой удел в Левере. Не от женщины. Для начала. Пустое предсказание?..
А тогда он уехал, один. И десять дней выслеживал ту кошку. Иногда видел её следы, и однажды — её саму, но далеко, стрелой не достать. Но они встретились, на узкой тропе, и у него в арбалете была готова стрела, и оставалось только спустить тетиву — это был верный выстрел. Кошка смотрела на него, это была очень крупная, мохнатая, яркая самка ирбиса. Он смотрел, она смотрела. Метнись она в сторону — и её достала бы стрела, он это знал точно. Но она не шевелилась. И он вдруг опустил арбалет. И лишь тогда кошка, мягко стелясь по заледенелым камням, скрылась в расщелине. Стекла, можно сказать…
А он отправился домой ни с чем. Провёл сначала пару дней в горном замке, где отец держал гарнизон. Поохотился с парнями-стражами на диких коз. Он знал почти всех там, ему были рады. Раз десять услышал он о том, как другие ходили на того неуловимого ирбиса. И никому не сказал, что сумел буквально подержать его на кончике стрелы.
Не убил же. А «почти» — не считается.
И отцу не сказал. Над его неудачной охотой, как водится, позубоскалили и забыли. А позже, когда он навещал бабку в деревне, случилось вот что…
Вечером, еще не совсем стемнело, в дверь постучали. Бабка подхватилась сразу, отворила и впустила гостью — пожилую женщину, опрятно и не бедно одетую, по виду крестьянку из зажиточных, с корзинкой в руках. Конрад поначалу и внимания не обратил — ну пришла к знахарке незнакомка, из другой деревни, должно быть. Постоянно приходили. Он остался сидеть в боковой каморке у тускнеющего окна и плел новую тетиву из конского волоса. Здесь, в деревне, у соседей обитал племенной жеребец, огромный страшный зверь, который по два раза в год в щепы разбивал хозяину ворота, и только бабкины средства помогали сдерживать его нрав. Так вот, к его хвосту, длинному, пестрому, с толстым прочным волосом, Конрад был особенно неравнодушен. И ему строгий хозяин позволял время от времени разжиться заветной прядью. И вот теперь Конрад сидел и плел, пальцы двигались привычно, и смотреть на работу было незачем — и в кромешной тьме управился бы. Он чего только не умел, всё нужное себе делал сам, старался поменьше просить у отца.
А бабка с гостьей поговорили, сидя на кухне, а потом незнакомка вдруг явилась к Конраду в каморку — откинула полог на двери и зашла. Сказала:
— Здравствуй, охотник. Скажи, что тебе подарить?
Он оторопел. Неожиданно получилось, да. Но поздоровался в ответ. Поинтересовался:
— А с чего тебе меня одаривать, добрая эсса? Я ничего не просил, и ни в чём не нуждаюсь.
— Точно? — она прищурилась. — Тогда я тебе добрый совет подарю. И с собой не таскать, и на стенку не вешать, а пригодится, когда время придёт. Ты вот что: непременно отправляйся за вашим фейским мечом. Тогда точно придёшь, куда надо. Это тебе по пути будет, понял?
Конечно, он не понял. Вытаращил глаза. Что за совет, вот так, вдруг? И почему он? Меч этот и братья хотят, и отец редкие сапфиры предлагал кандрийскому королю за потерянный семейный артефакт. Хотя того меча… Конрад видел его на старой картине. Если бы не знать, что артефакт, то и смотреть не на что. Так, игрушка, драгоценными камнями украшенная.
А старуха смотрела и улыбалась.
— Я должен привезти отцу фейский меч? — уточнил Конрад, удивляясь, зачем он вообще слушает эту странную.
— Я этого не сказала. Ты вот за ирбисом сходил, но не привёз же его отцу, — сказала старуха. — Но ведь не жалеешь? Хорошо прогулялся? Иногда дорога нужнее цели.
— Я тебя не понимаю, добрая эсса, — он отложил в сторону работу, встал. — Я не должен добыть этот меч? Только прогуляться предлагаешь?
Старуха была ему по плечо, невысокая.
— Знаю, добудешь, — сказала она с улыбкой. — Ты ведь Бир. Добудешь, не сомневайся, если не передумаешь. В руках точно подержишь. Отец в тебя верит, гордится. Главное, своё не проворонь.
Биром тогда, вообще говоря, Конрад не был — отец законно признал его позже, назвал сыном, дал право на имя. А тогда был — хоть и сын, но никто. Имел обязанности, потому что сын, но никаких прав, потому что непризнанный сын…
— Ну вот и всё, дорогой, — сказала старуха. — Совет ценный, не потеряй, — шагнула к нему и потрепала по волосам. — Не болей, не падай, не спотыкайся…
Кивнула на прощанье, развернулась и ушла. Он проводил её недоумённым взглядом, бормоча что-то в благодарность. Тут же подумал — может, это безумная какая? Ну, пользует её бабка. Бывают же такие, разумом скорбные.
Чуть позже он вышел к бабке в кухню. Та прибиралась, но тут же отложила дела, указала ему на скамью:
— Садись. У тебя что было-то? Рассказывай.
Он пожал плечами — что рассказывать? Но сел, куда велели. Рассказал про недавнюю поездку в горы, про охоту — больше за последнее время и не было ничего.
— Значит, мог убить, да? Точно? — остро глянула бабка. — Ну-ну. Молодец.
— Молодец, что мог? — он уточнил.
— И то и другое. Молодец, что мог, и молодец, что не убил. Это не зверь. Понял ведь? У меня спросил бы сначала. Плохо, если бы убил. А так — и силу свою узнал, и благодарность заслужил, и подарок получил. Всё к лучшему. Получил ведь подарок? Вот и береги, пригодится.
Вот тут он расхохотался. Да-да, подарок, ни подержать, ни на стенку повесить — совет, который и так все в семье знают. Фейский меч добывать, ну конечно!
— Это фея приходила к тебе, — сказала бабка негромко, но он услышал, смехом чуть не подавился.
Закашлялся.
— Фея, — повторила она. — Я с ней давно знаюсь. А теперь она из-за тебя пришла. А ты что думал, какие феи? Она разные. Разные обличья носят и меняют их, как платья. И никогда понятно не говорят. Они не такие, как мы, совсем не такие. Они — Древний народ, и всё у них не просто так. Вот прими, как есть, а там увидишь, что будет…
Кто там знает, что будет, но с тех пор ни разу Конрад Бир не заболел, не споткнулся и ниоткуда не упал, а, к примеру, на войне, да и во всех прочих делах это очень полезное было свойство. Ловкач Бир — его хвалили и завидовали. И подарок феи не был наложенным колдовским заклятьем — колдуны его не распознавали. И он знал, что отправится за тем мечом. Вот, отправился. Но при этом почему-то совсем не думал о совете феи, отцовский завет — вот что это было! Не то чтобы забыл, но — не вспоминал! А теперь вдруг вспомнил тот разговор со старухой в бабкином домике. Скакал верхом среди других охотников по лесной дороге, и всё вспомнил так ясно…
Отправляйся за мечом, но свое не проворонь! — вот что сказала старуха-фея. Ему предсказали богатство от женщины! И отправили в Несс жениться на богатой невесте, как предначертано! Но ведь не женится он на леди Элине. Значит, то предсказание перечеркнуто. Вот и хорошо. И своё он возьмет, тут, в Нессе. То, что хочется.
Шумел лес, стучали копыта, лаяли собаки, вдали протрубил рог, ему ответил другой, ближе — группы охотников перекликались между собой. Кабана, который залёг где-то, вот-вот поднимут, если уже не…
Конрад оглянулся по сторонам, натянул поводья так, что конь поднялся на дыбы.
Что это, подавись им демон?
Лес-лес-лес-лес… Рог пел далеко, еле слышно. Куда подевалась охота?!
Он оказался на круглой солнечной поляне, посреди которой, на большом камне, стояла…
Съешь меня уже, демон — подумал Конрад Бир. А потом выплюнь, будь добр.
Там стояла фея.
Не старуха, нет. Такая фея, про которую рассказывают сказки маленьким детишкам. Очень красивая.
Бир был потрясён, не ожидал — это да. Но не испугался. Ему фей бояться странно, он всегда знал, что родная бабка служит Источнику и с одной феей точно знакома, а вообще, кто там разберёт! Фей бояться не надо, как того же огня — не трогай и не обожжешься.
Фея была похожа на Иларис, и на Элину тоже, впрочем. Волосы другие, более острые черты лица, а так — за родную сестру тем двум можно принять. Это та самая? То есть хозяйка здешнего Источника, прародительница графов Несс? Однако…
Она словно сияла изнутри, светилась молочная кожа, мягко струилась тончайшая материя платья, ожерелье из синих и красных камней на шее переливалось разными оттенками, как живое. А глаза… и вовсе волшебные, в них хотелось смотреть и смотреть, и идти за ней, куда скажет. Обычная, человеческая женщина не может так сиять, что больно смотреть, а глаз отводить не хочется. А эта — необычная, да и вовсе не женщина. Интересно, она тоже может ходить в обличье старухи? Та, помнится, не сияла и не чаровала одним своим видом…
Бир отвёл взгляд и прикрыл глаза, давая волшебному дурману развеяться. Получилось. Сердце ещё несколько раз стукнуло — и разум прояснился совсем, и он понял, как кстати эта встреча! Просто редкостное везение. Фею ведь можно попросить! И уж поговорить точно можно.
Фея медленно подошла, остановилась в паре шаров, на Бира повеяло сладким цветочным запахом. И теперь на неё можно было смотреть, не теряя головы. Хорошо…
— Здравствуй, леди, рад нашей встрече, — он поклонился. — И польщён, что ты пожелала мне явиться.
Вот так, поздороваться — с этого и начинают беседу. Зато обратился этак по-свойски, не возвеличивая, и даже не усомнился, что так и надо. Хотела бы почитания — явилась бы в другом облике.
— И я рада, Конрад Бир, дорогой мой, — мелодично отозвалась фея. — Рада, что ты не испугался.
— Как тебя бояться? Тобой восхищаться надо, — вроде и честно сказал, и польстил. — Но я не ожидал. Зачем я тебе, леди?
А фея расхохоталась звонким колокольчиком. И вдруг спросила:
— А ты всё-таки за мечом пришёл? Молодец.
— Да, пришёл за мечом, — не стал он отрекаться, — как считаешь, я его получу?
— Какие тут сомнения? Тебе сама королева пообещала: получишь леди из Несса — получишь меч. Старайся! — она опять смеялась.
А у него по сердцу царапнуло отчего-то. Он нахмурился.
— Ответь, прошу. Почему королева посулила мне награду за Иларис? Понятно, почему именно мне — только Бир сломя голову бросится за этим вашим мечом. Но зачем так с Иларис? Она ведь внучка тебе, да?..
— Как — так? — фея смотрела на него, в её глазах плясали солнечные зайчики. — Пока она счастлива, точнее, в предвкушении, и это из-за тебя. Молодец, ничего не испортил. Ты хочешь, она хочет. Вы и так неплохо искрите, а если станцевать вместе, разгоритесь ярче. Пока мне всё нравится, Конрад. Продолжай. Я радуюсь за вас. Веселюсь.
— Станцевать?.. — он не сразу понял, что речь не о бале. — Неплохо искрим? Радуешься? Да она смеется надо мной! Как снять проклятый пояс?!
— Конечно, смеётся. Ты над ней посмеялся, когда поспорил на неё с другими мужчинами. Пустил посторонних куда не следует. Не понимаешь? Моя внучка не станет ковриком под твоими ногами. Так что пусть смеётся. А ты хотел, чтобы она сразу пригласила тебя в постель? Фу, Конрад, какой же ты скучный…
Глупость несусветную она говорила! А ещё фея!
— Да нет же, и не думал я смеяться! — воскликнул он в досаде. — Может, не так следовало поступить, но размышлять было некогда! Тогда показалось, что спор этот кстати. Я ведь сюда приехал ради Иларис! Королева приказала. Но теперь мне нужна Иларис не потому, что приказала королева!
— А почему, Конрад? — спросила фея с шаловливым любопытством.
Она хочет, чтобы он стал признаваться в любви? Сейчас? Да что он, дурной мальчишка, что ли?!
— Не хочу, чтобы её обидели, — бросил он. — И не нужен мне ваш меч. У меня есть свой, мне его хватает. Я заберу Иларис. Мне нужна хозяйка моего замка, которая будет матерью моих детей. Лучшей я не найду. А вы как хотите. Она и помнить не станет про короля, королеву и Несс!
Подумал ещё, а не занесло ли его часом? Да нет. Всё вроде правильно сказал.
— Хозяйка замка, — повторила задумчиво фея. — Ты про те стылые башни в Левере?
— Я не дам ей там замерзнуть! И это пока. У меня будут не только те башни!
— Да ты сначала с тем, что есть, разберись! — фея опять смеялась. — И что, руки её не попросишь, свою не предложишь вместе с сердцем? А, Конрад?
Он вздохнул и не ответил. Всё может быть! Фея понимающе покивала.
— Ну вот что, Конрад, — сказала она. — Ты, я вижу, у меня помощь клянчить собрался. И дары предлагать. Нет, давай сам. Пока всё, что есть, мне нравится. Вы, люди, такие забавные бываете! И страсть как любите, когда вас за ручку водят и говорят, что делать! Но ты ведь уже решил кое-что? Что?..
— Ехать в монастырь к настоятельнице, — сказал он, не задумываясь.
На самом деле ведь решил.
— Правильно! — фея захлопала в ладоши. — Молодец. Так и делай. Считай это подсказкой, позволяю!
А он, тугодум, вдруг кое-что вспомнил и сообразил, почему Иларис не наследует Несс, почему тут не нужна! Ведь не все женщины в роду Хранителей могут наследовать Источник. Не у всех есть искра — так обронила как-то бабка. Не сама кровь важна, а вот это. Частичка фейской силы, должно быть. Искра силы в крови.
Иларис старше, скорее всего родилась в законном браке и по родству ближе к прежнему графу, а не наследница Несса и Источника — значит, в этой особой искре всё дело, в фейской силе, которую надо унаследовать. А кто определял?..
— У Иларис нет твоей искры, — сказал он фее. — Ты позволишь её увезти. А Элина получит Несс и спящий Источник. Ведь ты отдашь мне Иларис, фея? Если чем послужить тебе — скажи…
— Только одна из леди носит в себе мою искру, — грустно подтвердила фея. — Да, Иларис твоя, если удержишь. Не спеши предлагать то, что пока не просят. О, тебе пора, Конрад. Поторопись! Спаси его!
— Что?! Кого спасти? — он опять уставился на фею, которая уже рассеивалась в прозрачном воздухе. — Постой, подожди!
У него в ушах ещё звучало: «Да, она твоя, если удержишь».
Ещё раз сильно стукнуло сердце — всё, он один на поляне…
И что это было сейчас? И зачем же так?.. И он ещё не всё спросил! И кого спасать?!
Недалеко, слева впереди затрубил охотничий рог, и до слуха Бира донёсся собачий лай, тот самый яростный лай, когда свора уже обложила кабана.