Глава 9

Купание в фонтане, конечно, прекрасно, но мне ещё хотелось искупаться и в ванне. А после, пообедав, я поняла, что наступило время второго испытания – слушание в тронном зале. А я так и не успела открыть папку, подготовленную Эмилем, планировала сделать это утром, но всё так закрутилось и завертелось…

И теперь я недолго подержала её в руках, а после с тоской закинула под матрас и переоделась в пышное тёмно-персиковое платье с рукавами три четверти и тонкими сетчатыми перчатками. К тому моменту, когда за мной явился лакей, я была полностью готова.

Слуга проводил в тронный зал. Его величество определил мне место у стены справа, где сидели несколько советников. Сам Эмиль во всём своём великолепии возвышался на роскошном троне: в чёрном камзоле, пурпурной мантии и строгой короне из тёмного золота.

Энриетта сидела на троне поменьше, справа от короля. Я подошла к возвышению и, низко поклонившись, заняла своё место. Я заметно нервничала, не зная, как себя вести. Подобные мероприятия были для меня внове. Я всегда избегала прошений и тем более не участвовала в судах, которые доходили до самого монарха.

Эмиль подал знак лакею, и процесс начался. Первым заслушали дело Рамеля Хопера. Чтобы легализовать своё ателье по пошиву нижнего белья, он должен был получить лицензию, но ни одна юридическая контора не желала её выдавать, так как считалось, что это исключительно женская профессия. Мол, никто не станет покупать настолько интимные вещи у мужчины.

После короткого представления, двери открылись и вошёл сам Рамель – грациозный мужчина среднего роста, немного полноватый, но от этого не проигрывающий в шарме, даже наоборот. Было в нём что-то такое удивительно-приятное, что заставляло людей улыбаться ему. А когда он заговорил, я и вовсе не могла оторвать от него взгляд.

– Ва-а-аши величества! – воскликнул он с придыханием. – Вы – моя последняя надежда! Уж не знаю, что мне и делать, не бросьте на произвол судьбы, ведь моё ателье – дело всей моей жизни! Уже с младенчества я с интересом рассматривал женские одеяния, но не из плохих наклонностей, а исключительно работы ради. Шил куклам бельё, подбирал материалы и придумывал фасоны. Я стольких женщин осчастливил!..

– Провокационное заявление, – тихо прыснула одна из фрейлин её величества.

Но её, к счастью, услышал только ближний круг, и до ушей Рамеля эта насмешка не дошла. Я же подалась вперёд, действительно впечатлённая искренностью просьбы модельера.

– И я мечтал, планировал, предвосхищал возможность сшить что-то великолепное для главных модниц столицы и всего Шейхина, также грезил создать что-то и для королевского медового месяца, – дрожащим голосом заключил он и поднял взгляд на Эмиля. – Но из-за ужасного, чудовищного произвола лицензионных контор в столице я не имею возможности даже открыть своё ателье и платить налоги короне, – на последних словах он сделал особый акцент. – А я так бы хотел заниматься своим делом и нести радость людям!

Что ж, была в его словах правда. Отличное женское бельё – это радость не только женщинам, но и мужчинам. Тем более, я считала, что каждая мечта имеет право на исполнение, в пределах разумного, разумеется. В Рамеле я видела не просто дельца, а творческого человека, преданного своему призванию. Это заставляло сопереживать ему.

– Чтобы продемонстрировать своё мастерство, я принёс немного самых любимых моделей, – продолжил Рамель и подозвал своего помощника с несколькими коробочками.

Этот самый помощник и раздал всем присутствующим, в том числе и мне, по коробочке, перемотанной атласной лентой. Я открыла её и с восторгом воззрилась на невероятную красоту – чёрное шёлковое бельё такого откровенного пошива, что действительно только в медовый месяц и надевать.

Щёки вспыхнули румянцем, и в этот момент я поймала взгляд Эмиля. Он повернулся ко мне и с интересом изучал не только мою реакцию, но и моё тело, словно уже мысленно примерял этот наряд на меня. Кажется, сегодня день Рамеля…

Коробочки пришлось отдать. Содержимое всё равно было не по размеру. Первой заговорила Энриетта:

– До этого в Шейхине действительно не было ни одного модельера нижнего белья. Это необычно. Ваше высочество, что вы скажете на это?

Я всё ещё с тоской провожала коробочку с кружевным великолепием, которое у меня так бесцеремонно отобрали, поэтому не сразу отреагировала на вопрос королевы. Очнувшись, я встрепенулась, а затем улыбнулась, смотря на Рамеля:

– Ваши работы – восхитительны! Вы очень талантливы. Если бы у меня была возможность приобрести один из комплектов, то я стала бы самой счастливой девушкой в Шейхине.

Вновь поймала взгляд Эмиля. Жаркий, горячий. Он воспламенял меня саму. Да что ж такое! Бежать мне надо от Эмиля, бежать как можно дальше! Однако с каждым часом это становится всё труднее.

– Согласна с её высочеством, – неожиданно поддержала королева. – Вы невероятно талантливы. Разумеется, я была бы рада более скромному комплекту, изготовленному вами, и думаю с вашим талантом вам не составит труда создать нам с её высочеством нечто уникальное, подходящее под наш характер.

Рамель просиял. Его глаза счастливо заблестели, и мужчина с трудом сдерживался, чтобы не расплакаться от счастья. А ведь король ещё даже не выдал ему лицензию, мы его всего лишь похвалили. В творчестве так важно признание.

– Думаю, уже всё сказали до меня, – кивнул Эмиль. – Самое главное, что вам удалось покорить женщин, и я не смею перечить их мнению. И первым королевским заказом после получения лицензии будет изготовление комплектов для нашего с леди Вайлет медового месяца. Что скажете, мэтр?

Мужчина светился. Как настоящий магический светильник, озаряя всё вокруг. Он начал кланятся, бесконечно благодарить и улыбаться – искренне, лучисто. Эмиль отдал приказ своему секретарю подготовить лицензию и распрощался с модельером. Я же раздумывала: успею ли я использовать новые комплекты до того, как сбегу из дворца, или нет?..

Следующим было дело о строительстве крупного кабака в центре города. Высокий широкоплечий заказчик под два метра ростом с блестящими глазами всё время кланялся и щербато улыбался, расписывая все выгоды такой постройки, но получил однозначный отрицательный ответ от короля.

– Городская площадь и близлежащие районы должны оставаться культурным центром столицы, а потому неприкосновенны. Кабак может привлечь своеобразный контингент, который снизит безопасность центральных улиц. Придётся выставить дополнительную охрану, но из-за повышения шума это в любом случае приведёт к оттоку гуляющих по вечерам. Я не готов лишать горожан вечерних прогулок по столице.

Заказчик ушёл очень недовольный, но я была с Эмилем согласна, хотя в этот раз моего мнения даже не спросили, видимо, решив, что оно будет однозначным или не будет иметь никакого веса. В столице уже имелась улица с кабаками, которая пользовалась спросом. Люди приходили туда развлечься, там была выставлена повышенная охрана, и всех всё устраивало. Леди обходили этот район стороной в вечернее время, разве что могли прийти туда со спутником.

Ещё немного пообсуждав этот вопрос, когда заказчик уже вышел, советники и фрейлины успокоились, поэтому секретарь смог огласить детали следующего дела.

Здесь уже было серьёзнее. Эмиль подобрался, и я прислушалась.

Рассматривалось дело старого матроса. Недавно выяснилось, что двадцать лет назад во время службы он был повинен в пробоине корабля. Нашёлся один из немногих выживших, и теперь дело, за несколько месяцев до истечения срока исковой давности, вновь открылось, а моряка задержали. На слова свидетеля не обратили бы внимания, если бы не подозрительно большая сумма, появившаяся на счету моряка через неделю после кораблекрушения.

Обоих мужчин ввели в зал. Одного – в кандалах. Моё сердце пропустило удар и забилось с новой силой. В заключённом я сразу узнала «своего» старого моряка! Того самого, кто травил мне байки в детстве и помогал в освоении нелитературного шейхинского языка. Я даже приподнялась на месте, не веря своим глазам, но быстро захлопнула рот, не зная, что и сказать.

Эмилю подали папку. Разумеется, он уже знал, какой приговор вынесет – с делом он ознакомился заблаговременно, ведь даже мне вчера предоставил информацию. И если бы я заглянула в бумаги, то сейчас не была бы так удивлена!

– Говорите, свидетель, – кивнул король.

Вперёд вышел худой старик с седыми волосами, зачёсанными назад. Хорошо одет, гладковыбрит и в целом выглядел здоровым, несмотря на преклонный возраст. Люди, не обладающие магическими способностями, жили намного меньше магов, чей срок жизни достигал трёх-четырёх столетий.

– Ваше величество, рад представиться. Диорх Икерс. Когда-то я служил боцманом на корабле «Сизая глубина», но после кораблекрушения частично потерял память – меня выбросило на берег и я сильно ударился затылком. События последнего года до несчастного случая стёрлись из моей головы. И вот неделю назад память ко мне наконец-то вернулась. Это было ужасно – вспомнить всё, что случилось, и я сразу осознал, кто был виновником кораблекрушения. Я тотчас подал в суд на Закира Герма. Я уверен в том, что именно он причастен к той ужасной трагедии двадцатилетней давности. Я своими глазами видел, как он спустил шлюпку, а через три минуты раздался взрыв – заложенный заранее взрывной артефакт пробил дно.

Он говорил уверенно и эмоционально, приковывал к себе внимание. И с каждым его словом Закир сжимался всё сильнее, и, казалось, кандалы на его руках только увеличивались в размерах.

– То есть вы не видели, как Закир Герм закладывал артефакт? – уточнил король.

Диорх поджал губы. Видимо, вопрос ему не понравился.

– Если бы я видел, как он закладывал, то остановил бы его, ваше величество! Я верноподданный Шейхина и против произвола.

Тоже логично. Не поспоришь.

– Позволите вопрос? – спросила я у короля, и после его кивка продолжила, обращаясь к Диорху: – Скажите, почему ваша память неожиданно проснулась за пару месяцев до окончания срока исковой давности?

– Видимо, во имя сохранения справедливости само мироздание помогает мне! – ни капли не смутился мужчина и выпрямился. – Неужели принцесса меня в чём-то подозревает?

Для свидетеля он ведёт себя удивительно дерзко. Это сразу насторожило, но ведь действует в рамках приличий, а подобная манера общения может быть лишь привычкой, а не намеренной провокацией.

– Принцесса вообще подозрительная натура, – парировала я, нахмурившись.

Эмиль пронзил меня пристальным взглядом, но расспрашивать не стал. Вместо этого обратился к «моему» моряку:

– Вам есть что дополнить, подсудимый?

Закир молчал. Разумеется, он не узнавал меня, но я узнавала в нём каждую черту. Это был самый добрейший человек из людей Шаха! Никогда не обижал меня, всегда рассказывал что-то весёлое и старался подбодрить. Если его сейчас отправят на плаху, я себе не прощу этого! Нужно что-то придумать.

– Что я могу сказать, ваше величество? – голос моряка звучал глухо и даже отстранённо, будто он сам не верил, что ему удастся избежать казни. – Я действительно был в шлюпке и спасся, но лишь потому, что меня высадили с корабля.

– Откуда тогда у тебя деньги? – прищурился Диорх.

Он молчал. Но я примерно догадывалась. Он очень быстро поступил на работу к Шаху, поэтому вполне возможно, что тот заплатил ему авансом – это частая практика у Шаха, чтобы сразу привязать к себе людей. Хитрый способ их удержать. Но кто бы знал, что для моряка он обернётся такой трагедией?

Я же приняла идиотское, но единственно важное для себя решение: если Эмиль вынесет обвинительный приговор, я помогу Закиру сбежать. Чего бы мне это ни стоило. Не так много в моей жизни людей, которыми я действительно дорожу, но этот моряк с добрыми глазами был одним из них.

– А как выжили вы, мистер Икерс? – спросила я у свидетеля. – В том ужасном кораблекрушении.

– Чудом, – положа руку на сердце, отозвался Диорх и глубоко вздохнул. – Схватился за корягу и меня прибило к берегу. К сожалению, я сильно ударился головой, поэтому долгое время не мог вспомнить, что произошло, лишь ранние события моей жизни были моим маяком в этом мраке.

И так картинно возвёл глаза к потолку, что хотелось потрясти его, выбивая настоящие показания. Как вообще работают дознаватели и терпят ложь?

– Ваше высочество, что вы думаете? – спросила Энриетта. – Кто виновен?

Разумеется, этот свидетель! Но сказать подобное я не могла. Нельзя бросаться обвинениями беспочвенно, это может только навредить дядюшке Закиру. Высказалась осторожно:

– Закир Герм не выглядит плохим человеком, разве не так? – я улыбнулась моряку. – Мне кажется, в этом деле слишком много неясных деталей. Тем более, срок исковой давности уже почти истёк… к чему ворошить прошлое?

– Почти – не считается, – встрял один из советников. – Соблюдение законов – основа правопорядка.

– Согласен, – кивнул Эмиль. – Закон – незыблемое табу. Что ж, раз все высказались, то скажу и я. Мой личный отдел расследований немного покопался в бумагах… На имя вашей жены, мистер Икерс, тоже пришла крупная сумма, только за месяц до кораблекрушения, поэтому никто и не обратил внимания на сей факт. Не бросаясь обвинениями, я лишь выстрою предположение, точно такое же, какое высказали вы в отношении Закира Герма.

Эмиль сделал паузу, дождавшись нужного эффекта: «мой» моряк воспрял духом, а вот Диорх напрягся. Его величество продолжил:

– Как боцман, вы имели доступ ко всему, что находилось на корабле, в отличие от обычного матроса, коим и служил Закир Герм. Его высадили в шлюпку, но лишь потому, что он не был согласен с курсом капитана. Курсом, который проложили вы. Сохранились письма капитана, – тут Эмилю вновь передали бумаги, – где он сомневался в том, что стоит слушаться вас и соглашаться на весьма скользкое дело. Какое именно – в письмах не говорится, но надеюсь, что вы нам поведаете об этом.

Я открыла рот. Улыбку было сдерживать трудно. Диорх весь надулся, словно сейчас лопнет, но молчал. Пока в итоге он не спросил:

– Почему же, если Закир был невиновен и его высадили заранее, он молчит, не защищается?

Ну же, дядюшка, защищайтесь! Но он продолжал молчать. Зато ответил Эмиль, махнув рукой лакею:

– Потому что на него наложили магическую клятву.

Тут в тронный зал вошёл мэтр Ояд. Без лишних слов он занялся моряком и быстро определил нужное магическое плетение – только целители могли их видеть и то, достигнув особого уровня мастерства. Подтвердив догадку короля, мэтр Ояд заключил, что клятва действительно есть, не одна, а даже две.

А о второй я догадывалась – она была от Шаха.

– Вы совершили нечто преступное, мистер Икерс, возможно, ограбили кого-то, передали что-то на другой корабль, дабы не привлекать к себе внимания в порту и с лёгкостью пройти проверку, – продолжил Эмиль. – Вот только ваш заказчик не был столь радушен, он приказал вам уничтожить корабль. Вы изначально были к этому готовы, поэтому и деньги поступили на счёт жены, а не на ваш. И пришли заранее. Вы взорвали мощный артефакт и пустили корабль ко дну вместе со всей командой. И не были уверены, что спасётесь. Ваше спасение – чистая случайность. Вас нашли через три дня, и по заключению целителей вы пробыли в море не больше суток. Значит, корабль взорвался не в день высадки Закира Герта, а лишь через два дня. И это главное свидетельство, оправдывающее подсудимого.

Захотелось захлопать в ладоши. Как Эмиль всё разложил по полочкам и спас чудесного человека!

– Это всё… – Диорх хотел воскликнуть «домыслы» или «ложь», но вовремя замолчал под строгим взглядом Эмиля. Порочить короля он не посмел.

– Другой вопрос, – продолжила Энриетта, – почему вы ждали двадцать лет, чтобы лишь сейчас обвинить его?

– О, и на этот вопрос я знаю ответ, – ухмыльнулся король. – Диорх промотал все деньги, которые заработал, и ему нужны новые. Узнав, что Закир Герм живёт неплохо, он решил тянуть из того деньги, сказав, что якобы знает, кто взорвал корабль. Подразумевал он, разумеется, спасшегося матроса. Закир же, уверенный в своей правоте, отказал. И вот результат.

Гениально! Можно я буду громко аплодировать его величеству? Это ведь не запрещается, да? А поцеловать его можно?

Дала себе мысленный подзатыльник. Вот не о том я думаю, не о том!

Эмиль спустился в зал. Двери открылись и вошёл герцог Манладский в сопровождении двух мужчин в тёмной форме. Его величество вынес вердикт:

– Освободить из-под стражи Закира Герма немедленно и снять с него все обвинения. Заключить под стражу Диорха Икерса по подозрению во взрыве корабля и убийстве двадцати трёх членов команды, а также за лжесвидетельство против Закира Герма и обман короны. На этом заседание окончено.

Обоих вывели из зала. Присутствующие с поклонами начали расходиться. Энриетта неожиданно подошла ко мне с улыбкой:

– Неплохо, ваше высочество. Я высоко оценила ваши ответы и выдержку.

– Это значит, что я прошла испытание?

Королева благосклонно кивнула и вместе со своей свитой покинула тронный зал. А ко мне приблизился король, заложив руки за спину.

– Вы очень тонко умеете чувствовать людей, ваше высочество, – сделал комплимент король, не подозревая, что я просто хотела защитить моряка, игравшего со мной в детстве. – И я рад, что вы решили довериться себе, не прибегая к заранее подготовленным ответам.

И этой похвалы я тоже не заслуживаю, ведь просто не успела. Щёки вспыхнули, и я невольно улыбнулась:

– Спасибо, ваше величество. Вы даже не представляете, какое впечатление вы произвели на меня сегодняшним слушанием. Лучшего короля для Шейхина и представить нельзя.

И ладно, что василиск. Человек-то хороший!

– Слышать подобное от вас – наивысшая радость, – улыбнулся Эмиль и взял мою руку в свою.

Положив ладонь на сгиб своего локтя, повёл на выход. Из тронного зала можно было попасть сразу в сад через небольшую веранду. На улице было как всегда жарко, и я с удовольствием подставила лицо летнему солнышку, наслаждаясь его тёплыми лучами.

– На самом деле, тот моряк тоже не чист. Есть подозрение, что он связан с Шахом – и деньги поступили с его подставных счетов.

– Шаха? – сделала я вид, что удивилась.

– Это теневой король Шейхина, – рассмеялся Эмиль. – Он контролирует уровень преступности, а я делаю вид, что не знаю о его существовании. Мелкие преступления – неизбежность, даже убийства порой случаются, но лучше контролировать и следить за одним человеком – Шахом – чем сразу за несколькими персонажами. К тому же, пока он один, не будет делёжки между преступными группировками, а значит, и не будет массовых убийств. Моего отца всё устраивало, и пока меня тоже.

– Ты поэтому его не наказал, того моряка? Не хочешь усложнять отношения с Шахом?

Эмиль воззрился на меня удивлённо. Я же сообразила, что говорю с ним на ты. Ужасно смутившись, я покраснела и затараторила:

– Простите! Это не то, что я хотела… ох, извините, какой пассаж! Я вовсе не… швах эредиз!

Тут Эмиль рассмеялся, так заливисто, что я вновь покраснела.

– Всё в порядке. Я удивился не этому, а тому, будто ты думаешь, что мне есть кого бояться. Это Шах должен переживать, как бы не усложнить свои отношения со мной. А насчёт того матроса… жизнь у него была не сладкая. Он одинок. К Шаху пошёл работать вынужденно, как я полагаю, из-за клятвы. Возраста он почтенного. В целом неплохой человек, так почему бы не дать ему прожить остаток жизни в достатке и комфорте?

– Всё-таки вы замечательный.

– Мне понравилось, как ты обращалась неформально, – смешливо посмотрел король.

Я отвела взгляд, как раз справа цвел шиповник, от кустов исходил очень приятный мягкий аромат. И вдруг я вспомнила…

– Ваше величество, у меня проблемы!

Если король и удивился, то не подал виду. Я продолжила:

– Я сказала вашей матушке, что утром сажала цветы, поэтому такая перепачканная. Но ведь вы знаете, что это не так. Она же в свою очередь решила устроить мне испытание… садоводством. Что делать?

Эмиль призадумался. Потом хмыкнул и протянул руку ко мне, но отдёрнул, осознав, что его действия выходят за рамки этикета.

– Я кое-что придумал. Но пока не скажу. Не волнуйтесь ни о чём, принцесса. Испытание лишь послезавтра. А завтра… что скажете на то, чтобы познакомиться с красотами Шейхина вместе?

Он приглашает меня на свидание? Ох, ваше величество, что же вы делаете со мной? Главное не показать, что я и сама отлично знакома с культурой родной страны…

– Разве вашему величеству можно отказать? – жеманно ответила я и почувствовала, как неестественно это прозвучало. Вздохнув, я кивнула и уже обычным тоном продолжила: – Мне было бы интересно посмотреть Шейхин.

– Тогда буду рад вам его показать.

Эмиль протянул руку и взял мою ладонь. Поднеся к губам, он медленно поцеловал руку через тонкую сетчатую перчатку, и я почувствовала, как вспыхнул каждый участок моего тела. Я распахнула глаза и с изумлением смотрела на Эмиля. Он тоже застыл, казалось, он почувствовал не меньший разряд, чем я. Мне ужасно хотелось податься к нему, приобнять, но… я не имела права.

Не забывай, Альмира, что он не твой жених. Он жених Вайлет. И пусть покойная принцесса уже не сможет претендовать на руку и сердце короля Шейхина, я не имею права надеяться на союз с королём. Это будет мезальянс, даже если Эмиль примет мою ложь.

Правитель отпустил мою руку и, неохотно отстранившись, покинул меня. Я ещё несколько секунд смотрела ему вслед зачарованно, а потом направилась во дворец. И, когда поднялась на второй этаж, услышала шум. Приблизившись к двери, за которой и разгорался скандал, я увидела жучка – Сапфир подглядывал через щёлку.

– Что происходит? – вздёрнула я бровь.

– Тише, не мешай! Там Асель с очередным женихом скандалит.

– Что за жених? – спросила я.

– Сказал же – очередной. Богатый толстосум. Третий за день. С тех пор, как они узнали, что Асель… м-м… в некотором роде свободна, к ней выстроилась целая очередь из претендующих на её руку и сердце. И вот я уже полдня наблюдаю за восхитительным шоу!

В этот момент двери распахнулись, да так сильно, что жучка прибило той самой дверью, из-за которой он и подглядывал – она с грохотом ударилась о стену. И из гостиной вылетел высокий, красивый блондин, хотя слишком молоденький. В руках он сжимал подраный букет. Лицо настолько раскраснелось, что пошло пятнами. Он бросил разъярённый взгляд на меня и… обошёл, так и не узнав во мне принцессу.

– Ну и самомнение… что за манеры! – фырчал парень, пока не отдалился настолько, что я его больше не слышала.

Сапфир осторожно вылез из-под двери и проверил крылышко – не сломано. Он крепче, чем кажется. Я же заглянула в гостиную – здесь, на Софе, сидела Асель и тяжело дышала. Вокруг валялись перевёрнутые стулья, ваза с цветами была опрокинута, а окно распахнуто настежь.

– Вы хотели выкинуть молодого человека в окно? – осторожно уточнила я, показываясь в проёме.

– Что? – недоумённо спросила Асель, обернулась к окну, а затем быстро поднялась и сделала книксен. – Доброго дня, ваше высочество.

– Доброго, – кивнула я и прошла вперёд, заложив руки за спину. – Что здесь произошло? Он вроде симпатичный.

– Симпатичный, – поморщилась девушка. – Вот только желания изъявлял… совсем не симпатичные. И сразу начал выдвигать условия. И это уже третий такой претендент за день. Невозможно их терпеть! Первый вообще был трёхсотлетний барон, который явно жил на остатки своей магии! – экспрессивно воскликнула Асель и рухнула на софу.

Одумавшись, вновь поднялась, и я ей великодушно указала обратно. Девушка опустилась быстро, не смея возражать. Я же закрыла окно и вернулась к ней. В этот момент мимо проходила служанка, и я попросила принести нам чаю. Сама же придвинулась к Асель.

– Совсем никто не понравился? – спросила участливо.

– Совсем, – шмыгнула носом Асель. – Ох, простите, ваше высочество, вы не должны выслушивать мои жалобы. Особенно вы.

– Боитесь, что я вновь скину вам кальян на голову? – весело уточнила я, и девушка расширила от удивления глаза.

– А вы хотите?

– Нет, – покачала я головой и широко улыбнулась. – Вы ведь понимаете, что это была не я? Я бы не посмела причинить вред такой милой девушке.

– Милой девушке, пришедшей к вам с угрозами, – вздохнула она. – Вы меня простите за моё недостойное поведение? Ревность застила мне глаза. К тому же, я неправильно истолковала поведение вдовствующей королевы и сейчас мне очень стыдно.

Мы помолчали. Нам как раз принесли чай, и горничная начала возвращать все стулья в исходное положение. Заодно занялась опрокинутой вазой и, вернув всё как было, вновь поставила в неё цветы. Мы с Асель молча следили за выверенными действиями служанки, которая никак не показала своё удивление или недовольство. Какой вышколенный персонал!

Наконец, когда она вышла, я произнесла:

– На самом деле, по канонам жанра, вы должны были строить мне козни – воплощать угрозы…

– Простите, что посмела тогда прийти в ваши покои и высказать своё мнение, – вновь вставила девушка, хотя я не собиралась возвращаться к этому разговору.

Но не могла не уточнить:

– Вы были уверены, что вдовствующая королева на вашей стороне?

– Не поймите меня неправильно, ваше высочество. Просто… наверное, я влюбилась не в Эмиля, а в мечту стать королевой. Я примерила на себя чужую жизнь – вашу жизнь. Когда вы явились, я испугалась и заревновала. Но мне до сих пор интересно… почему в тот раз вы так странно отвечали мне? Неужели вы совсем не хотите выходить замуж за его величество, что согласны были на мои козни?

Как жаль, что я не могу быть с ней до конца откровенной. Поэтому пришлось изворачиваться. Разгладив юбку, я посмотрела вниз.

– Видите ли, я не имела опыта разговора с любовницами своего жениха, – тут я нервно рассмеялась, и Асель улыбнулась. – И не знала, как себя вести.

– Вы меня крайне дезориентировали. Может, отсутствие у вас опыта – это больше плюс, чем минус? – Девушка подмигнула.

– Определённо! – рассмеялась я. – И я рада, что вы разрушили каноны и оказались не той, кем я вас представила. Просто с вашей красотой и родословной, вы вполне могли бы устроить мне совсем не сладкую жизнь, как в тех книгах, где всегда есть злая любовница, что мешает молодым.

Асель рассмеялась и кивнула. Потом, задумавшись, произнесла:

– Возможно, пользуйся я поддержкой вдовствующей императрицы, я бы попробовала устранить соперницу, но я ведь не самоубийца. Её величество чётко расставила приоритеты, и я быстро осознала своё место. Тем более, – Асель прикусила на мгновение губу, – вы оказались не такой, какой я вас представляла. Вы необычная. Хотя мы не так много общались. Я бы хотела, чтобы мы подружились.

– И уже вдвоём выставляли ваших женихов за дверь? – ужаснулась я, и теперь мы рассмеялись вместе. – Вы ведь знаете, что королева ищет для Эмиля другую невесту? Его первую невесту, – сделала я особый акцент на предпоследнем слове.

– Вы знаете? – удивлённо уточнила девушка и покачала головой. – Уверена, даже если она найдёт, это ничего не изменит. Я ведь вижу, как он смотрит на вас.

– Кто?

– Эмиль, – девушка закатила глаза. – На меня он никогда так не смотрел. В его взгляде всегда было либо безразличие, либо плотское желание. А к вам… он вами увлечён. Вы зажигаете его. Не знаю, как вам это удаётся. Вы ведь знакомы совсем ничего…

Мои щёки вспыхнули. Я тоже чувствовала нечто похожее к Эмилю. Не смотря на то что нас связывает так мало, я уже ищу его взглядом, да и сны снятся с его участием. Прикусив губу, я отвела взор и пожала плечами.

– Человеческие чувства не поддаются логике. Некоторые вспыхивают и гаснут, другие долго разгораются и горят всю жизнь…

– А некоторые вспыхивают и не угасают, если их поддерживать заботой и теплом, не подпуская дожди и сильные ветра, – улыбнулась Асель. – Уверена, ваше высочество, у вас будет именно так.

Искренность и откровенность девушки едва не вывели меня на эмоции – захотелось обнять её и поплакать вместе, но я сдержалась и вместо этого неожиданно предложила:

– Как насчёт того, чтобы самим поискать жениха?

Асель наградила меня удивлённым взглядом. Но она ещё даже не представляла всего масштаба бедствия…