Глава 13

Пообедали мы довольно быстро. Затем Тилья ушла в наши комнаты, а я решила немного прогуляться прежде, чем отправиться в кабинет ректора. Ждать, пока Ранфер откроет очередной портал, мне нисколько не хотелось.

Заодно я прихватила одну из книжек подруги, что она взяла вчера из библиотеки. На обложке значилось: “Диархан. История”. Чтение обещало быть скучным, но я не переживала по этому поводу. Будет полезно хоть немного узнать об истории города, в который мне довелось попасть.

Я вышла из высоких дверей академии, с удовольствием оглядываясь по сторонам. Над головой светило яркое солнце, впереди раскинулись живописные тропинки, с обеих сторон от которых росли аккуратно подстриженные кусты.

Мы с Тильей уже гуляли по этому парку, поэтому я смело двинулась в привычном направлении, выбрав свободную лавочку не слишком далеко от входа. Пару раз я встречала за очередным поворотом какую-нибудь влюбленную пару. Как правило, это были оборотни.

Как я это поняла?

Не только по обнаженному торсу парня. Ко всему прочему, влюбленные целовались так живо и горячо, что мне становилось стыдно. Про себя я даже пару раз усмехнулась: с таким рвением как бы кавалер даму вовсе не съел.

В общем, выбрав уголок потише, я села на скамейку и распахнула учебник.

Снова восхитилась тому, что прекрасно понимаю местную письменность, но довольно быстро втянулась в текст повествования и обо всем забыла.

От чтения меня отвлек чей-то гневный выдох. Я повернула голову и неожиданно встретилась взглядом с Джерилом Девоном.

Парень шел по дорожке чуть в стороне от моей лавочки. Я уже ждала, что он вот-вот завернет ко мне и снова начнется какая-то очередная неприятная сцена. Но неожиданно парень отвернулся и пошел дальше. А до меня вдруг дошло, что с ним что-то не так.

Под правым глазом синел внушительный фингал. Нижняя губа опухла, и тонкий кровоподтек окрасил подбородок. Дорогая куртка с вышивкой была немного помята, а один манжет и вовсе порван.

Джерил скрылся с моих глаз, будто нарочно больше не взглянув на меня ни разу. Его зубы были плотно сжаты. А мне лишь оставалось гадать, кто его так разукрасил и за что. Даже стало его немного жаль. Захотелось окликнуть и спросить, не нужна ли помощь. Но в этот момент в голове вспыхнуло воспоминание: Джерил нервно поправляет рубашку, скрывая обожженную ладонь, и Ранфер, смотрящий на меня, не отрываясь. Неспроста мне не понравился тогда этот его взгляд!

Встряхнула головой, отгоняя дурацкие мысли. Ну не мог же ректор академии избить студента, правда?

Комок застрял в горле. Я вновь посмотрела в книгу, не без труда находя место, на котором остановилась:

“Фиделиас Арктур основал собственную академию в триста седьмом году до Темного раскола. В то время он был одним из так называемых универсальных магов. Колдунов, способных превращаться в любое животное. Фиделиас начал набор студентов на один-единственный факультет — факультет общего волшебства. В те года оборотничество в зверей не было запрещено в стенах академии, и можно предположить, что под одной крышей в одно и то же время могли оказаться тигры, медведи, пантеры, волки, аисты и прочие животные. В таком виде они могли передвигаться между этажами и даже слушать лекции. Предположительно, именно в честь свободы и единения с природой Фиделиас принял решение обозначить кабинеты изображениями этих животных. А возможно, наоборот, в каждой аудитории учились соответствующие вывеске на двери звери. Тем самым могли попытаться избежать конфликта разных классов животных. Доподлинно это неизвестно до сих пор…”

— Ах во-о-от оно что! — усмехнулась вслух я, не сдержав эмоций.

Эти проклятые цифры на кабинетах не переставали сводить меня с ума. Но, когда стало ясно, что у них все же есть своя история и это не блажь сумасшедшего оборотня-основателя, мне, признаться, даже стало легче жить.

Я прочитала еще совсем небольшой кусок текста, а потом пролистала весь учебник до конца, но так и не нашла ответы на возникшие после чтения вопросы. Например, что такое “Темный раскол”? И куда делись универсальные оборотни, способные превращаться в кого угодно?

Пока оставался единственный самый простой вариант: записать эти вопросы в мысленную записную книжку и отложить до удобного момента. Там, в этой книжке, к слову, собрался уже довольно крупный список. И были в нем не только вопросы, но и, например, претензии к Ранферу. Что-то вроде: “Эй, почему у меня на теле какая-то огненная кожа, куратор Крас?” И еще один: “Вы меня поцелуете, куратор Крас?”

Но последний я пока твердо решила никогда не задавать.

Намереваясь продолжить чтение, я опустила голову, но меня снова отвлек странный звук. Оглядевшись по сторонам, я ничего не увидела. Вокруг были лишь кусты и пустые тропинки. И даже на скамейке в соседнем ряду, где еще недавно сидела целующаяся парочка, сейчас никого не было.

По ушам внезапно резанула слишком густая тишина. Еще недавно все здесь шуршало, пели птицы, где-то вдалеке разговаривали студенты. А сейчас не было вокруг ни звука. Только ветер еле слышно шелестел листвой.

Мне стало не по себе. Я поднялась на ноги, сунула книгу под мышку и направилась прочь из сада.

Вот только мне не удалось сделать больше ни шагу.

Ноги будто вмерзли в тропинку. Страх сковал легкие. Сердце бешено заколотилось.

Я хотела воскликнуть: “Что происходит?!”

Но с губ сорвалось только тихое шипение. Бесполезный и сиплый шепот.

Я не могла даже сглотнуть. Рот наполнился слюной, но я словно не управляла больше своей челюстью. Ничем не управляла…

Книга выпала на белую шестиугольную плитку и осталась лежать на ней ярким алым пятном возле моих туфель. Маленьких кожаных балеток без каблука, которые я позаимствовала у Девонов.

За спиной послышались шаги. Тихие, как шелест савана по крышке гроба.

Фш-фш-фш…

А я не могла повернуть голову! Не могла посмотреть, кто идет за мной. Кто…

…хочет убить меня.

Сердце забилось словно в предсмертной агонии. Словно пыталось вырваться из клетки ребер и убежать прочь, оставив тут меня — свою бесполезную оболочку.

Фш-фш-фш…

Он шаркал ногами. Зачем? Зачем?!

Кровавый оборотень.

Понимание этой простой мысли резануло, как ножом.

В академии Арктур — кровавый маг! И он пришел за мной.

Я стала лихорадочно пытаться сбросить с себя оковы чужой магии. Как там говорил профессор Лафт: “Нужно перенаправить вектор чужой магии. Вы не должны использовать свою…”

Я не умею колдовать, но мне это и не нужно. Мне необходимо лишь почувствовать чужое воздействие.

Вдох-выдох.

Я закрыла глаза и напряглась изо всех сил.

Вдох-выдох.

Фш-фш-фш…

Ничего не выходило!!!

В этот момент шаги остановились, и я поняла, что монстр стоит прямо у меня за спиной. Я слышала его прерывистое сопение, словно он только что бежал. Словно захлебывался воздухом.

А затем он наклонился, и я почувствовала, как волосы на затылке шевелятся от его дыхания.

Я знала, что это дыхание самой смерти.

Перед глазами пролетели события всех последних дней. Прямо сейчас, пока я настойчиво пыталась сдвинуться с места, в голове вспыхивали воспоминания.

Дом Девонов, побег, академия, экзамены, Тилья, занятия с Ранфером.

Ранфер.

Ранфер.

Ранфер…

Я думала, что умру. И хотела увидеть его перед смертью. Последний раз.

Это казалось странным, но мне ни разу не пришло в голову вспомнить свою квартиру в Москве и Рому с его бутылкой из-под свадебного шампанского. Он стерся из памяти как нечто настолько мелкое и ничтожное, о чем не принято вспоминать. Как укус комара. Кто будет вспоминать укус комара? Закрывать глаза и представлять, как маленький носик входит в плоть, проникает под кожу, одновременно впрыскивая немного анестезирующей слюны, от которой потом так чешется кожа.

Нет, никто этого не вспоминает, потому что всем плевать на комара. Разобраться бы с чесоткой, и делу конец.

Точно так же Рома больше не занимал в моих мыслях ни единого уголка. Только где-то глубоко внутри осталась рана от предательства. Но я больше не связывала ее с бывшим женихом. Она будто существовала вне его персоны.

Все эти мысли пронеслись в голове, как ветер. Быстро и неумолимо. Пронеслись и исчезли.

Остался лишь маньяк за спиной. И кровавая магия, которой я ничего не могу противопоставить.

Совершенно ничего.

В этот момент что-то произошло.

Раздался какой-то шорох, и я почувствовала, как дыхание за спиной отдаляется. Словно что-то напугало монстра.

Я быстро подняла взгляд вперед и не поверила своим глазам. На соседней тропинке за кустами медленно вышагивал по саду огромный белый волк. Он свернул прямо ко мне и неторопливо приблизился.

Тот самый волк, которого я помнила… Чья шерсть была такой мягкой на ощупь, и чьи клыки так сильно напугали меня.

— Ранфер… — прошептала я, и слезы полились по щекам.

Я упала на колени, понимая, что никакая сила больше не держит меня.

Плечи беззвучно дрожали.

— Что случилось?! — тут же раздался обеспокоенный голос.

И рядом со мной на колени опустился мужчина. Не волк.

Знакомый запах окутал едва уловимой вуалью. Горячие сильные руки сомкнулись за спиной, а я прижалась щекой к широкой груди, за которой так спокойно билось сердце.

Было сложно вымолвить даже слово. Будто они все застряли в горле, сдавленном спазмом.

— Что случилось, лисичка? — прошептал он, зарывшись пальцами у меня в волосах, прижимая к себе. — Ты задержалась. Я не нашел тебя в комнате и пошел по твоему следу. Почему ты плачешь?..

Тихий голос проникал в меня, пронизывал насквозь, залечивая раны, нанесенные страхом.

— На меня напал кровавый маг, — хрипло проговорила я, посмотрев на Ранфера.

— Что? — выдохнул он и тут же осмотрелся по сторонам. — Проклятье, раз это волк, мы его уже не найдем. Он наверняка скрылся. Ты видела его? Знаешь, как он выглядит?

Я покачала головой.

Ранфер нахмурился.

— Подожди минуту. — Ловким движением руки он открыл черную дыру портала и рявкнул: — Харен, обследовать территорию академии! Срочно! Здесь был кровавый маг!

— Слушаюсь, альфа, — раздался ответ.

Уже через мгновение рядом с нами стоял еще один оборотень. Хмурый, но не грозный. Под густыми бровями сверкали серьезные каре-желтые глаза. Длинные стальные волосы с проблесками седины были убраны в низкий хвост.

А в следующий миг на наших глазах он обратился в волка. С такой же матеро-серой шкурой с проблесками седины.

В этот раз я обратила внимание, что вся одежда Харена исчезла вместе с человеческим обликом.

На Ранфере же после превращения, наоборот, оказались надеты низкие брюки, подпоясанные ремнем.

— Куда девается и как возвращается ваша одежда? — громко сглотнув, спросила я, не сводя глаз с безупречных кубиков пресса своего куратора.

Харен в это время вынюхивал все вокруг как заправская ищейка. А затем просто скрылся с глаз.

— В смысле? — еле заметно улыбнулся Ранфер.

— Ну… почему она не рвется во время превращения? Откуда потом появляется?

Улыбка оборотня окончательно оформилась.

Я же в это время поднялась на ноги и, наконец, смогла свободно вздохнуть. Без страха, что сердце вот-вот разорвется. В висках все еще стучало, но теперь мне скорее было жаль, что нельзя вечность сидеть в объятиях оборотня.

— Это частичная телепортация, — ответил мужчина. — Довольно сложный предмет. Необходимо через микропортал переместить все детали одежды, скажем, в собственный шкаф. А затем вернуть их обратно таким образом, чтобы они зафиксировались в надетом положении.

— Звучит нереально, — проговорила я с полуулыбкой.

— Практически так и есть, — усмехнулся оборотень. — Поэтому я сейчас без рубашки. У меня вечно проблема с рукавами.

Он развел руки в стороны и весело посмотрел на меня.

Сейчас это был совсем другой Ранфер. Не тот, к которому я привыкла, не тот, который меня отталкивал, держа на расстоянии. И даже не тот, который целовал меня, сводя с ума своей близостью.

Стало вдруг ясно, что именно таким, как сейчас, альфу оборотней видят друзья. Те, кого он считает своими близкими. И мне вдруг нестерпимо захотелось оказаться в их числе.

— Проблема с рукавами? — переспросила я, давя улыбку. — Так, может, это к лучшему? По-моему, так тебе больше идет.

Сейчас впору было шлепнуть себя по губам и покраснеть. Иногда как вырвется что-нибудь изо рта, так потом и не поймаешь!

— Что? — брови мужчины взлетели вверх. А полные губы еще сильнее растянулись. — Это что сейчас было, комплимент моему голому торсу?

— Нет, вам показалось, куратор Крас, — фыркнула я и вытянула губы в трубочку, чтобы не засмеяться. — Хорошая сегодня погода, правда? Может, позанимаемся на свежем воздухе?

Ранфер продолжал улыбаться, не сводя с меня ярко-голубого взгляда.

— Неплохая идея, — ответил он через пару секунд. — Нам придется прозаниматься до самого вечера, поэтому в свежем воздухе есть смысл.

С этими словами он махнул рукой вперед и вправо и проговорил:

— Вот там есть широкая беседка для преподавателей. Студенты там не ходят, мешать нам не будут. Но вообще, если ты перенервничала после нападения, мы можем отложить занятие.

В этот момент он немного нахмурился, снова превращаясь в знакомого мне отстраненного профессора.

— Но вы должны помнить, что чем дольше мы тянем, тем опаснее становится ситуация. Ваша магия вот-вот…

— Ну сколько можно, а? — резко развернулась я, не в силах больше это слушать.

Ранфер так и застыл с открытым ртом.

— Что, что я не так сказал?

У него был такой виноватый вид, что с меня мигом слетела вся спесь.

— Сколько можно звать меня то на “ты”, то на “вы”? — уже гораздо спокойнее спросила я.

Оборотень глубоко вздохнул и вдруг… извинился.

— Прошу прощения. Я… мне сложно переключаться с того странного отношения, которое у меня к вам сложилось, на дистанцию “преподаватель — студентка”. Но я постараюсь. Больше никаких промахов, Алексеева. Больше никаких…

В этот момент я так разозлилась, что, сжав кулаки, сделала несколько шагов вперед. А затем, обхватив ладонями лицо мужчины, по-хозяйски закрыла ему рот поцелуем.

Секунды текли одна за другой. Медленно и тягуче. Стучали в ушах, отмеряли бесконечность, во время которой я тонула в руках Ранфера.

В тот же миг, как наши губы соприкоснулись, он обнял меня, прижав к себе с такой силой, что у меня воздух вышибло из груди. Но я не издала ни звука. Мне было так ослепительно хорошо, что становилось даже страшно.

Оборотень тяжело и отрывисто дышал. Одной рукой зарылся у меня в волосах, второй поглаживал спину, поясницу, спускаясь все ниже к бедрам.

Я была готова закричать. Мне было слишком хорошо, чтобы все это назвать просто игрой.

Стук его сердца под горячей кожей, дыхание, жар тела под моими пальцами…

Пульс участился, где-то внизу живота проснулся такой древний и сильный голод, какого я не испытывала, кажется, никогда в жизни.

Но в какой-то момент я резко отстранилась от мужчины и, почти задыхаясь, проговорила:

— Это ничего не значит!

— Конечно, — вопреки ожиданиям тут же кивнул Ранфер. Только дикий блеск в глазах выдавал, что он вовсе не так спокоен, как кажется.

— Это все для того, чтобы ты называл меня на “ты” и по имени, — пролепетала я какую-то глупость.

— Само собой, — слишком уж быстро повторил мужчина, сложил руки за спиной и направился вперед по тропинке. — Догоняй, Лена. У нас впереди долгий день.

— Блин. Блин, блин, блин… — процедила я сквозь зубы, пытаясь унять дрожь в ногах. А затем, когда мне это вроде бы удалось, направилась следом за ректором.

Почему я остановилась? Ведь все во мне тянется к этому человеку.

Нечеловеку…

Казалось, пусть бы хоть трава не росла, зато мне было бы хорошо.

Но нет. Я слишком хотела знать правду. Понимать, что происходит вокруг. А Ранфер то и дело лишь подкидывал мне новых вопросов, пытаясь использовать в своей игре против людей. Вдруг мое расположение ему нужно лишь для этого?

Было бы слишком болезненно узнать, что сама по себе я ни капельки не нужна альфе Темного Диархана. Что бы на самом деле это ни значило.

— Ранфер, расскажи мне про универсальных оборотней! — воскликнула я, чтобы немного отвлечься, а заодно и узнать что-нибудь полезное.

— Где ты успела об этом услышать? — приподнял бровь мужчина.

— В учебнике по истории Диархана.

— Ясно. А я почему-то решил, что тебе будет очень скучно идти в библиотеку.

Я прикусила губу, скрывая, что мне и впрямь было скучно.

Мы прошли по более узкой тропинке, сворачивая в сторону сада. Вход был закрыт на символический ремешок, накинутый узлом на колышек.

— Это сторона преподавателей, — пояснил мужчина. — Сюда запрещено входить студентам.

— О, как это выгодно для меня, — улыбнулась я. — Так что там с универсальными оборотнями?

— В своем роде универсальные оборотни — это и не оборотни вовсе, — задумчиво произнес Ранфер, потирая подбородок.

— Как это?

— Это сейчас их зовут оборотнями, по аналогии с нами. Но, по сути, много лет назад это были простые маги. Люди, способные превращаться в любого зверя. Удивительное умение.

— Люди? Значит, основатель академии Арктур был человеком? — не понимала я. — Тогда почему же все зовут его оборотнем?

— Потому что теперь люди отвергают саму мысль о том, что превращение в зверя — это нормально, — ответил Ранфер, когда впереди показалась красивая беседка из белого камня. — А тогда, много веков назад, колдуны и колдуньи жили в большем единении с природой, чем сейчас.

— А как же вышло, что все колдуны потеряли возможность превращаться в зверей? И почему теперь осталась способность только обратиться в волка?

Ранфер перевел на меня потемневший взгляд.

— Это долгая и запутанная история, Лена.

В этот момент мы вошли в беседку и сели на скамейки друг напротив друга. Признаться, мне хотелось, чтобы мужчина посадил меня рядом с собой, чтобы протянул руку и заставил опуститься рядом. Но вряд ли это было правильно.

— Я готова послушать.

— Что ж. Думаю, тебе стоит знать правду, — мрачно кивнул он, и я почувствовала, как по спине пробежала волна дрожи.

Что-то не так было с этой историей, раз даже альфа оборотней не слишком-то желал ее рассказывать.

— В первую очередь ты должна понять, почему я сказал, что универсальными были не оборотни, а простые маги. В то время понятия оборотень еще не существовало. Ведь оборотень — этот тот, кто оборачивается не по своей воле. Сегодня каждый из оборотней связан проклятием духа луны. И в полнолуние мы теряем способность выглядеть как люди. Да, многие из нас научились обходить это проклятье. Превозмогать его с помощью собственной внутренней силы. Но таких единицы. Остальные каждое полнолуние становятся рабами своей второй натуры.

Ранфер умолк, очевидно, давая мне время свыкнуться и переварить полученную информацию.

— Как же получилось, что дух луны проклял магов? — пока у меня не было ни единого предположения на этот счет.

— Не всех, — ответил мужчина. — В те далекие времена от основной массы колдунов, что по своему желанию выбирали себе любимого зверя, откололись те, что почитали волков. Они не просто организовали собственное общество, но и создали культ этих зверей. Шло время, и волчьи маги все больше отделялись от остальных. Они привносили в движение идеологию, обожествление своих звериных аватаров. И с каждым годом число их последователей росло. Их прозвали Лютыми за жестокость и агрессию, которую они проявляли к другим колдунам и особенно к людям, вообще лишенным магии. Постепенно раскол стал настолько сильным, что привычная жизнь колдунов королевства изменилась. Лютые уходили в леса, подальше от людей и других магов. Они все чаще и дольше находились в облике волков и все реже возвращались к нормальному существованию. Многие из них вовсе приняли решение остаться волками навсегда. Примерно в это время среди них появились любители человечины. Лютые признавали в себе главенство дикой природы. По их словам, хищники должны убивать слабейших, а волки издревле нападали на людей, если те забредали в лес.

— Так вот откуда произошел Кровавый клан? — ахнула я. — Значит, корни его еще из культа Лютых?

Ранфер пожал плечами.

— Возможно. Это было слишком давно. Какие оправдания у членов Кровавого клана на сегодняшний день, мне неизвестно.

— Ну да, конечно, — кивнула я. — Продолжай, пожалуйста. Что было дальше?

— А дальше начались жестокие нападения волков на людей. Они не выбирали себе жертв. Убивали и других магов, и тех, кто был лишен волшебства. Последние, конечно, страдали чаще, поскольку не могли себя защитить. И однажды, когда над королевством взошла очередная полная луна, Лютые вышли из леса. Они обернулись лишь наполовину, чтобы иметь возможность применять магию и убивать не только людей, но и колдунов. Это была огромная армия полуволков, готовая рвать и убивать ради утоления своего звериного голода. В тот день луна окрасилась кровью, но волки так и не дошли до Диархана. На подступах к городу их ждала армия защитников. Остальные волшебники приготовились вступить в бой и умереть, но не пустить чудовищ в город к своим женам и детям. К людям, которые не могли защититься. Их было меньше, но они не испугались.

С каждым словом Ранфера я понимала, что все сильнее хочу услышать развязку. Его рассказ полностью поглотил меня, я буквально боялась лишний раз вздохнуть, чтобы не пропустить чего-нибудь важного.

— Однако битвы не произошло, — продолжал альфа. — На подступах к Диархану кровавая луна вспыхнула и окрасила небо и ночную тьму в красный цвет. Все Лютые, наполовину бывшие животными, обратились полностью. И, что самое удивительное, не смогли вновь стать людьми. Им оставалось драться лишь в теле волков. Хищниками, которым недоступна магия. Таким образом, защитники Диархана победили, даже не начав сражение. Они окружили нападающих кольцами стихий и поместили в тюрьмы города, где те снова смогли стать людьми лишь на следующий день. Колдуны, оборонявшие город, дали клятву, что никогда не будут применять магию оборота. И не примут облик ни одного животного в мире, чтобы подобная история не повторилась вновь.

— Какая печальная история…

— Это еще не все, — покачал головой Ранфер. — Всех Лютых, что стали оборотнями-волками, казнили. Но в лесах остались их дети и жены. Те, кто не пожелал выйти на бой. Их пощадили. И они основали свой собственный город, названный Темным Диарханом. В нем сейчас живем мы, их потомки. — Оборотень бросил на меня острый взгляд. — Прошло много веков с тех пор. Человеческие жертвы запрещены, оборотни уже давно не те, что были когда-то. Мы не хотим ни войны, ни жестокости. Звериное начало в нас никогда не преобладало. Но злодеяния предков не исправить одним желанием. И каждое полнолуние мы продолжаем нести свое наказание.

Несколько минут я молчала, пытаясь осознать, как отношусь ко всей этой истории. Это было чудовищно, конечно. И человеческий страх можно было понять. С другой стороны, люди тоже давно перестали быть несчастными жертвами.

— А что случилось с остальными магами? — спросила я тогда. — Теми, кто умел перевоплощаться в животных, но поклялся этого не делать? Ведь прошло много времени, теперь запрет наверняка не действует.

Ранфер покачал головой.

— Клятва все еще действует просто потому, что со временем люди абсолютно утратили способность перевоплощаться. Теперь это невозможно. И это еще сильнее увеличивает между нами пропасть.

— Ясно, жаль, конечно. Но есть над чем подумать.

— Главное, обдумай все хорошо, Лена, — тихо сказал он. — Сейчас такое время, что именно мы не желаем войны. Но очень скоро может случиться так, что ее будет не избежать.

— А что требуется от меня, Ранфер? — нахмурившись, проговорила я.

Снова где-то внутри вспыхнуло ощущение, что я нужна ему лишь как механизм для предотвращения конфликта.

“А что будет потом, куратор Крас?”

Мужчина вздохнул и улыбнулся, снял с головы ленту, стягивающую волосы, и встряхнул головой.

Белые, как лунный свет, пряди рассыпались по лицу, заставив меня задержать дыхание.

Голубые глаза, опущенные вниз, чуть светились. На губах играла странная, таинственная полуулыбка.

— Тебе нужно для начала научиться магии, Лена. Давай начнем там, где закончили в прошлый раз.

— С удовольствием, — кивнула я, поерзав на скамейке от нетерпения.

Может, в этот раз у меня, наконец-то, что-нибудь получится? Может, сейчас окажется, что я — настоящий маг, а не только на словах.

Мне с детства хотелось ощутить волшебство. Хотелось поверить, что существует не только наша серая, в меру суровая реальность, но и что-то другое. Более яркое, более непредсказуемое.

С этой точки зрения интересно было десяток-другой веков назад. Громыхнул над головой гром, ударила молния. А ты сидишь в своей лачуге и представляешь, как дерутся боги на небесах. Или еще: снарядил ладью в добрый путь и поплыл на ней исследовать новые берега, которые никто и никогда не видел. Что там на них? Может быть, высокие замки эльфов или драконьи копи. А может, горы, под которыми добывают руду бородатые гномы.

Однако с годами, как и у всех, моя детская вера в волшебство рушилась. Дед Мороз оказался вымыслом, Баба-яга вовсе не жила в центре леса за окном, а водяного в канале имени Москвы никто и никогда не видел.

Но вот теперь я в другом мире, который оказался гораздо более реальным, чем все прошлые фантазии. Вот только здесь на пороге война, и, кажется, я ждала от сказки вовсе не этого.

— В прошлый раз мы должны были потренироваться в телепатии, — проговорил Ранфер. — С этим направлением точно так же, как и с остальными. Если не получится сейчас, это не значит, что у тебя нет дара. Возможно, получится со временем.

— Ты сейчас заранее готовишь меня к поражению, правильно я понимаю? — прищурилась я, и Ранфер неожиданно усмехнулся.

— Да, похоже. Прости. Видимо, я тоже волнуюсь. Время уходит.

Затем он вздохнул, на миг сжал челюсти и без всякого веселья продолжил:

— Давай начнем. Телепатия предполагает чтение мыслей разной степени сложности. Самое простое — это чтение желаний, которые не оформились во фразу либо оформились не до конца. Например, закрой глаза, представь, что твоя голова — это дом, двери и окна которого открыты настежь.

Закрыла, пытаясь сделать то, что требовалось, хотя это и казалось странным.

Я вообще всегда была довольно покладистой ученицей, хотя и местами ленивой.

— Представь, что между окнами и дверьми гуляет ветер.

Я кивнула, давая понять, что вроде все готово.

— Отлично. А теперь представь в центре дома на столе какой-нибудь фрукт. Не называй его даже мысленно. Просто представь.

Я снова кивнула, мгновенно визуализировав простой апельсин.

— Это что-то круглое и оранжевое, — тут же ответил Ранфер. — Размером с яблоко. Но я такого фрукта не знаю.

Я тут же открыла глаза, не поверив своим ушам.

— Ты не знаешь, что такое а…

— Тихо, — мужчина тут же прижал к моим губам палец, а я вздрогнула всем телом.

Впрочем, взгляд Ранфера мимолетно скользнул по моим губам, и оборотень тут же отвернулся, убрав руку.

Но я успела заметить, как мужчина задержал дыхание и как дернулся кадык на мускулистой шее, когда он сглотнул.

У меня мурашки пробежали по спине.

— Он называется апельсин? — спросил Ранфер спокойно.

— Да, как ты узнал? У вас все же есть такие фрукты?

— Нет, я услышал у тебя в голове твой голос.

— Но… звучит очень просто, — не могла поверить я. — Мне вот что-то чужие голоса в головах не слышались никогда.

— Это непросто, — покачал головой мужчина. — У меня так быстро получилось, потому что ты ослабила все природные барьеры в своей голове. Я не зря просил тебя представить дом с открытыми настежь окнами и дверями. Это сделало тебя такой же открытой.

Я тут же мысленно позахлопывала все двери, еще и усилив эффект выдуманными звуками щелкающих замков.

Оборотень усмехнулся.

— Ну вот. Теперь я ничего не вижу, Лена.

Я едва не бросила в ответ: “Слава богу”. Еще не хватало, чтобы он разглядел там что-нибудь лишнее, вроде моих фантазий о дедушке Морозе, Бабушке- яге и Ранфере, целующем меня прямо на этой скамейке.

— Хорошо, — снова проговорил оборотень, вдруг наклонившись вперед и взяв меня за руку. — Теперь твоя очередь.

Глубокие голубые глаза широко распахнулись, увлекая, маня в свою глубину. На самое дно.

— Что я должна сделать? — спросила резко осипшим голосом.

— Мой дом открыт для тебя, — мягко сказал он, и по позвоночнику прокатилась волна дрожи. Ничего не могла с собой поделать. Я слышала в этой фразе слишком яркую двусмысленность. — Тебе нужно войти внутрь и увидеть, что за животное сидит в самом центре.

Моя ладонь все еще лежала в его руках, и это нервировало. Сквозь кожу там, где он касался меня, словно проникали маленькие иголки. Они растворялись в крови, повышали температуру тела.

Я закрыла глаза, попытавшись представить, что вхожу в “его дом”. Окна и двери открыты. Ветер играет короткими шторами…

Я шла глубже, стараясь увидеть впереди что-то важное. Что-то очень-очень нужное.

Но это было слишком сложно.

— Может, это белый волк? — спросила я наконец, когда у меня уже начали побаливать виски.

Ранфер покачал головой и глубоко вздохнул.

— Нет, Лена. Ты пользуешься логикой, а не телепатией.

— Я пользуюсь, чем могу, — выдохнула в ответ.

Опять ничего не получалось.

— Попробуй еще раз, — жестко сказал он. — Давай. Ты входишь в дом. Вокруг пусто и нет ни одного предмета мебели. И только посреди комнаты на полу…

Мы пробовали это упражнение еще раз десять. И раз за разом ничего не выходило.

В какой-то момент я вскочила с лавки и громко бросила:

— Я больше так не могу! Все. Устала.

Никак не могла взять в толк, как Ранферу удавалось так долго возиться со мной и не начать психовать.

— Хорошо, — кивнул он и тоже встал.

Он не показывал разочарования или недовольства. Но я знала, что все это присутствует внутри него, хоть красивое лицо и было столь же бесстрастным, как прежде, а плотно сжатые губы пытались улыбаться.

— Ладно. Продолжим завтра утром, — сказал мужчина, уже открывая портал. — Насчет сегодняшнего нападения. Ты должна понимать, что оно может повториться. Кожа огня будет защищать тебя, но этого недостаточно. А потому я предупреждаю тебя: не гуляй в одиночестве. Пусть рядом с тобой всегда будет хотя бы один человек или оборотень. Кровавый маг способен воздействовать на разум лишь одного объекта. Поэтому он вряд ли будет нападать на нескольких. А лучше будь осторожна и…

— …вовсе никуда не выходи из комнаты, — закончила я, скривившись. — Кстати, значит, кожа огня — это все же ваших рук дело, куратор Крас?

Ранфер вздохнул, и в уголках его губ заиграла знакомая полуулыбка.

— Я буду присматривать за тобой, Елена Алексеева, — чуть прищурившись, ответил он, а в следующий миг меня утянула пасть портала.

Через пару пренеприятнейших мгновений я оказалась у себя в комнате.

Дело шло к вечеру. Тилья уже нетерпеливо ждала меня.

— Ну? Получилось что-нибудь? — спросила она с дружеской надеждой.

Я уже рассказала ей, что маг из меня аховый и всех моих способностей хватает лишь на то, чтобы показывать детишкам фокусы из пальцев. А по правде сказать, всего один фокус с отрыванием большого пальца, и тот дети в основном сами умеют делать.

— Нет, я все так же бесполезна, как и прежде.

— О, не говори так!..

Мы еще немного поболтали, потом поужинали, а затем пора было ложиться спать.

Тиль ушла к себе, а я разделась, распустила волосы и взяла одну из ночнушек студентки академии. Все они были голубого цвета. Как небо. А внизу располагался тот самый герб, что был выложен мозаикой при входе в главный холл Арктур. Девушка, опирающаяся спиной о белого волка.

Очень странное изображение, в котором я теперь видела исключительно себя и ректора академии.

Правда, после рассказа Ранфера о Лютых, я взглянула на герб немного иначе. Мне стало интересно: в какое время у академии появился этот символ? В годы основания ее Фиделиасом Арктуром или позже? Ведь если в годы основания, то что означает этот волк? Почему нет изображения остальных зверей? Значит ли это, что сам Фиделиас придерживался идеи превосходства волков над людьми и остальными зверями?

Впрочем, вряд ли сейчас это было важно.

Я натянула ночнушку через голову и обнаружила, что она значительно меньше предыдущей, которую я отправила в стирку. Она была у́же и едва прикрывала бедра.

Впрочем, мне было вполне комфортно и так.

Я села напротив огромного волшебного зеркала, из которого когда-то появился Ранфер, а сейчас на меня смотрело исключительно мое отражение. Взяла расческу, которую мне любезно подарила Тилья, и стала задумчиво расчесываться.

Перед глазами проносились события последнего дня. Вспоминала всю информацию, которую удалось узнать об убийствах. Снова пыталась найти зацепку.

В какой-то момент я встала в тупик и решила спросить совета у подруги. Что она думает обо всем этом?

— Тиль! — крикнула я, надеясь, что девушка еще не легла.

— Я сплю.

“Значит, еще не уснула”, — улыбнулась я.

— Тиль, как думаешь, а что, если убийца — человек?

Несколько секунд из соседней комнаты не доносилось ни звука. А затем девушка ответила:

— Знаешь, не пойми меня превратно. Я хотела бы, чтобы это оказался человек. Но на телах бедных девушек были волчьи следы! И явно не только физические, иначе на это давно уже обратили бы внимание.

— А есть еще какие-то следы, кроме ранений? — удивилась я.

— Да, — раздался приглушенный ответ, как будто девушка перевернулась на другой бок. — Есть какие-то следы аур, которые оставляют люди и оборотни, прикасаясь к чему-либо. Это некий уникальный знак. Я не очень в этом разбираюсь, наверно, Ольтер подсказал бы лучше.

— Действительно, жалко, что его сейчас нет с нами, — весело ответила я, уже представляя, как краснеет Тиль от мысли, что парень мог бы оказаться ночью возле ее кровати.

— Ага, — раздался ее заметно притихший голос.

И все же, несмотря на слова Тильи, мне не верилось, что все так просто. Вот вам труп, будто специально исполосованный когтями оборотня. Вот вам след ауры. Идите берите преступника. Почему же тогда его до сих пор не нашли?

— А что, если кто-то нарочно подделывает следы? Что, если убийца специально прикидывается оборотнем? — спросила я тогда.

— Не знаю, Лена. Наверно, это возможно. А сейчас, если ты не против, я буду спать.

— Ла-а-адно, — протянула я. — Спокойной ночи.

— Светлой луны, Лена, — сонно бросила девушка и замолчала.

Я тоже легла, но заснуть не получалось. Разные мысли лезли в голову, снова слишком яркие воспоминания прошедшего дня будоражили фантазию.

Наконец, через час бесполезного елозенья по постели я встала и вновь подошла к старому зеркалу. На этот раз меня занимал вопрос, каким образом Ранфер выбрался из него в ту первую ночь и почему не приходил больше ни разу. Мне было совершенно нечем заняться, а потому я наклонилась к стеклу и начала его изучать, тихонько постукивая по раме. Пальцы скользили по металлическим завиткам, а взгляд пытался выцепить хоть малейшую странность.

В какой-то момент я даже так осмелела, что тихо прошептала в отражение:

— Ранфе-е-ер!..

Коснулась щекой холодного стекла и вдруг провалилась в ртутное нутро старого зеркала.

Выдохнула я, уже когда оказалась в жесткой мужской хватке. Чьи-то пальцы сдавили плечи, больно впились в кожу.

Первые несколько мгновений я не могла понять, что происходит. Голова кружилась так, словно я вновь побывала в очередном чавкающем портале.

Я поежилась, сбрасывая с себя невидимую пространственную “слюну”, в которой, мне казалось, я увязла с головы до ног. А затем открыла глаза.

— Какого хрена ты творишь, Лена? — прорычал Ранфер, неплохо так меня встряхнув. — Я думал, ты — убийца!

— Индюк тоже думал, что плавает, пока вода не закипела, — кашлянула я, окончательно приходя в себя. — Хватит меня трясти!

Оборотень не убрал руки, но трясти перестал.

— Отвечай, что ты тут делаешь и как вообще ты тут оказалась?

Он посмотрел мне через плечо, и я обернулась, проследив за этим взглядом.

Прямо у меня за спиной стояло точно такое же огромное напольное зеркало, как и в нашей с Тильей комнате. А еще я поняла, что нахожусь в спальне. А Ранфер… полуголый.

На мужчине были одни короткие домашние шорты, которые я бы назвала не иначе как обыкновенными трусами-боксерами.

Справа от мужчины оказалось полукруглое распахнутое окно с бордовыми занавесками. А рядом стояла широкая кровать с массивным каменным изголовьем, на котором были умело вырезаны лес, река, стая волков и огромная луна.

Я вообще впервые в жизни видела каменную кровать. Черно-серого цвета с белыми прожилками, она казалась ужасно холодной. Однако высокий белый матрас, ворох одеял и отглаженная, блестящая шелком простыня мгновенно устраняли этот мрачный эффект.

— Ты спал? — громко сглотнув, спросила я.

И скользнула взглядом по его обнаженному торсу. По бугрящимся мышцам, по четко очерченному рельефу загорелой, сияющей в свете камина кожи.

Снова сглотнула. В ушах застучал пульс. К щекам прилила краска.

Мне было ужасно стыдно, но взгляд то и дело норовил опуститься ниже.

Ранфер прищурился.

— Нет, я бегал, — возмущенно выдохнул он. Затем махнул рукой в сторону своей растрепанной постели и добавил: — А сейчас отжиматься начну. Смотреть будешь?

— Ага, — тут же кивнула я, широко улыбнувшись.

Оборотень закатил глаза, а затем склонил голову набок, снова взглянув на меня.

На дне кристально-голубых глаз мне снова почудились язычки газового пламени. По позвоночнику прокатилась легкая дрожь.

— Милая Лена, в таких случаях лучше не наблюдать, а присоединяться, — с мрачной улыбкой протянул он. А затем вдруг взял меня за руку чуть выше локтя и настойчиво повел к своей постели.

— Эй, ты что творишь?! — возмутилась я, пытаясь вырваться. Но бесполезно.

— А ты как думаешь? — бровь оборотня дерзко изогнулась. — Веду тебя отжиматься, конечно же.

Полные губы исказились в темной усмешке.

Я одновременно разозлилась и испугалась. А еще почувствовала, как после его слов внутри все загорелось. Словно роща, целиком объятая пожаром, сконцентрировалась у меня где-то в области под желудком. И нестерпимое тепло этого пламени ударило в голову.

— Отжиматься принято на полу, — процедила я, когда он подвел меня к кровати и мягко, но настойчиво толкнул на нее.

В последний момент я перестала сопротивляться, и у него это вышло очень легко.

— Я покажу тебе, как отжиматься на кровати, — дерзко улыбнувшись, проговорил Ранфер и поставил одно колено на простыню. — Там немного другая техника, но я уверен, лисичка, что тебе понравится.

После этих слов матрас прогнулся под весом его тела, и оборотень целиком накрыл меня собой.

Я слабо дернулась, прищурившись и плотно сжав зубы. Если засранец шутил, то шутка явно затянулась.

Но, несмотря на явную злость, которую я испытывала, даже занавескам в этой комнате было очевидно, что вырывалась я довольно вяло. Вон как покраснели. Да и как тут вырываться, когда ноги стали ватными, руки дрожат, а сама я дышу так тяжело, словно меня вот-вот сердечный приступ хватит?

Ранфер, несомненно, все это видел. И от этого его наглая ухмылка становилась все сильнее.

А еще он тоже глубоко дышал. За каких-то несколько секунд моего пребывания в этом помещении градус воздуха вокруг резко повысился, перейдя невидимую черту, после которой у меня в голове уже загорелся сигнал “Sos”.

Я видела горящие голубые глаза напротив, чувствовала вес тела Ранфера на себе. И, несмотря на всю абсурдность происходящего, мне это нравилось.

Меня вновь окутало его тонким, жгучим, как кубинский ром, ароматом. Я ощущала, как его мягкие волосы, упавшие вдоль лица, щекочут мою кожу. Чувствовала сводящую с ума близость его улыбающихся губ. И мне становилось наплевать, как я вообще оказалась в таком положении. Казалось, даже пой он мне непристойные частушки в этот момент, я бы все равно хотела его.

Хотела его.

Блин…

В этот момент Ранфер медленно склонился ко мне, оказавшись еще ближе, чем прежде. Дразня своим гипнотическим, диким и животным взглядом, скользящим по моим губам.

Я глубоко вздохнула и выдавила, сжав челюсти:

— Если ты сейчас же с меня не слезешь, я тебе глаза выцарапаю. А потом искусаю. Ты знаешь, что укусы лисы вызывают бешенство?

Брови оборотня взлетели вверх, но он не двинулся с места. А у меня было уже не так много сил на сопротивление.

Но нужно было держаться, несмотря на его дурацкое волчье-ведьмовское обаяние. В конце концов, я никогда не была сторонником случайного секса. Для меня в этом событии всегда было заложено нечто более глубокое. А Ранфер… явно сам не знает, чего хочет. С самого начала он действовал, не спрашивая меня ни о чем. Достаточно лишь вспомнить его метку, зачисление меня в академию, зеркало в комнате. Да даже то, что происходит сейчас, делается без моего разрешения. Как будто я выдала этому мужчине документ со своей подписью и штампом: “Заранее одобряю все, что ни выдумает предъявитель сего”.

Ранфер же меня в свои планы не посвящал никогда. “Изучай магию, потом поможешь моему народу”, — вот и все, зачем я нужна.

В этот момент я еще раз посмотрела на оборотня и на миг закрыла глаза, позволяя себе короткую слабость.

Мысль о нем. Лишь вспышку.

— Слезь с меня, — прошипела и открыла глаза.

— Ты хочешь поиграть, лисичка? — приподнял бровь Ранфер и улыбнулся.

И улыбка вышла такой обворожительной… Хоть и наглой до неприличия.

— Иди ты…

— Ну, ты же не будешь отрицать, — тихо проговорил он, прожигая меня насквозь потемневшим взглядом, — что тебе хочется этого?..

Его голос неожиданно стал мягким и вибрирующим. С низким, грудным мурлыканьем он проник в меня, отзываясь внутри глухой дрожью. Скрытым стоном, дребезжанием невидимых струн моего тела.

Я распахнула губы, чтобы набрать в грудь воздуха, которого мне стало не хватать. А в следующий миг Ранфер меня поцеловал.

Медленно и осторожно его губы скользили по моим. Касались как ветер, дразня и играя, сводя с ума.

Это было самое потрясающее ощущение в моей жизни.

И это все было ненастоящим.

Я положила ладони на горячую грудь, под которой так быстро билось сердце, и резко толкнула, вложив всю силу, которая у меня только была.

Ранфер сдвинулся, упав на локоть слева от меня. Его глаза были полны незамутненного недоумения.

— Еще раз прикоснешься ко мне без спроса, я тебя ударю. Очень больно, — добавила я, резко вставая с кровати.

Мне было обидно. И не знаю, от чего больше. От того, как это все произошло, или от того, что я оттолкнула его, лишив себя того, в чем, казалось, так нуждалась.

— Что происходит, Лена? — нахмурившись, бросил Ранфер. — Вот поэтому я и не хотел заводить с тобой каких-то отношений.

— Что? — возмутилась я. — Ты не хотел? В смысле, теперь я, значит, виновата в том, что ты чуть меня силком в постель не затащил?

Ранфер склонил голову и прищурился. А затем начал медленно говорить, каждым словом будто припечатывая меня:

— Ты сама пришла ко мне. В мою спальню. Ночью. В ночнушке, которая меньше тебя на два размера! Интересно, зачем?

Я покраснела с головы до ног. Опустила взгляд вниз, схватившись за невероятно короткий край дурацкой сорочки.

— Я не планировала ничего, что твоя пошлая фантазия тебе подсказывала! — почти выкрикнула я, натягивая ткань пониже.

Казалось, оборотень не верит.

— И в мою комнату ты провалилась случайно? Никто не говорил тебе, как активируется зеркало? — спросил он, сложив мощные руки на груди. — Например, Тилья, которая вполне могла догадаться?

Я начала чувствовать себя ужасно глупо. По всему выходило, что я и впрямь сама к нему пришла, да еще и… Вот хамская моя физиономия!

— Я просто провалилась в отражение! — воскликнула я.

И тут мужчина резко посерьезнел.

— Так ты не знала, как открывается переход? — тихо переспросил он.

— Нет, — покачала я головой и поджала губы.

Интересно, за кого он меня принял? За девушку легкого поведения? За девчонку, которая специально искала короткую ночнушку, чтобы среди ночи забраться к нему в постель?

А еще он признался, что не хотел заводить со мной никаких отношений.

В глазах подозрительно защипало.

Я резко развернулась, чтобы больше не смотреть на него. Чтобы он не смотрел на меня. И быстрым шагом направилась к двери.

Понятия не имела, где вообще находится спальня ректора и как отсюда добираться до своей комнаты, но намеревалась покинуть это место как можно быстрее.

— Эй, куда ты собралась? — наставническим тоном бросил он.

— Не твое дело, — ускорилась я, подхватила его рубашку со стула, собираясь надеть ее за дверью, чтобы не выглядеть совсем уж голой.

И уже почти выскочила прочь, как позади раздались быстрые шаги.

Ранфер схватил меня за плечи и мгновенно развернул.

— Прости, — проговорил он хрипло. — Прости, я не хотел. Я дурак.

В этот момент по моим щекам, кажется, потекли слезы.

— Лена… — прошептал мужчина виновато.

А затем с силой прижал меня к себе, заключив в кольцо рук, из которого не вырваться. Зарылся у меня в волосах, тихонько поглаживая, и выдохнул в макушку:

— Это я виноват. Не плачь. Я очень-очень глупый оборотень.

Я почувствовала его сердце под своей щекой и закрыла глаза. Слезы больше не текли. Я вообще не планировала реветь, в конце концов, вроде и повода к этому никакого нет. Но переживания наложились одно на другое, и успокоиться никак не удавалось. Я тяжело дышала, вслушиваясь в быстрый стук внутри широкой грудной клетки, и мне становилось легче.

— Да, ты глупый оборотень… — проговорила я тихо, позволяя гладить себя по голове и перебирать волосы. Позволяя наполнять меня мурашками с головы до ног.

Ранфер беззвучно рассмеялся.

— Прости, лисичка, — проговорил он и глубоко вздохнул. Несколько секунд мы простояли в тишине, и в это время я слушала лишь его беспокойное дыхание. — Просто…

Ранфер запнулся, и его руки на мгновение замерли. Стук сердца, кажется, стал еще громче.

Я занервничала. Словно мне передавался тот странный ток, что бурлил в его венах, заставляя мышцы каменеть, а голос становиться бархатисто-хриплым.

— Просто я схожу с ума по тебе, — закончил тихо оборотень. — Не могу перестать думать. Каждый день ты в моих фантазиях, в моей голове, — звучал его низкий, мурлыкающими голос, словно проникая мне под кожу. — Даже сегодня, когда я понял, что в моей спальне действительно ты, я решил, что это очередной сон. Но ты была такой настоящей. Такой… желанной.

Ранфер на миг замер, а затем выдохнул и повторил:

— Прости… — отстранился от меня, все еще продолжая удерживать в объятиях. Но я чувствовала, что он вот-вот окончательно разрушит эту нашу связь.

Кольцо, в котором мне было так хорошо.

Я подняла взгляд и посмотрела в его глубокие голубые глаза. Где-то на их дне темнела грусть. Даже как будто бы боль.

Ранфер разомкнул губы, словно пытался опять извиниться, но я быстро накрыла его рот пальцем и сказала:

— Тихо…

Не знаю, что на меня нашло. Просто я больше не могла это слушать и не хотела. Мне нравился Ранфер. Нравился так сильно, что в его присутствии я забывала саму себя. И только мысль о том, что я ему на самом деле не интересна, всегда останавливала меня.

Но что останавливает теперь?

— Что с тобой? — выдохнул мужчина, и взгляд его еще сильнее потемнел.

Как прежде.

— Ничего, — ответила я ему… и самой себе. И улыбнулась.

А затем тихонько поднялась на мысочках и коснулась губами его губ.

В ушах громко застучало. В глазах потемнело. Кровь прилила к голове, казалось, я вот-вот упаду в обморок.

Потому что я решилась.

Глупый пингвин. Сама решилась на то, за что только что накричала на мужчину.

Ранфер замер, несколько секунд вовсе не двигаясь. Словно не веря, что это происходит.

Что я целую его, обвив руками шею, прикусывая нижнюю губу. Прижимаюсь к нему всем телом. Тонкой сорочкой, сквозь которую уже давно просвечивали набухшие вершинки груди.

— Лена, — выдохнул он, сцепляя руки на моей талии и закрывая глаза.

Словно…

— Как давно я этого хотел, — прошептал он мне в губы.

И я поняла, что так и было.

Почувствовала сквозь ткань горячие ладони, скользящие по моей спине, бедрам. Опускающиеся ниже и проникающие под ночнушку.

Мне становилось все жарче.

Голова кружилась от его близости, от ощущения того, что, наконец-то, все правильно. По-настоящему.

Очень давно уже у меня не было ничего настоящего. Вся моя прошлая жизнь — череда обмана и лжи. Очередь из драгоценных камней, которые на поверку оказались разноцветными фантиками от конфет, свернутыми и нанизанными на нитку моей наивности.

А теперь я была в самом центре урагана. И это было самое реальное из всего, что случалось со мной когда-либо.

— Моя Лена… — проговорил он низким, грудным голосом, в котором внезапно проскользнуло тихое рычание.

А в следующую секунду резко поднял меня за попу, заставив обхватить себя ногами. Продолжая целовать и не отпуская ни на секунду.

Его мышцы напряглись, тело стало твердым, как сталь. Грудная клетка втягивала воздух, как кузнечные мехи. Быстро, глубоко, отрывисто.

Ранфер сделал несколько шагов куда-то в сторону и прижал меня спиной к стене.

От легкого удара воздух вышибло из легких. А может, мне просто не хватало его рядом с этим мужчиной.

Прохладный камень стены сквозь тонкую ткань обжигал кожу. Контрастировал с жаром у меня внутри.

Оборотень наклонился и вместе с поцелуем жадно прикусил кожу на моей шее. У самого основания.

От неожиданности я вскрикнула и запрокинула голову назад. Позволяя ему все.

Лишь бы не останавливался. Не останавливался никогда…

Однако в этот момент произошло нечто странное.

По телу мужчины прошла легкая, едва заметная дрожь. А затем мне показалось, что мышцы на его плечах, за которые я держалась, внезапно…

…увеличились.

Я на секунду отпрянула, взглянув в лицо Ранфера, затуманенное желанием. Такое страстно-притягательное, что я едва не забыла, что вызвало мое удивление.

Однако через еще одно мгновение и черты лица оборотня неуловимо изменились. Заострились. Стали ярче и грубее.

Видимо, в моих глазах отразилось нечто странное, потому что в следующий миг Ранфер резко отодвинулся от меня. Его голубые радужки вспыхнули неверием, непониманием.

— Что происходит? — спросила я и протянула руку.

Мужчина тяжело дышал, но не позволял мне подойти к нему. Широкая грудная клетка быстро поднималась и опускалась. На смуглой коже выступили капельки пота, словно его лихорадило.

Стыдно признаться, но таким дезориентированным и беззащитным он нравился мне даже больше. А от сумрачного блеска рельеф мышц сделался только ярче.

Я громко сглотнула, переводя взгляд на широко распахнутые голубые глаза.

— Ты в порядке?..

— Нет, — выдохнул мужчина, опустив взгляд на свои ладони. Потом вновь посмотрел на меня и с легким рычанием произнес: — Иди к себе. Поговорим завтра.

В следующий миг меня знакомым образом зажевала воронка портала, выбросив точно ко мне на постель.

Лишь в последний момент, уже проваливаясь в межпространственную черноту, я заметила, как Ранфер отвернулся, сжимая челюсти. И из-под верхней губы блеснули увеличившиеся клыки.