Глава 14

Оборотни недоверчиво косились на нас издалека. Нам было велено располагаться на ночёвку прямо здесь, у скал, в стороне от их лагеря, которого и так не было видно. Никто не предложил нам помощи, никто не проявил обычного среди людей пустыни гостеприимства. Достаточно, что нас не тронули. Не знаю, как они отнеслись бы к Пришлой, явись она одна, но я, кажется, вызвал у них подозрения. Правда, ненадолго. Понять, что я не воин, было легко. Моя несчастная спутница молчала и боялась поднять на меня глаза. Получив указание о месте ночёвки, я принялся всё устраивать сам. Весьма неумело делая вид, что ничего не случилось. И надеясь, что услышанное мной было всего лишь ошибкой. Иначе я, как сводник, вёл её к оборотню, ещё и женатому – знала ли она о последнем? Судя по её белым дрожащим губам – нет. Этот Тулси появился спустя час. Он был красив, ничего не скажешь. Мрачной тигриной красотой и спокойным взглядом. Непокрытую под заходящим солнцем голову украшали смолисто-чёрные волосы, а на неподвижном лице темнели усы. Он выглядел значительно старше Пришлой, хоть и младше меня самого. Этот оборотень не имел при себе оружия, но по его сложению можно было предположить, что ремесло у него – воинское. Да и чем ещё заниматься, кочуя по пустыне, где все для тебя – враги? Он пришёл один. Хотя вдалеке я разглядел нескольких сородичей, в любопытстве следящих за ним от выступа в скалах. Его жены среди них не было. Завидев Пришлую, он будто споткнулся. И дрожь прошла по его бровям. Но вот он нахмурился, метнул на меня злобный взгляд и глухо спросил: – Зачем ты здесь? Пришлая выглядела жалко. Надежда, вспыхнувшая в её глазах в первое мгновение, теперь потухла. Она нерешительно поднялась с земли, обняла себя руками, и смотрела теперь на оборотня, как провинившийся ребёнок на взрослого. – То есть… это правда? – проговорила едва слышно. – Как ты вообще сюда попала? В душе моей медленно стала закипать злость… Кажется, я определился быстро, кого обвинить в произошедшем. – Я думала, с тобой случилась беда. Дверь отрылась вновь, но ты не появился, и я… – А это кто? – он кивнул в мою сторону. – Это мой друг… – Ещё и свидетель. Тебе не следовало сюда приходить. Тебе не следовало входить в Дверь вовсе, – заговорил оборотень раздражённо, почти что неприязненно! – Я лишь вернулся в свой мир. А тебе следовало оставаться в своём. – Но ты вдруг исчез! И после всего… после всего, что ты рассказывал, я подумала, ты попал в беду! – Это не так, и ты можешь уходить. Кажется, меня пронзило её болью! Уходить?! Вот просто так?! В груди вскипело! Но я слишком хорошо умел справляться с гневом, на свою беду. – Я… – голос её дрогнул, – ты даже не спросишь, как я пересекла пустыню? Что с нами было, пока мы сюда добрались? Оборотень, кажется, чуть смутился. Но вот придал себе сурового вида вновь. – Я вижу, что с тобой всё в порядке. Но лучше вам уйти. Если вы боитесь пересекать пустыню, то… – Я уже ничего не боюсь! – почти воскликнула она, а в её огромных глазах сверкнули слёзы. – …то можете подождать окончания Встречи, после неё кто-нибудь вас проведёт… – Кто-нибудь? А ты знаешь, что я ради тебя отказалась выходить замуж за настоящего принца! Оборотень поднял на неё мрачный взгляд и сказал глухо: – Я не просил тебя об этом. Она пошатнулась от таких слов. Он, кажется, готов был шагнуть к ней, но остановился и исподлобья взглянул на меня. – Пойдём со мной, – тогда он кивнул ей неловко, – и тогда я всё объясню. В этот момент чаша моего терпения наконец выплеснулась наружу! – Нет, стойте! – встал я между ними. – Теперь вы будете разговаривать только здесь. – А кто ты такой, чтобы приказывать тигру? – оборотень одним шагом навис надо мной. – Я учитель этой уважаемой женщины. И тот мужчина, который её сопровождает. Я не смог бы ему противостоять, если бы потребовалось. Он был выше, сильнее, моложе, да и ремесло у него было другое. Но то, что происходило сейчас, на моих глазах, будто внушило мне обратное. – Не тратьте время, мудрейший! – донеслось из-за плеча. – Мне уже не нужны никакие объяснения. Всё и так… понятно… Отвернувшись, она махнула рукой и, оскальзываясь на песке, пошагала вперёд, чтобы всего через минуту скрыться за рыжими скалами. Вместо неё рядом осталось холодное тёмно-голубое небо. Оборотень смотрел ей вслед с той же угрюмостью. Полагаю, она помнила его вовсе другим! – Так ты ей отплачиваешь за преданность? – попытался увещевать его я. – Чтобы найти тебя, она вошла в Дверь, она перешла пустыню! – Я не просил об этом, – повторил он. – Она едва ли не сражалась с другими оборотнями, чтобы уберечь ваши секреты, которые ТЫ ей разболтал! – У меня есть жена и мой клан. Я ничего ей не обещал, – вдруг он ожил и пожал плечом так, будто его слова должны были всё мне объяснить. – Зачем ты тогда пришёл к ней? Зачем морочил голову вашими бреднями? Зачем оставил и свою жену, и свой клан? Снова он пожал плечом. Посмотрел ей вслед, вновь перевёл взгляд на меня и усмехнулся. – А что, ты бы отказался на моём месте? Я оторопел, не имея привычки вести подобные разговоры. – Не сказав ей, что женат, ты всё же предполагал, что иначе она с тобой не свяжется. Не понимаешь ты, что поступил грязно? – невольно я отступил от него и даже отёр руки об одежду. – Никто не умер, это я понимаю, – мрачно усмехнулся оборотень и развернулся, чтобы уйти. – Если вам нужна будет помощь, клан её окажет. – Не смей теперь приближаться к ней! Помедлив, он не ответил и ушёл. Гнев сотрясал душу! Впервые в жизни даже глаза застлало пеленой! Но что же это со мной? Нет ли тут вины самой Пришлой? Возможно и есть. И всего месяц назад я бы не подумал иначе. Но теперь-то я знаю, как сильно она… Что смогла преодолеть столько бед… Под холодеющим небом мне было о чём подумать. Потеря цели. То, к чему мы шли с таким трудом, оказалось мыльным пузырём! Хотя, причём здесь ты?.. Твоей задачей было – довести её до места назначения, и ты это сделал. Но… цель путешествия этой девочки будто стала и моей целью. А теперь? Что делать дальше? Всё оказалось впустую! Всё, что мы прошли, не имело смысла с самого начала! Её герой оказался жив, сыт, женат. И удивлён, что его весенний гон кто-то воспринял всерьёз. Она вернулась, когда уже почти стемнело, и ветер стал холодить выступы скал. Она присела у костра, растирая плечи руками, и на меня взглянула спустя долгое, проведённое в молчании, время. – Скажем прямо, – стуча зубами, сказала она тихо, – он действительно мне ничего не обещал… – Разве обязательно нужны слова, чтобы быть честным? Разве произошедшее между вами уже не является обещанием?! – отмер и я. – Ведь мы не животные! – Животные, мудрейший… Всего лишь животные… Вы ведь со мной тоже только потому, что дали обещание, а без него… – Нет! Я ведь не смог бросить тебя посреди пустыни, даже когда моё обещание было выполнено! Я не оставил бы тебя и без всяких клятв. – Потому что вы хороший человек… «Потому что я – человек», хотелось сказать мне. Но сдержавшись, я бросил лишь: – Потому что совесть не нуждается в обещаниях… – Инстинкты тоже в них не нуждаются… Небо темнело на глазах. И уже появились первые звёзды во главе со своей Госпожой. Но теперь они её не забавляли. – Мне говорили, что все рискуют через это пройти… – сказала она, растворяясь взглядом в огне. – А я не послушала… – Ложитесь спать, деви, – посоветовал я, протягивая ей ночной плащ. – Завтра мы вместе подумаем, как дальше быть. Она улыбнулась тепло и печально. Глаза её были сухи, лишь бледно лицо. Засыпая, я видел, что она не ложится. Решение, что делать дальше, у меня уже имелось. Но вряд ли сейчас стоило его озвучивать. …Сквозь тяжкий сон я услышал тихий голос. Но не проснулся сразу. – …ведь я говорил тебе, что это так. Что это случайность. Теперь ты молчишь… – Теперь это не имеет никакого значения… Отвечала она! Кто-то был с ней! Этот проклятый оборотень?! Я попытался открыть глаза! Но сон наваливался сверху, будто каменная плита. Сквозь тяжёлые веки я увидел, что она сидит на своём плаще спиной к костру, а рядом с ней… кто-то другой… В серебристых полупрозрачных очертаниях угадывался силуэт человека. Я что же, всё-таки сплю?.. – Не имеет значения… – тихо прошелестел сон рядом с нею. – И не имело. Ты с самого начала предназначалась мне. – Если я кому и предназначаюсь, то только смерти. Всех остальных можно послать подальше. Даже тебя, пусть даже тебе тут все молятся. – Молитвы приводят меня в исступление, – почти простонало бестелесное существо, – и поэтому мне нужна ты… – Отстань от меня, отстаньте от меня все!.. Почему ты не найдёшь себе кого-нибудь другого? – Только ты сможешь принять мой дар… За всё, что дано нам свыше, приходится расплачиваться… – Нет! Постой! Я что есть сил попытался поднять окаменевшие веки! Напряжение охватило лицо и плечи! Но собственное тело не хотело мне подчиняться! Из-под ресниц, в бликах от огня, я увидел, как едва заметное нечто мягко повалило её на песок, как испуганно сверкнули на меня её глаза. Очнись же!!! Объяв её всю, серебристый дух небрежительно махнул в мою сторону, и сознание потухло окончательно. – Не бойся… он спит… Утром я проснулся, вздрогнув так, будто кто-то ударил меня по лицу. Хотя знаю, кто это был – я сам. Едва почувствовав возможность вырваться из сна, я подскочил на месте! Она спала, свернувшись калачиком… Костёр ещё тлел. Поднявшись, я рассеянно огляделся – на песке виднелись следы лишь наших ног. Верно, это и вправду был сон… Ведь бывает так, что от кошмара невозможно проснуться. Кажется, мой нынешний кошмар – это невозможность уберечь порученное мне существо. – Ох, небо, пора всё это закончить… – пробормотал я устало и пошёл проведать коней, томящихся стреноженными у прохода к плато. По возвращении я застал её уже проснувшейся. Она сидела, обняв колени, между тлеющими углями костра и грубо сплетённой корзиной, доверху наполненной сушёными фруктами и пресным хлебом. А главное, там имелась глиняная бутылка с водой. – Тут вот… эти принесли… – кивнув на корзину, она сразу от неё отвернулась. – Как же мне быть, – улыбнулся я, пристраивая бутылку в горячие угли, – едва оставлю вас, как кто-то сразу этим пользуется… Ответа я не получил. Пришлая была так же бледна, как и вчера, так же мрачна, и взгляд её потух. – Я видел странный сон… Она не шевельнулась и даже на меня не посмотрела. – В этом сне вы тоже были не одни. Вновь тишина. В лице она не изменилась, и будто вовсе не слушала, что я говорю. Верно, опасаться нечего, моё воспалившееся воображение мстит мне за внезапно возникшую привязанность к этой девочке. – Удалось ли поспать вам? – Зовите меня уже «на ты». Своих учеников вы ведь так и зовёте? – Учеников царского рода – нет – а остальных… – Вот и я не царского рода. Поэтому говорите мне «ты». А я буду обращаться к вам вежливо. Так оно и должно быть. И рывком усевшись на колени, она принялась раздувать угли костра, на котором никак не хотела закипать наша бутылка. Пока мы вяло завтракали хлебом и горячей водой, я обдумывал, какими словами предложить ей поехать со мной. Это виделось единственным выходом. Быть может, потом она вернётся в Ивирхию, но сейчас – сейчас пусть пока останется при мне, я не хочу бросать её на произвол судьбы, не хочу и возвращаться в пустой дом после стольких злоключений. По всем правилам я должен хмыкнуть и отвернуться от неё, считая, что получила она по заслугам. Но после всего пережитого вместе это видится мне не меньшей низостью, чем… В общем, я дам ей отдых и время пережить ту мерзость, что с ней случилась. А дальше всё само как-нибудь уладится. – Учитель, – её голос вывел меня из раздумий, – а хотите знать ещё одну причину, по которой я сюда торопилась? Не ожидая услышать ничего хорошего, я нахмурился. А Пришлая скользнула рукой себе за пазуху и достала на свет… небольшой голубой шар. Глянув сквозь него на свет, она протянула эту вещь мне. Шар был прозрачным, будто сделанным из стекла, но слишком тяжёлым. Он был неровно обтёсан гладкими гранями, а внутри поблёскивали золотистые прожилки. Всего секунда мне понадобилась, чтобы понять… – Это Указующий Камень?! – сжав тот в руке, я поспешно оглянулся, проверяя, нет ли кого поблизости. – Так он всё это время… – Да, был у меня, – Пришлая невесело усмехнулась, глядя на шар в моих пальцах. – Я нашла его, когда… тот оборотень пропал. Нашла там, где открывалась Дверь в первый раз. Он думал, что Камень потерялся, когда он шагнул в Дверь. А шагнул он знаете зачем? Спасаясь от шершней, ведь это он Камень украл… Да, я всё знала, да, я не вернула его нашим оборотням, хотя Шершень догадывался, что он может быть у меня. Он хотел меня обыскать, но не обыскал. А я… а я несла эту штуку сюда. Тиграм… И она спрятала лицо в руках, обнимающих плотно сжатые колени. – Дитя моё… – сказал я тихо, – вы ранены, но кто из нас не бывал ранен? – И вы были? – спросила она, не поднимаясь. Я смутился, потому что сказал лишь принятую среди людей фразу, а сам ведь не любил никогда. – Хотя легче мне не станет, если и были. От чудесного Камня исходила нежная прохлада. Даже несмотря на то, что Пришлая держала его у самого сердца в такую жару. Подобная вещь могла стать гарантом жизни всем оборотням пустыни, не то что одному клану. Внезапно меня пронзило догадкой! Я ведь совсем забыл, кто передо мной! – Это с его помощью вы вызывали дождь?! – Нет… То есть!.. Я, если честно, не уверена… Быть может, и так… Загадка оставалась неразгаданной, но, возможно, мне и не следовало знать слишком много. – Что же вы будете с ним делать? Отдадите тиграм? – Нет. И шершням тоже не отдам. Теперь он мне нужнее. За этими новостями я не успел предложить ей поехать со мной. Солнце, едва преодолев порог утра, обожгло похожее на сковороду плато. Пришлая почувствовала себя плохо и попросила разрешения уснуть. Всего лишь за несколько часов она изменилась сильно. Всё та же девочка в потрёпанной пустыней одежде. Всё те же прекрасные светлые волосы и покрасневший от жара маленький нос. Но в глазах – мрачная усталость повзрослевшего человека. Пережидая полуденные часы в горячей тени скал, я думал о своей полнейшей никчёмности в той истории, что разворачивалась последние недели. Я, конечно, довёл её до места назначения, но… не сумел защитить ни разу. Никогда и не думал, что мне придётся кого-либо защищать… Надеюсь, что хотя бы сейчас смогу ей помочь. Она спала. И хмурилась, и вздрагивала во сне. Кажется, она уснула от бессилия, но тревога не позволяла ей забыться окончательно. И отдыха она не получала. Вдруг какое-то обострённое чувство подсказало мне насторожиться. Никакого шума я не услышал, но точно знал, в какую сторону обернуться. Из-за скал вышел этот самый Тулси. Увидев, что я не сплю, он не замедлил шага – он направлялся к нам и был всё так же деловито-мрачен. Я поторопился подняться и пойти ему навстречу. – Куда это ты, оборотень? – предостерегающе вытянув руку, спросил у него тихо. – Хочу поговорить с ней, – он едва заметно усмехнулся, глядя на меня свысока. – Она спит. – Разбужу. Мне есть, что ей сказать. А ты пока отсюда уйдёшь. Тебе это слушать не нужно. Гнев прожёг меня насквозь! – Я разве не говорил тебе, чтобы ты не смел больше искать с ней встречи? – А что ты мне сделаешь, человек? – проговорил он, наклонясь ко мне. Рука моя дёрнулась к давно потерянному кинжалу. Оборотень не шевельнулся, лишь хмыкнул. – Я действительно ничего тебе не сделаю, – сказал я, опуская руку. – Но клянусь, тебе придётся меня убить, чтобы подойти к ней. Он выпрямился. И какое-то время мы смотрели друг другу в глаза. Он был силён, но во взгляде его силы я не почувствовал. На мгновение в них вспыхнула гордыня. Но вот и она потухла под пеленой равнодушия. – Ты её сюда привёл. Верни её этому принцу, что ли… – он отвернулся в сторону. – Пусть выйдет замуж и будет счастлива. – Тебя это не должно волновать, – заметил я с неприязнью. – А волнует, – сказав это, он ушёл. Волнует, куда её пристроить, чтобы не испытывать мук совести? Хотя, о каких муках может идти речь? И всё же судьба Пришлой так и оставалась не определена. Когда она наконец проснулась, я постарался быть бодр и весел. Пришлая машинально ела всё то, что я ей подсовывал, и не произносила ни слова. Лицо её просветлело, хоть по нему нельзя было прочесть никаких чувств. Но долгий сон всё же пошёл ей на пользу. – Пора нам трогаться в путь, деви, как вы считаете? – улыбаясь, я протянул ей чашу с тёплой водой (чай, разумеется, давно весь вышел). Будто заново очнувшись, она рассеянно покивала. – Вы хотели бы вернуться в Ивирхию? К Марши? Качает головой. – Что ж, совершить обратный путь сейчас же было бы сложно. Поедемте со мной, деви? В мой город? Наконец на её бледном лице написалось удивление. – Это прекрасный, развитый город наук и искусств. После Аншарха и тюрьмы сайгаков он кому угодно покажется раем! Возможно, понравится и вам? Поживёте там, посмотрите на людей. Уверен, со своей ловкостью вы найдёте себе и занятие. А через какое-то время решите, что делать дальше. Возможно, захотите вернуться в Ивирхию, а, быть может, останетесь на новом месте. Вероятно, даже сам Марши захочет туда вернуться, ведь это и его город тоже! Речь моя лилась, я хотел, чтобы всё ей показалось простым и уютным. Чтобы она поняла – всё закончилось, теперь не нужно рисковать и рвать жилы. Настаёт мирная жизнь, а то, что случилось – к лучшему. – Вы – мой добрый друг; и я, конечно же, помогу вам. То, что жить она будет в моём доме, говорить я не стал, боясь лишних сейчас сомнений. – Нет, мудрейший… – нахмурясь, вздохнула она. – Спасибо вам, спасибо за всё, что вы со мной вытерпели… Но я уже знаю, куда должна идти, и что должна делать. Мы минуем Красные скалы, и я пойду дальше на восток. – Но зачем? – Шершень сказал верно… Какое я имею право заниматься своими личными делами, когда умею вызывать дождь, а жители пустыни страдают от засухи… – Но вы же говорили, что не уверены, сохранится ли ваша способность. – Теперь уверена, что сохранится… То есть, я не врала, не подумайте! Просто… теперь я точно знаю – я всегда буду уметь вызывать дождь. А значит, обязана прийти туда, где его не хватает, и помочь тем, кто там живёт. Я не ожидал услышать подобного, и разочарование разлилось в груди. Выходит, дело всё-таки в Камне? В руках оборотней он указывает на дождь, а в её руках он его вызывает? Что ж, тогда она права, оставляя его себе. – Вы хотите сказать… мы всё-таки должны попрощаться? – Да, – тихо, но твёрдо сказала она. – Возвращайтесь домой. А мой дом теперь будет там, где нуждаются в дожде. Люди ли, оборотни – неважно. – Но как же могу я тебя оставить, дитя? Поедем со мной, и жизнь твоя устроится! Неужели это страшнее, чем кочевание с места на место, в одиночестве? – Вот именно одиночества мне сейчас и надо. Я могу вызывать дождь, а дождь здесь всем нужен. Вот я и буду ездить по пустыне и всем его приносить. Пора бы уже сделать хоть что-то полезное в жизни. Я мог лишь вздохнуть и покачать головой. Мне нечего было возразить против столь благородной цели. Неужели я должен сказать – нет, променяйте сотни жизней за спокойствие собственной? – Если у вас получится, – проговорил устало, – люди вас не забудут. – Пока я постараюсь действовать тайно, – вдруг она сдвинула брови и как-то оживилась, – прошу и вас никому ничего не говорить. – Понимаю, деви. И обещаю молчать. Но… – я улыбнулся. – Когда вы поможете всем, когда почувствуете усталость, я прошу вас – приезжайте ко мне. Мой дом всегда будет для вас открыт. Он будет ждать вас, как и его хозяин. И прижав руку к сердцу, я поклонился ей.