Глава 15

На следующее же утро, едва на востоке забрезжил свет, мы собрали остатки нашей поклажи и, пробравшись через потайной лаз в скалах, освободили коней. Эти несчастные два дня питались лишь тем, что мы могли им дать, и ещё скудной сухой растительностью, которую находили между камней. Едва мы оседлали их, готовые навсегда покинуть это место, сверху послышался голос: – Что ж, уезжаешь? Пришлая вздрогнула, не поднимая глаз. Кажется, этот Тулси ждал нас ещё до рассвета. А теперь он смотрел вниз с высоты обрыва, скрывающего тайный лагерь его клана. Смотрел, недобро ухмыляясь. Я намеревался сказать ему, чтобы убирался, но Пришлая пересилила себя и ответила первой: – Ты сам хотел, чтобы я ушла. – И ты ничего мне напоследок не скажешь? Я подумал о Камне, спрятанном у моей спутницы за пазухой. Уж не проследил ли этот оборотень за нами? Осторожно я взглянул по сторонам, нет ли рядом засады. Впрочем, зачем тиграм понадобились бы такие сложности – когда против них всего лишь два невооружённых человека. – Кое о чём могу сказать, – проговорила Пришлая, всё ещё не поднимая глаз. – Точнее, предупредить… Быть может, шершни с шакалами вас всё-таки нашли… – Ты и их сюда привела. Вот спасибо. Она сжалась на мгновение, но заставила себя распрямить плечи. – Вы ведь украли у них Указующий Камень? – Украли. – Ну тогда и разбирайтесь сами… – Ты жестокая. И всегда такой была. – Я была?.. Пришлая наконец вскинула взгляд, но её растерянность быстро сменилась гневом. А оборотень усмехнулся ей в лицо. – Едемте отсюда, учитель, – разворачивая коня, она презрительно морщилась. – Здесь совершенно точно нечего делать. Лошади рысью поспешили к выходу в пустыню, по которой, к своему ужасу, сумели соскучиться. Пришлая ехала впереди, и я не узнавал в этой умело сидящей верхом фигуре ту смешливую девочку, которая всегда следовала за мной. К полудню мы наконец вышли из лабиринта Красных Скал – вольный сухой воздух показался мне райским! Вот только… Сразу меж пролегающих к западу дюн мы услышали какой-то странный гул. Сперва я подумал, что это раскаты грома. Разве Пришлая успела вызвать дождь? – Что это?.. – хмурясь, пробормотала она, вглядываясь в дымку, покрывающую запад. Нет, это не её рук дело. – Не знаю, деви, но на всякий случай поторопимся. Шум слышался издалека. Но беспокоиться слишком долго нам не пришлось. Едва мы обогнули северную сторону Скал, как увидели его источник – свора шакалов мчалась с противоположной стороны, и рыжая пыль клубилась над вздыбленными загривками сотен животных. А сверху темнело чёрное облако шершней. Я оглянулся на свою спутницу. Та отвернулась, пряча в глазах мрачную безнадёжность. Делать было нечего. Есть ли за нами какая-либо вина или нет, однако, и тигры оказались не такими уж невинными существами. Пусть оборотни разбираются между собой сами. – О, а вот и наши друзья! – раздалось совсем рядом, и на землю спрыгнул из воздуха задорно улыбающийся Шершень. Видит небо, я был даже рад снова его увидеть! Какое-то время ушло, чтобы успокоить шарахнувшихся от него лошадей. – Там уже никого нет, они знали, что вы за нами следите, – соврал я, чтобы Пришлая имела возможность промолчать. – Ничего, догоним! – отсмеявшись над нами и нашими лошадьми, отвечал оборотень. – И Камня у них тоже нет, они его потеряли. – Да неужто? Впрочем, им уже ничего не поможет, даже если б они его вернули. Что-то вы какие-то мрачные! Кажется, визит прошёл безуспешно? Девушка не смотрела в его сторону, хотя он сверкал и глазами, и зубами, и новенькими знаками отличия воинского командира. Широкие наплечники удивительно шли его гибкой ладной фигуре, и я подумал, что согласись Пришлая пойти с ним, ему удалось бы выбить из её головы этого проклятого тигра. – Тогда я буду мстить и за тебя тоже, красавица! За вас, почтеннейший, пожалуй, не буду – вы кажетесь мне целым и цветущим! Я только покачал на него головой, хотя готов был рассмеяться. Почему-то встреча с честным врагом оказалась приятней встречи с лживым другом. И, кажется, в глубине души я хотел бы, чтобы они нашли тигров в скалах. Но нет, отбросим эти недостойные мысли. – Так что же, красавица, мы и теперь с тобой не уговоримся? – он шагнул было к стремени Пришлой, но её конь мотнул головой, угрожая укусом. – Ах, ты смотри, рядом с тобой всегда кто-то кусается! Ну да ничего, я тебя ещё найду, и мы всё обсудим заново, я обещаю! В пыльном грохоте оборотничьего марша загудели боевые рога. Радостно взвинченный, почти счастливый предвкушением битвы, Шершень обернулся – ему надо было торопиться. – Мы ещё встретимся, верно? И будем друзьями! С вами выгодно дружить, только мне самому надо бы стать подороже! Наконец усмехнувшись, девушка молча показала ему нечто на пальцах – этого жеста я не знал, но, как и он, догадался без труда о его значении. Шершень расхохотался, и коснувшись загорелыми пальцами загорелых губ, послал ей воздушный поцелуй. Затем, сверкнув последний раз на солнце, полетел к своим сородичам. Когда настал момент прощания, я почти не чувствовал печали. Я был уверен, что вскоре мы увидимся вновь. Я словно возвращался в свой дом, чтобы подготовить тот к её приезду. Она не сможет находиться в пути слишком долго, думал я. – Марши я сообщу, что всё закончилось благополучно. А сам буду вас ждать – я буду вам рад, это не просто слова вежливости, – повторил ещё раз напоследок. – Спасибо, – признательно повторила и она. Затем протянула руку, чтобы пожать мою, и тронула поводья. Я долго смотрел ей вслед, но она всё не оборачивалась. Плечи её были опущены, даже конь, нагруженный остатками нашего добра, брёл под ней понуро. Ничего, пройдёт время, пройдёт и боль. Дорога вылечит её! И почему-то сейчас я абсолютно уверен, что с ней больше ничего не случится. И что вскоре она приедет. Ветер коснулся моего лица, и в этот момент она наконец обернулась. Махнула рукой на прощанье и исчезла в трепещущем от жары воздухе. А моё глупое сердце возликовало. Она приедет и очень скоро! Возвращение домой оказалось полным радости. Стены, в которых прошли моё детство и юность, стояли крепко, здесь ничего не изменилось! Наша старая служанка постарела ещё больше, но это совершенно не отразилось на её энергии. Не позволяя мне опомниться, она буквально приказала мне осмотреть все комнаты и убедиться, что её долг выполнен, как положено. Семеня следом, она поведала обо всех забитых гроздях и покрашенных дверях, о свадьбах и похоронах всех соседей, о том, как менялись цены на овощи со времени моего отсутствия. Она подивилась в каком ужасном виде я приехал, и мне бы хотелось поведать ей, где меня носило и что со мной произошло. Но я решил пока не рассказывать никому о Пришлой. Сказал только, что дом должен быть готов в любую минуту принять гостя, и важно не пропустить гонца с доброй вестью. А спустя пару дней после приезда над нашим городом разразились дожди. Это было подарком от моей юной спутницы и весточкой о том, что она находится где-то совсем недалеко. Неделями ко мне чередой шли друзья и знакомые – лично мои и моего семейства. Всех нужно было принять, как полагается, выслушать почести в свою сторону, ответить тем же. Жизнь внезапно превратилась в праздник, даже если чьи-то визиты не доставляли удовольствия. Мне казалось, будто я вернулся победителем. Да, по мнению друзей и сотоварищей, так и было – я добился немалых высот на своём поприще, получил признание и возможность идти ещё дальше. Однако… про всё это я почти забыл! Теперь меня заставляло гордиться нечто иное. Но что именно – до конца понять я не мог. Приключения, пройденные с Пришлой? Но разве я как-то себя проявил? И всё же, что-то во мне неуловимо изменилось. Когда страсти по моему возвращению утихли, я взялся за организацию собственной школы. Пока решил обойтись небольшим количеством воспитанников, и желающих доверить мне своих детей нашлось немало. Когда впервые я увидел своих новых учеников рассевшимися по местам в специально отведённом для уроков зале – то стал почти счастлив. Я был признан, богат, занимался своим делом. И ждал, когда Пришлая придёт в мой дом. Конечно, я не ждал её скоро, и первые месяцы протекли спокойно. Затем меня охватило волнение, я не думал, что она задержится так надолго! До сей поры бродить по пустыне? Невозможно. Неужели она нашла другое место, чтобы осесть? Или с ней что-то случилось? Но вести о дождях, вновь благословивших наш край, приходили то и дело. Многолетняя засуха наконец закончилась, говорили люди! А мне это напоминало о том, что с Пришлой всё в порядке. Поволновавшись ещё несколько месяцев, я перестал каждый день ждать её появления. Но был уверен, что рано или поздно это произойдёт. Прошёл год, прошёл очень быстро. Ученики мои подросли, а апельсиновые деревья в маленьком саду принесли плоды. В тот день я с самого утра почувствовал приближение чего-то значимого, и поэтому даже не удивился, когда прямо во время урока пришёл слуга и шепнул на ухо: – Явился какой-то мальчишка, господин. Он говорит, что кто-то ждёт вас в чайной, на южной улице, но кто это – не признаётся. Ученики и слуги были удивлены, когда я тотчас же прервал занятия, отослал всех по домам и помчался прочь. Сильней всех оказалась удивлена старая служанка, которой было велено приготовить комнату для того самого гостя (про которого она уже забыла). А точнее, для гостьи. Когда я под руку вёл Пришлую по улице в свой дом, то чувствовал, что на время мне больше нечего желать. И почему-то с удовлетворением отмечал слабость в её походке и измождённый вид. У меня и только у меня она получит отдых и всё, чего достойна! – Вас тут многие знают? – тихо спросила она, натягивая на голову выцветший шарф. – Весьма многие! – отвечал ей бодро. – Тогда мне лучше пойти в стороне… Что скажут, если вы будете ходить с такой бродягой? – и она закрыла даже лицо. – Какая ерунда! – рассмеялся я. – Когда я сам вернулся из пустыни, то выглядел не лучше! Изумлению слуг не было предела. А старая служанка, в минуту пройдя путь от ужаса до принятия, ревниво сказала: – Вот что случается, когда у молодой девицы нет слуг! Тут нужна рука старшей женщины, уж я о ней позабочусь. Девице нужны слуги, без слуг девица не может хорошо выглядеть! Я поинтересовался, пыталась ли она хоть раз пожить в пути, без воды, в жаре и пыли. – У меня даже в жаре и пыли деви выглядела бы как полагается! – был мне ответ. С равнодушной покорностью Пришлая позволила себя увести. Целых два часа я пытался заняться делами, но радостное волнение всё выбивало из моих рук. Она вернулась! и вместе с ней – будоражащее предвкушение новизны, опасностей и свежего ветра. Мне не терпелось увидеть её отдохнувшей, в красивой одежде (слуги срочно чистили те вещи, которые я купил для неё заранее), с блестящими глазами и милой улыбкой, рассказывающей мне всё о том, где она была и что видела за этот год. Я даже как мальчишка придирчиво оглядел себя в зеркале. Может, стоило бы подстричь аккуратнее бороду, ещё есть время. Нет, это уже завтра, иначе попросту смешно… Обед должны были подать, когда гостья будет готова. Мы снова разделим кусок хлеба, как когда-то в пустыне, и за разговорами время исчезнет! Однако, ко мне вышла одна только старая служанка. И сказала, что деви уснула, едва только они её отмыли. Что выглядит она страшно уставшей, а чрезмерная усталость вредит молодым девушкам. Я едва дождался вечера, но и тогда мне сообщили, что гостья до сих пор спит. Заволновавшись, я попросил тихо провести меня к ней в комнату, чтобы взглянуть, как именно она спит, не больна ли она. Служанка была недовольна, но согласилась. Комната, которая уж год ждала свою хозяйку, выходила окнами и дверями прямо во внутренний сад, разбитый в стенах моего дома. Я всегда знал, что и сад будет принадлежать ей, намучившейся путешествовать по жаре, поэтому здесь всё также поддерживалось в идеальном состоянии. Из распахнутых ставен тянулся влажный аромат апельсинового цвета. В комнате пахло душистыми маслами для купания и бельём, которое только что извлекли из сундуков. В мягком вечернем свете, за лёгкой занавеской, окружившей постель, Пришлая спала, сжавшись настолько тесно, будто ей было холодно. Отодвинув занавеску, служанка показала мне её лицо – бледное, словно утомлённое проявлением эмоций. Под голубым покрывалом она свернулась калачиком, как последняя бродяжка, а тем временем её прекрасные волосы и густые ресницы открыто говорили, что перед нами та, кого хотел взять жёны один из принцев пустыни. Сердце моё сжалось, и в нём тихо разлилось нечто горячее и болезненное… – Она не больна, но, кто ж знает, когда человек так долго не мылся, то после воды может и заболеть, – проворчала служанка, когда мы вышли из комнаты. – Никогда не видела таких волос и такой кожи! Кто она такая? – Это приёмная дочь духанщика Марши, который уехал жить в Ивирхию… – ответил я, и служанка просияла, мигом вспоминая давнего друга всего города. – Год назад он попросил провести её через пустыню… И она спасла мою жизнь от оборотней… В этот момент все сомнения старой женщины были развеяны – дочка Марши, спасла господина – у любой принцессы рекомендация была бы не столь надёжна. Она справилась, сколько молодая деви будет у нас гостить и, получив ответ, что достаточно долго, тут же вывалила на меня список предметов наивысшей для достойных девушек необходимости. Тут же получила увесистый мешок денег и разослала слуг с поручениями. А мы встретились с Пришлой только лишь поздним вечером. – Ты отдохнула? Теперь тебе лучше? – спрашивал я, подвигая к ней блюда со всем, что было приготовлено к ужину. – Тебе нужно хорошенько наесться! – Спасибо!.. Да, кажется, мне получше, – её смущало это внимание, и мне пришлось умерить свой гостеприимный пыл. – Я вроде отоспалась… – Теперь ты наберёшься сил! Оставайся здесь столько, сколько пожелаешь – нет, не возражай! Мне это только в радость, ты же знаешь, я так тебя ждал, дитя! Смущаясь ещё больше, она бормотала слова благодарности. Одетая в голубой халат с золотым шитьём, при свете масляных ламп она казалась даже румяной. – Ешь скорее! И рассказывай, где ты была! – подбадривал я. – По всей пустыне идут дожди! Неужели это всё ты? Последнее я произнёс вполголоса, проверив, нет ли поблизости слуг. – Нет, не я, – Пришлая улыбнулась и отломила кусочек пирога с тыквой. – Я бы столько не прошла даже за год. Я проехала через Красные Скалы и потом через весь Северный край. – Это всё равно очень много! – Да… Сперва призвала дожди за Скалами, там, где должны были оставаться кланы оборотней. – Ты вновь встретила тех двоих? – воспоминание о Шершне укололо меня. – Нет, постаралась всё сделать так, чтобы они меня не нашли. На сердце потеплело. – Я вообще старалась ни с кем не сталкиваться – ни с людьми, ни с оборотнями… – И даже не заходила в города?! – Изредка, когда совсем уж… – Но ведь продержаться так целый год!.. – Тяжеловато было, – кивнула она и, потерев глаза, нахмурилась, словно ей сделалось дурно. – Я очень устала… Сейчас я наконец заметил, что её, ранее округлое, личико стало угловатым, тени на щеках обострились, а халат висит на худых плечах. – Теперь ты – дома, – в который раз повторил я, и сам наполнил её тарелку всем, до чего мог дотянуться на столе. Дни наполнились приятными хлопотами. Моя старая служанка принялась нянчить Пришлую, как ребёнок нянчит любимую куклу. За первой волной покупок пошла вторая – теперь уже мне захотелось приодеть свою спасительницу, как я называл Пришлую при слугах. Утром я просыпался с радостным ощущением, что жизнь стала полнее. Мы завтракали вместе, ведь после года в пустыне моя гостья привыкла вставать перед рассветом. Я рассказывал ей, кто мои ученики и чему я учу их. Она даже захотела однажды поприсутствовать на уроке, но я отговорился тем, что мои мальчишки оробеют страшно, и занятия пойдут насмарку. Хотя, скорее оробел бы я сам. После завтрака она желала мне хорошего дня, обещала тоже найти себе работу и принести в дом денег, понуро выслушивала мой возмущённый ответ и просила прощения за то, что так меня обижает. Мне даже пришлось сказать, что вся одежда, что оказалась в её распоряжении, на самом деле не новая, а принадлежит моей двоюродной сестре, которая жила в этом доме до замужества. До обеда я вёл занятия, и на волне воодушевления они протекали быстро и легко. Воспитанники только радовали меня, всё схватывая на лету, а ожидание середины дня украшало рабочие часы. Когда счастливые ученики убегали домой, я так чувствовал запахи еды, летящие с кухни, словно раньше не имел обоняния вовсе, а сейчас вдруг его приобрёл. Днём Пришлая выходила ко мне красиво убранная – недавно нанятые молодые служанки забавлялись с её чудесными светлыми волосами, каждый день по-новому их украшая. Но выглядела она ещё более уставшей, почти ничего не ела, хоть и старалась мне улыбаться и поддерживать разговор. Сказывалась привычка во сне пережидать полуденный жар в пустыне. Я говорил ей, что она абсолютно свободна в этом спокойном городе и может гулять, где ей захочется, но она не выходила из дома, говоря, что не хочет видеть людей и ей хорошо в саду. Она очень хвалила мой дом, уверяла, что постепенно приходит в себя. По вечерам она совершенно точно чувствовала себя лучше. Она оживлялась, больше говорила, глаза её начинали блестеть. И всё же порой Пришлая резко и испуганно оглядывалась на окна, будто боясь что-то за ними увидеть – нечто мне неизвестное. Я спрашивал в чём дело, но она лишь смеялась и говорила, что пока не отвыкла каждый миг быть настороже. Видя её усталость и желая дать ей больше отдыха, я в конце концов сказал, что она может не мучить себя обедом, а спать в то время, в которое привыкла, пусть это будет даже целый день. В саду ей раскинули удобное ложе прямо рядом с крохотным фонтанчиком, и она стала проводить там жаркую середину дня. Обедать в одиночестве было менее приятно, однако, я жил так всю свою жизнь, и был доволен уже тем, что могу видеть свою замечательную гостью в утренних и вечерних сумерках. Она лишь измучена пустыней. Прошёл уже целый месяц, но ей нужно больше времени, чтобы восстановить силы. Вскоре всё наладится. Вот только я не знал, действительно хочу ли, чтобы она пришла в себя. Не захочет ли она уехать вновь? Есть ли способ уговорить её остаться? Есть, ответа не нужно долго искать…