Глава 7

Пока не зашло солнце мы оседлали лошадей и постарались отдалиться от царства настолько, чтобы оно вовсе пропало из виду. В ответ на мои расспросы Пришлая сказала только: – Принц нас отпустил. И обещала объяснить всё, когда мы сможем наконец остановиться и переночевать. Первое время, потеряв ориентиры, я оглядывался вокруг и не мог поверить, что всё вдруг закончилось. Мне казалась нереальной эта живая тишина и прохлада – после жара, крика, борьбы и невообразимого бедлама, затеявшегося у меня на глазах. Я боялся, что мы всё же попали в Лабиринт, и всё окружающее – это иллюзия. Я пытался найти признаки миража в небе, песке и… в своей спутнице. Но не находил и не мог понять, радоваться тому или нет. Когда наконец стемнело, у маленького костра Пришлая рассказала мне, что же произошло на самом деле. – После ссоры я виделась с принцем. И он попросил меня не бояться. Потому что дело не в нём, а в советнике! Этот старик давно держит власть в своих руках – с тех пор, как старый царь начал болеть и совсем ослаб. На его стороне куча вельмож, а сейчас он пытается обуздать и принца. Он хотел женить его на дочери одного из влиятельных людей города – главы гильдии купцов, кажется. И очень разозлился, когда принц пожелал жениться на мне и не согласился уступить. Тогда советник поставил условие, что я через Лабиринт должна доказать свою непричастность к оборотням. – Он, вероятно, хотел, чтобы принц от вас отказался вовсе! – начал понимать я. – Наверное… Но он не знал, что в Лабиринте просто так никто не исчезает. Это тайна, которую знают только Хранители. Вот принц и решил этим воспользоваться, чтобы наконец избавиться от него и вернуть власть себе. Пришлая с улыбкой взглянула на меня, а я нетерпеливо просил её продолжать. – Когда нас повели из дворца, я с ним увиделась. Нам удалось тайком пересечься благодаря верным ему людям. Если честно, это произошло в уборной. И она рассмеялась, прутиком вороша в костре пылающие угли. – Он сказал, чтобы я без боязни зашла в Лабиринт, ведь он, как его Хранитель, может перенести меня с его помощью в пустыню. – Но… – я опешил. – Как перенести?! В этом Лабиринте веками исчезали преступники! – Не сами по себе исчезали, – виновато пожала она плечами. – От них избавлялись одной только волей местных царей, вот и всё. Это не место суровой справедливости, а ещё одна Дверь, только она никуда не исчезает, и ею управляет один человек, Хранитель. – Неужели предки царей Аншарха тоже, как вы, пришли из-за Двери?! – Они сами не знают, но в их семье всегда есть кто-то, кто может управлять Лабиринтом. И распознавать ложь. Поэтому преступников всегда заставляли клясться перед Лабиринтом – чтобы Хранитель знал, казнить или миловать. – О, небо, а я ведь врал принцу напропалую… – Он наверняка к этому привык! – Пришлая засмеялась вновь. – Предыдущий Хранитель узнаёт следующего именно по способности видеть, кто врёт, а кто нет. Кстати, думаю, никому рассказывать об этом не стоит. – Понимаю… – Так вот, всё, что произошло, было просто спектаклем! Принц сделал вид, будто царство наказано за суд над невиновной мной. С неба грянул гром, а Дух Землетрясений перекрыл воду. – Так с водой это тоже?.. – Тоже неправда. Она не пропала. Принц сказал, что всё произойдёт быстро, никто не успеет ничего понять, как он обвинит во всех бедах советника, и… – она неловко махнула пальцем по горлу. – Голову с плеч, пока есть повод… Невольно я поёжился. – …А мы с вами теперь далеко и от Аншарха, и от оборотней. На самом деле он не разозлился за мой отказ. Мы всё равно, сами того не зная, ему помогли. И он просил передать вам своё спасибо! – Был рад служить… О, небо, только сейчас понимаю, что гонец от подземного источника прибыл слишком быстро. Всего через минуту после того, как вас затащили в Лабиринт. Он уже был готов заранее! И вы были готовы! Вы ведь совсем не боялись, я это заметил! – Верно, – девушка смущённо улыбнулась. – На самом деле я не такая смелая. Я покачал головой, глядя на неё теперь вовсе по-новому. Я считал этих двоих детьми всего лишь утром, а уже вечером они совершили государственный переворот… – Если вы и не смелы, деви, то честны и решительны, – сказал негромко, припоминая всё, что видел от неё с момента знакомства. – Это и придаёт вам смелости… А про себя подумал, что мы, взрослые, часто бываем слепы. – Но вы тоже не побоялись пойти в Лабиринт, чтобы меня вернуть! Спасибо вам, вы ведь пытались меня спасти! – вдруг она дотронулась до моего рукава, не решаясь пожать руку. – Это опять заслуга принца, – отозвался я с неловкостью и досадой. – Сам я уже ничего не соображал… Да и сейчас не соображаю… Случалось ли мне переживать нечто подобное? Нет, моя жизнь была тиха и расписана по шагам – от первой ступени до последней. Я думал, что знаю всё, и могу учить других. Я во всех вокруг видел лишь неразумных детей. А теперь меня швыряет в их играх, как безвольного деревянного солдатика – а советнику и вовсе оторвали голову, как надоевшей игрушке… – Вы ведь знаете, в какую сторону нам теперь идти? – Пришлая наконец нарушила наше оцепенелое молчание. – Разумеется, – я вновь взглянул на небо и указал ей на Госпожу Звёзд. – Богиня Рах уже пришла к дому своего старшего сына, бога судьбы Чеце́ха, поэтому солнце выйдет из-под полога неба на один ноготь левее правой стопы богини неба, то есть истинного востока, куда нам и необходимо идти. – Понятно… Хорошо, что вы со мной, сама я бы заблудилась. Вы тогда ложитесь спать. А я пойду… и помолюсь немного в стороне, хорошо? Такое намерение удивило меня! Пришлая кому-то молится? Ещё одно открытие! – У меня ведь тоже есть бог, как у вас. И, кажется, я с ним не разговаривала целую вечность… Устало споткнувшись о свои вещи, она направилась в ночную синеву, чтобы там беседовать о чём-то с неизвестным мне божеством своей неизведанной страны. Я ведь заранее был уверен – эта девушка принесёт мне немало бед. Но сейчас сердце внезапно откликнулось на её пыл – она не побоялась покинуть свой дом, не побоялась отправиться в пустыню, не побоялась дать отпор оборотням, войти в жуткий Лабиринт и отказать принцу Аншарха ради слова своему возлюбленному… кем бы тот ни был! Теперь мне искренне захотелось помочь ей на её странном пути – с такими мыслями я и уснул, не дождавшись её возвращения. – …по-прежнему не веришь?.. – …я верю только в хорошие вещи… – …и закрываешь глаза, когда случаются плохие?.. – …нас всегда обманывают те, кому от нас что-нибудь нужно… – …и бросают те, кому от нас не нужно ничего… Дальнейший наш путь пролегал по той самой, великой пустыне, где меж равнин и голых скал лежит один только мёртвый песок. Лишь иногда мы видели вдалеке дрожащие отблески городских стен, но никогда к ним не приближались. Для моей спутницы это было опасно. Да и пришлось бы делать значительные петли, чтобы заходить в эти города. Поэтому они оставались мерцать у горизонта, как далёкие миражи. Зачастую они ими и являлись. Провизии нам требовалось немного, мы быстро привыкли мало питаться и заметно похудели оба. В окружении солнечного жара есть и не хотелось. Хотелось пить, но воду в бурдюках приходилось оставлять лошадям. Благо бо́льшая часть обозначенных на карте источников не пересохла в это время года, и по милости Духа Землетрясений вода у нас была, хоть и в крайне малом количестве. Иногда нам встречались такие же путешественники и даже кочующие семьи. Они делились с нами припасами, порой в подарок, порой в обмен на что-нибудь, а также новостями. Пришлой беседы с этими людьми не были интересны так, как мне. Я расспрашивал о происходящем в родных краях, а она, не желая привлекать к своему белому лицу слишком много внимания, обычно уходила подальше. И я знал, что она вновь шепчет там свои молитвы. – О чем вы так часто молитесь, деви? – спросил я однажды. – О том, чтобы в Аншарх вернулись дожди, – растерянно отвечала она. – Вам так жаль их? Но ведь они страдают от собственной гордыни. – Ну и что же, излишне гордых везде полно, а дождь не идёт только в Аншархе. – Это дело их принца – он должен просить о прощении сам Восточный Ветер. Быть может, ему в самом деле это удастся, если возьмётся. – Ну вот и помолюсь, чтобы ему это удалось… Я мог только улыбаться. Возможно, ей всё-таки не стоило покидать Аншарх? Но вряд ли тот, кто способен на долгое странствие, может с той же лёгкостью запереть себя во дворце. Ещё и в окружении подлых интриг. Я провёл в царских семьях треть жизни. Но был я тем, кому нечего делить с борцами за власть. Тем, кто рано или поздно уйдёт. И наконец пустится в своё странствие. Вот как сейчас. – Какому же богу вы молитесь, деви? Кто он? – Да я даже не знаю, бог ли это. Может, я просто схожу с ума? Или разговариваю сама с собой, чтобы не бояться того, что впереди? Днём, обрядив лошадей в светлые попоны и замотавшись во всё, что у нас имелось, мы ехали молча. И так, без слов, проводили почти каждый час дневного перехода. Самое жаркое время нам приходилось пережидать, и мы готовы были целовать скалы, дающие тень, если таковые вдруг попадались нам на пути. Но и в минуты отдыха не было возможности разговаривать. Мы оба забывались тяжким и душным сном, а иногда Пришлой становилось дурно. – К такой жаре, да ещё так долго, я не привыкла… У меня дома, конечно, бывает и жара, и засуха, но… длится это не больше месяца… А то и меньше! Жаловалась она редко. И порой мне самому приходилось прикладывать к её вискам имбирное масло, пока она спала. Я уже научился понимать по её излишне бледному или раскрасневшемуся лицу, что чувствует она себя плохо. Сам я переносил дорогу гораздо легче. Я тут родился, я был мужчиной. Эта же девочка была создана для прохладных полей и садов, о которых рассказывала мне вечером у огня или под звёздным небом. Она говорила мне о родине, постоянно спотыкаясь о собственные недомолвки. Но я не пытался выведать, что же она скрывает. То, что я слышал, уже было удивительно. Воды больше, чем земли. И бесконечные леса, уходящие высотою в небо. В ответ она просила рассказать о наших краях, и я вновь и вновь вспоминал о своей роли учителя. Она слушала всегда внимательно, и по её вопросам я видел, что она уже знает немало. – А почему люди и оборотни живут так далеко друг от друга? – спросила она однажды, кутаясь в плащ на холодном песке. – Наверняка, когда-то они жили вместе, а потом кто-то всё испортил… И не удивлюсь, если, как всегда, люди. – Удивитесь, потому что это не так, – я улыбнулся, лёжа по другую сторону затухающего костра, подперев голову кулаком. – Для начала, мы никогда вместе не жили. Никогда! Если вы услышите какую-нибудь историю, начинающуюся словами «в далёкие времена люди и оборотни были друзьями», то не верьте ей. Ни та, ни другая сторона не способны принять друг друга. И больше рвения тут проявляют, как ни странно, именно двуликие. Людей они считают слабой расой, не благословлённой богами так, как они. Людей от оборотней в прошлом спасло только то, что нам приходилось лучше соображать головой! Мы не наделены их способностями, нам гораздо тяжелее выжить. Среди людей выживал самый умный, в то время как среди оборотней – самый сильный. И сейчас, посмотрите, люди отстроили красивые города и живут богато, в то время как оборотни даже не имеют своей земли. Пришлая растворилась взглядом в бархатном небе, куполом накрывшем пустыню на ночь. – Как всё это странно… – сказала она тихо. – Вы и сами – яркий пример. Те двое напали на нас, применили силу. А вы перехитрили их, применили ум. – Да… Шакалы глупые, а шершни гордые… – как заученный урок повторила она чьи-то слова. Мне хотелось спросить, а какие же тогда тигры? Но я промолчал. Дни шли, я не забывал их считать. Мой родной город становился всё ближе, но Пришлая будто не собиралась меня покидать. В какой-то момент она должна была пойти своей дорогой – там, где начиналась секретная тропа на место встречи тигров. Я даже подумал, не поменяла ли она решение? Но вспомнил сватовство в Аншархе и отмёл эту мысль. Лишь когда дюны стали высоки настолько, что с их гребней можно было увидеть Красные скалы, она внезапно сказала, что вскоре мы попрощаемся. Острые вершины Красных скал, будто башни огромного города, уходили далеко на восток. Всех путников они разводили на две стороны. Южнее пролегало царство сайгаков – единственного оседлого клана оборотней – с давнишних времён они владели землёй, выстроили на ней город, и даже возделывали поля и сады. А севернее путь лежал в Город Семидесяти Четырёх Башен, куда в нетерпении стремился и ум мой, и сердце. – Ну вот и всё, – сказала Пришлая при виде Красных скал и с печальной улыбкой посмотрела на меня, – скоро придётся расстаться. Я пойду прямо туда. И она указала на пламенеющие тёмно-рыжим огнём пики. Где-то там скрывалась стоянка клана тигров – хорошее место для убежища и тайных встреч! Но до скалистой границы ещё предстояло добраться. Путь осложнялся крутыми рёбрами тенистых дюн. С такими препятствиями мы доберёмся до скал, вероятно, дня за два… – Быть может… – засомневался я, – нам сперва стоит повернуть к сайгакам? Закупить у них еду. Сколько вам ещё потребуется до конца пути? – Не знаю… Отвечать она не хотела, иначе я мог бы рассчитать, где именно находится тигриное стойбище. – Тогда всё-таки стоит запастись получше! – я сделал вид, что истолковал её неуверенность иначе. – Сайгаки тоже не любят людей, но если мы придём к ним, как покупатели, они не будут против. Я убеждал себя, что по неопытности она в самом деле может ошибиться с провизией. А мне всего лишь не хотелось отпускать её одну. Беспокойство точило душу при мысли, что она тронется в путь без чьей-либо помощи, а впереди её ждёт… что? Кто? Если бы я только знал! Но кажется, она тоже волновалась. Будущее внезапно приблизилось, Красные скалы обозначили конец пути. Нервно хлопая коня по прикрытой попоной шее, она согласилась посетить со мной царство сайгаков, и мы начали спуск с вершины дюны. Уже внизу, в её тени, было решено сделать привал, чтобы переждать жару середины суток. – Может, у этих сайгаков мы хоть помоемся?.. – мрачно предположила Пришлая, когда мы скинули с лошадей вещи и устроились на них для отдыха. – Надежды на это крайне мало, – отозвался я, прикрывая глаза. Можно было наконец открыть лицо и свободно вдохнуть сухой до треска воздух. Ничего, вскоре я окажусь в своём давно покинутом доме, в прохладе и уюте знакомых с юности вещей. Старая служанка, получившая в управление все ключи ещё от моей матери, наверняка наняла новых слуг, и теперь они натирают до блеска каждый уголок. Закупается еда, комнаты проветриваются… Надеюсь, маленький фонтан в саду ещё работает… – Ой-ёй, учитель! – из дрёмы меня вывел обеспокоенный голос. – Кажется, зря мы тут разлеглись! Вздрогнув, я посмотрел наверх, куда смотрела и моя спутница. На вершине одной из дюн стояли двое. – Это что, они? – залепетала Пришлая. – Я отсюда не вижу! У меня, как у пустынного жителя, зрение было острее. – Это они, – вскочив на ноги, я выхватил из-за пояса кинжал.