Глава 9

Когда я проснулся, слабый свет уже пробился сквозь оконце над головой. Пришлая с одной стороны от меня ещё спала. С другой стороны Шершень смотрел на нас сквозь тюремные прутья. Поймав мой взгляд, он хмыкнул и отвернулся. Шакал спал рядом с ним, сжавшись, как бездомный. – Ч-что?.. Никто не приходил?.. – почувствовав меня, девушка тоже проснулась. Я покачал головой. Вздохнув, Пришлая с трудом встала на ноги и прошлась по камере, чтобы размяться. Мне тоже оказалось кстати распрямить затёкшую спину. Но вот она подошла к решётке, отделяющей нас от оборотней, и угрюмо посмотрела на ответившего улыбкой Шершня. – Больно? – спросила она, указав на собственную шею. – Больно, – кивнул оборотень. – Жжётся? – Ты всё знаешь. Хочешь посмотреть? Он потянул серебряный ошейник вниз вместе с заложенной за него соломой – и нам стала видна кровянистая линия на его коже. Серебро вкупе с красным обсидианом обжигало его, лишало сил и не позволяло сменить облик. Такими вещами пользовались только оборотни против себе подобных. Людям это воспрещалось, от нас скрывался каждый камешек. За интерес к подобным оберегам можно было поплатиться жизнью. – Сегодня тебе лучше? – вернув ошейник на место, вопросил оборотень. – Эти коровы напугали тебя больше, чем я. – Чего им нужно?.. – Посмотрим. Если я вызволю тебя отсюда, ты мне скажешь, что знаешь? – А если я вызволю тебя, вы от меня наконец отвяжетесь? Шершень рассмеялся. – Пожалуй, можно и посидеть в плену в такой-то компании! Шакал рядом всхрапнул, а у входа в темницу вдруг послышался шум. Завиднелись отблески фонарей, и вошла пара стражников – они принесли воду и хлеб. Неловко подскочив на занемевших ногах, я окликнул их. – Позовите сюда вашего главного! Нет, стойте и слушайте! Я царский учитель, и если мой царь узнает, что случилось, вам всем несдобровать. Носатые низкорослые стражники переглянулись и молча ушли. – А у вас есть командный голос, мудрейший, – удивлённо покачал головой Шершень, и Шакал рядом засучил ногами. Пока тянулось ожидание, Пришлая вновь заволновалась. Отойдя в тёмный угол, ломая пальцы, она тихо зашептала какую-то свою молитву. Я расслышал слова «помоги нам». Впрочем, затем прозвучало «ты что, издеваешься?», и на молитву это похоже не было. Но я привык к её странностям. А вот Шершень, хмурясь, тянул свою покрасневшую шею, чтобы рассмотреть, что она делает. В конце концов явился вчерашний начальник. Точнее, он явился уже как подчинённый, сопровождая кого-то выше по должности. Видя новое лицо, я воспрял духом. Значит, слова мои были приняты серьёзно. Одетый не без пышности вельможа с брезгливым сожалением оглядел темницу и пленников – так, словно всего этого не одобрял. Ростом он был ниже всех остальных сайгаков, плащ его красиво перекинулся за плечо, а в руках блестела золотая пилочка для ногтей. – Кто здесь царский учитель? – протянул он нехотя, остановившись в нескольких шагах от решётки. – Может, он? – сказал Шершень, кивнув на похрапывающего Шакала. Вновь назвав своё имя и все свои регалии, я поспешно разъяснил, куда направляюсь со своей «племянницей», и кто именно об этом знает. Также я упомянул, что в наших вещах найдётся десяток грамот и писем, подтверждающих мои слова. – Вещи проверяли? – кривя полные губы, спросил вельможа начальника стражи. – Нет, быстрейший, на что они нам? – Ну идите и проверьте!.. – Так они на лошадях, а лошади к себе не подпускают. Мы их хотели распрячь и отпустить, а они… – Так договоритесь с ними как-нибудь! Быстрейший явно не получал удовольствия от своей нынешней работы. – Впрочем, какая разница… – морщась, потряс он одутловатыми щеками, когда стражники по приказу начальника пошли к лошадям договариваться. – Скажу вам откровенно, почтенный господин, я вам верю без всяких бумаг, но… – Но?.. – холодея, поторопил его я, вцепляясь в решётку. – Но приказ есть приказ. Мы просто обязаны отлавливать всех, кого найдём. – Зачем же, скажите?! – Для принесения в жертву богу дождя, – виновато развёл он холёными ручками. На какое-то время повисла тишина. Под ошарашенными взглядами пленников сайгак с досадой вздохнул. – Вы что, собратья, не только жуёте, но и курите? – Шершень попытался встать на ноги, но поскользнулся на сене. – Затесались в хищники?.. Жестом заставляя его замолчать, я попытался прояснить то, что мы сейчас слышали: – Почтенный, о каком боге дождя вы говорите? Дождь приносит Восточный Ветер. – Да, так всегда все думали! Но молитвы Восточному Ветру оказались неэффективны, поэтому мы пришли к выводу, что человеческие жертвы принесут больше результата! Как вы поймёте, жертвовать собственными соотечественниками мы не имеем возможности. Для этого нужны вам подобные. Очень неприятно, но это вынужденная мера, пока не закончится засуха, либо пока мы не поймём какой метод действует лучше. Вновь воцарилась тишина. – …Нет, ты издеваешься… – горько прошептала Пришлая у меня за спиной, и это придало мне сил. – Это не может работать, почтеннейший, вы же сами это понимаете. – Обратное пока не доказано, одна жертва из трёх сработала! Шершень громко фыркнул и требовательно произнёс, указуя на Пришлую сквозь прутья: – Отпустите хотя бы женщину, проявите милосердие! Нас вам вполне хватит! – Прошу вас, почтеннейший, – подхватил я, сторонясь, чтобы ему было лучше видно бледную и испуганную Пришлую. – Ведь это совсем дитя! Вельможа в сомнении скривился. Было видно, что он хотел бы согласиться, нынешняя миссия ему претила. – Я бы с радостью, но та одна жертва из трёх была именно женщиной! Кто знает, возможно, женская жертва эффективнее мужской? У нас пока мало данных… – Поверьте, это случайность и не более! – К тому же, она может разболтать… – Не надейтесь, что такие вещи долго останутся в тайне, даже если сейчас вы никого не отпустите. – Для верности можно отрезать ей язык, – предложил Шершень, усмехаясь. – Ну не знаю… – горестно вздохнул сайгак и с сожалением оглядел тонкую фигурку девушки перед ним и её бледное лицо. – Возможно, хоть я и рискую… – Нет, почтеннейший, не надо! – вдруг лицо это вспыхнуло, и Пришлая вскочила с места. – Я останусь и приму эту участь вместе со всеми. А вам не надо рисковать ради меня. Я был поражён этой неуместной самоотверженностью, а Шершень, цокнув языком, отвернулся. – Ох, благодарю вас, уважаемая! – с облегчением выдохнул сайгак. – Вы развязали такой узел на моей совести! Теперь мне ещё более жаль, что вас убьют, но раз уж вы сами приняли решение!.. И он поспешно удалился, не слушая моих возражений. Начальник стражи развёл руками и направился за ним. А я смотрел им вслед, не веря в реальность происходящего! Сайгаки принесут нас в жертву несуществующему богу дождя, чтобы получить мнимую надежду на спасение от нынешней засухи… – Ну и к чему этот жест, красавица? – вопросил Шершень, облокотившись о решётку. – Нам, что ли, легче станет, если тебя прирежут первой? – Деви, что вы наделали?.. – покачал я головой. Она не ответила и отступила обратно в тень, сжимая себя руками. Раздался резкий кабаний храп – это проснулся Шакал. Когда он узнал, кто здесь был и что нас ждёт, то взвыл и начал метаться по клетке, проклиная Шершня на все лады. Тот лишь усмехался. Но, обкусывая соломины, он, кажется, пытался придумать, как быть. Признаюсь, в минуту слабости я даже понадеялся, что ему придёт в голову какая-нибудь мысль, ведь моя собственная голова была пуста. – Может, попытаться прорваться, когда нас отсюда выведут? – спросил его наконец. – Ох, мудрейший, вы умеете прорываться? – едко протянул он, остекленевшими от раздумий глазами глядя перед собой. – Какое разностороннее образование!.. – Брось шутить, мы все в одной ловушке! – А вы бросьте трепаться о ваших планах в полный голос! Я хотел что-нибудь ответить гневно, но довод был верным. Пришлось смолчать. Пришлая тем временем сидела рядом со мной отвернувшись, будто чувствуя вину. – Вы благородно поступили, – сказал я ей тихо. – О таких поступках принято рассказывать в легендах. – Да, только чтобы сложить эту легенду, кто-то из нас всё-таки должен выжить, – оказывается, Шершень меня услышал несмотря на вой своего приятеля. – Ладно… попробуем прорваться, как вы и сказали, мудрейший. Шакал мигом замер на месте и насторожился. – Только не здесь. А по пути, где будет меньше стражи. Благодаря твоему благородству, красавица, нам теперь будет сложнее это сделать. Он усмехнулся, просверлив Пришлую едким взглядом. – Но, может, у кого-нибудь прибавится вдохновения к драке, когда спасать нужно не только свою шкуру. И подозвав Шакала, он стал излагать свой план. Когда стража за нами явилась, мы уже были готовы и хранили молчание. Основную роль оборотни брали на себя, не ожидая от меня большой помощи. Мне предстояло оборонять тыл – свою спутницу. – А уж её, поверьте, мы не бросим, она нам нужна, – это звучало как гарантия. – Не бросите и его, иначе я потом лично тебе глотку вскрою! – тут же сказала Пришлая. В этот момент я как никогда в жизни чувствовал свою никчёмность. Но, видят небеса, я всё же мужчина, и из рук моих пока не утекла молодость! Но когда явилась стража, случилось непредвиденное. Они принесли с собой такой ворох серебряных цепей, будто ограбили царскую сокровищницу! Это означало, что оборотни не смогут драться. – Куда это всё, собратья? – попытался развеселиться Шершень, когда его первым вывели из клетки. – На нас и так кандалы! – Да мы уже опытные, и знаем, что по пути вы начнёте бить нам морды и попытаетесь сбежать. В душе моей всё рухнуло, а Пришлая вцепилась в мой рукав. – Правда? – Шершень глянул на меня. – Ну тогда, простите, придётся начать сейчас! И он саданул локтем по лицу ближайшего стражника! Запертый в клетке Шакал тут же схватил того сквозь прутья и приложил о них головой. Как колокол загудел его шлем со всем содержимым! А рухнув, он обратился в рогатого сайгака. Спотыкаясь об эту тушу, в крошечном пространстве темницы Шершень едва уворачивался от выпадов трех оставшихся стражников – они отнюдь не уступали ему в ловкости! Но серебро и обсидиан всё же убавляли ему сил. Он пытался завладеть мечом – не вышло. Ему чуть не набросили на шею цепь – мимо. Едва он изловчился и вывернул руку одному – тот тут же обернулся сайгаком и лягнул его в спину! Оторопев сперва от скорости, с какой они бились, я встряхнулся и, метнув себя от стены, ударил плечом в решётку! – Ну же, давайте! Шакал и Пришлая навалились со мной, ещё один разбег, не замечая боли! Решётка рухнула, и мы вместе с ней – придавливая всех дерущихся оборотней. – Рога, осторожней! – я едва успел свернуть от Пришлой проскочившие сквозь прутья острые рога сайгака. – Вломим им прям так! – заорала она и что есть силы ударила кулаком промеж этих рогов. Шакал спрыгнул в проход, чтобы вытянуть своего капитана, хрипящего под тушей врага, но из темноты в спину ему ткнулось лезвие меча. И в следующее мгновение на нас высыпалась многочисленная подмога… Спустя всего лишь час нас всех уже везли в царство сайгаков. Везли на пустой телеге для сена, взятой с какого-то мирного пастбища. В неё были впряжены наши же лошади – с ними удалось договориться только когда они увидели своих хозяев целыми и невредимыми. Многочисленный конвой шёл пешком, каждый на четырёх копытах. Сайгаки в золочёных попонах смотрелись странно. Но разве может меня ещё хоть что-нибудь удивить после всего произошедшего за последние месяцы? Тем более, что дивиться теперь мог один только глаз, второй был подбит. Виновница всех приключений молча меняла нам троим холодные компрессы, смачивая питьевой водой куски ткани от моей разодранной мантии. Меня обмотали цепями почти так же, как оборотней (я этим даже гордился), она одна могла двигаться свободно. Её, к счастью, почти не тронули. Какое-то мстительное удовлетворение сопровождало ощущение боли во всём теле. Я улыбнулся разбитой губой, когда Пришлая сменила мне тряпку на закрывшемся глазу. Она была на удивление спокойна, да и мне думалось, что хоть несколько часов безмятежного отдыха у нас есть. Шакал с неохотой принял её помощь. Он будто и не замечал ран и обжигающего ошейника, его раздражало только положение пленного и оковы. Чего не скажешь о Шершне. Ему досталось больше всех. Его заплывшее лицо проще было целиком накрыть куском ткани и оставить как есть. Но Пришлая терпеливо и осторожно обтёрла от крови и грязи его лоб и опухшие щёки. На сердце моём потеплело при виде её доброты. Но тут же его кольнуло остро при виде того, как поблёскивают у оборотня глаза. – Что за чудо – оказывать помощь врагу… – проговорил он, глядя на неё не мигая (возможно, мигать он и не мог). – Тут уже нет врагов, – заметила она тихо. – Все в одной телеге… – Тогда, может, ты скажешь мне свой секрет? Как другу? – И друзей, похоже, тут нет. – Просто я сгораю от любопытства. Ну не уносить же тебе его в могилу? – С тобой он в итоге окажется там же. Он, как мог, посмеялся. И, наклонив голову, посмотрел на неё теперь так. – Ай, как же жжёт этот проклятый ошейник, – сказал без особой муки. – Окажи мне милость, деви, будь добра до конца. Шакал невесело хмыкнул и отвернулся. Мне же захотелось призвать её к себе, лишь бы она оставила этого оборотня. Но вот она, не меняясь в лице, смочила тряпицу ещё раз и аккуратно обернула его покрасневшую шею, пристроив ошейник сверху. Не поблагодарив, он наконец закрыл глаза и, прошептав «Подумать только!», замер. А Пришлая, торопясь, вернулась ко мне. Под палящим солнцем нас привезли в сайгачий город. Он не был крепостью, но улицы его мостились камнем. Сайгаки были богаты, и это богатство выплёскивалось прямо из окон каменных же домов. Позолоченным было всё, что только можно было позолотить, в том числе и рога горожан. Нашу телегу они сопровождали испуганными взглядами, но ни от кого я не слышал и слова нам вслед. Помертвев сперва, затем они отворачивались и спешили по своим обычным делам. Когда-то все улицы, должно быть, покрывала тень деревьев. Сейчас повсюду виднелись только сухие стволы. Но богатство – оно пока сияло отовсюду, будто его хозяева не соглашались променять золото на воду. Да ещё и тратили её, чтобы всё продолжало сиять. Моя спутница робко выглядывала наружу и, кажется, как и я, глазами пыталась отыскать сочувствие. Но так же его не находила. А наши оборотни исполнились презрения ко всем собратьям вокруг, и оно было заметно даже сквозь кровоподтёки. Нас привезли прямо ко дворцу Правителя – внезапно небольшому и скромному по сравнению со всеми увиденными улицами. Нас прямо с телеги спустили в пустой подвал, где ещё витал запах зерна и переспелых фруктов. Выдали пресный хлеб, и Пришлая вынуждена была кормить нас с рук. До следующего дня к нам никто не приходил, и мы все провели его в молчаливых размышлениях о нашей участи.