Глава 12

Сияна

Я проснулась от холода. Тело бил озноб. Пуховое одеяло, под которым я лежала, подтянув колени к груди, едва ли согревало.

Глаза постепенно привыкали к чернильной мгле, накрывшей варварский замок. Невесомые занавески трепыхались у окна, тихонько шелестя, что-то нашептывая на ухо. Им вторил полупрозрачный балдахин на моей кровати.

Села, опустив ноги. Ступни обдало холодом. Казалось, за ночь замок остыл, превратившись в чертоги Северного властелина.

Кутаясь в одеяло, я на ощупь направилась к окну, чтобы закрыть распахнутые настежь створки. На соседних кроватях посапывали девушки, натянув одеяла до самых макушек. Единственным ориентиром в кромешной тьме служил магический артефакт, поблескивающий на широком подоконнике, в нескольких метрах от меня. Казалось, кто-то поместил внутрь него все серебристые звезды, украденные с неба. Наверное, он стал единственным свидетелем того, как жестоко со мной обошлись соперницы прошлой ночью…

Обхватила руками озябшие плечи. Половицы тихо поскрипывали под моими босыми ногами, безжалостно обжигая холодом. Было бы неплохо разжечь камин…

Добравшись до окна, невольно коснулась магической сферы. Холодная, словно кусок льда. Туман внутри нее пришел в движение, нехотя принялся закручиваться в спираль. Одернула руку. Меня с детства учили с осторожностью относиться к магии, избегать ее, не подпускать близко. Нет в ней ничего хорошего, лишь дурное. В ней сила, за владение которой рано или поздно придется поплатиться. И князь не станет исключением. Понесет расплату за все грехи свои.

Опираясь о подоконник, выглянула в окно. Студеный воздух обжег лицо, запечатлев на щеках холодные поцелуи. Его касания — липкие и влажные — окончательно прогнали сон. Да и смогла бы я уснуть после того, что увидела?

Внизу, по садовым дорожкам, стелился туман. Словно змей искушенный он полз по земле, забираясь в самые укромные уголки. Будто все ему тут было знакомо. Словно разумное существо он огибал деревья и кустарники, клумбы и белые валуны, подбираясь все ближе к замку. Протягивал свои липкие щупальца, желая дотянуться до каменных стен.

Захлопнула створки окна, чувствуя, как сердце в груди начинает биться чаще. За все то время, что я жила в замке князя, тумана здесь не было. За воротами и высокими стенами он чувствовал себя вольготно, но ближе подступить не смел.

Добравшись до своей кровати, я нащупала в темноте туфельки. Терпеть холод больше было невмоготу. В гардеробной схватила первый попавшийся плащ-накидку с меховой оторочкой, и вышла из комнаты.

В коридорах замка царствовала тишина. Шаги мои эхом разносились по владениям князя Томаша, словно удары в тревожный колокол. Этот звук пробирал до мурашек, заставляя снова и снова вспоминать события минувших дней, перевернувших мою жизнь с ног на голову.

Тряхнула головой, прогоняя мысли жуткие. Смахнула с ресниц влагу соленую. Не помочь тут слезами. Сколько не лей — лучше не станет. Не воскреснут любимые, не вырастет из пепла замок родной. Сколько не взывай к небожителям, результат будет один. Безразличны они к беде моей. Не прониклись горем, что сердце девичье изо дня в день съедает.

Я осторожно ступала по лестнице, уходящей вниз. Деревянные ступени, устланные коврами, приглушали звук моих шагов. Словно тень, ведомая дурным предчувствием, я спускалась на нижние этажи замка. Что-то влекло меня, звало, тихо нашептывая на ухо родное имя, от которого по воле варвара я должна была отречься.

Не бывать этому! Княжна я, а не рабыня гада ползучего! Не Лебедь, а Сияна! Княжна Сияна Домбровская!

Сияна…

Голос тихий и приглушенный. Манящий из недр замка. Зовущий спуститься туда, где мне не место. Не в силах я ему противиться. Покорно пересекаю холл, толкаю низкую дубовую дверь слева от камина. Не заперта. За ней тьма клубится. Ласковая и нежная. Знаю, не обидит меня. Она к рукам моим льнет, пальцев осторожно касается, словно знакомясь.

Под ногами снова ступени чувствую. Холод камня даже сквозь подошву моих туфель стопу обжигает. Пальцы скользят по шершавой стене, чтобы не оступиться. Перил здесь нет.

Снизу звуки доносятся. К зову, манящему, еще и голос чей-то присоединяется. Если первый я сердцем слышу, то второй моих ушей касается. Кровь по венам быстрей течет, согревая тело озябшее. В голове пульсация не прекращается. Кажется, еще немного и она лопнет.

Я касаюсь пальцами висков. Растираю кожу, пытаясь унять боль. Тщетно. Она въелась глубоко. Тошнота к горлу подкатывает.

Сияна… Сияна…

Зов слышен все отчетливей. Не в силах я ему противиться. Покорно следую за ним, словно за звездой путеводной. Он будто отражение мое, голос мой внутренний, что помочь хочет.

Сияна… Сияна… Сияна…

Все ближе и ближе.

Ступени под моими ногами сменяются ровной поверхностью. Впереди стена. Коридор узкий налево поворачивает. Миновав его, я замираю. В стену холодную вжимаюсь, чтобы незамеченной остаться. Сердце изнутри ломает ребра, пальцы липким потом покрываются.

Передо мной арка, ведущая в просторную залу. В центре нее странное сооружение: постамент, который возвышается над полом. По периметру расположено несколько кристаллов, закованных в цепи, которые освещают комнату тусклым голубоватым свечением. Они разной формы и цвета: от молочно-белого до бледно-голубого. Цепи тихонько позвякивают, раскачиваясь в воздухе. В центре постамента колодец, над которым склонился мужчина. Томаш! Он всматривается в мерцающую синюю водную гладь, словно силится там что-то разглядеть.

На смену любопытству приходит страх. Дурное предчувствие накрывает с головой. Не к добру это. Туман, что льнет к стенам замка, странный зов, магические атрибуты в подвалах варвара жестокого… Не миновать беды! Я чувствую! Я знаю!

На негнущихся ногах я пытаюсь дойти до лестницы, что выведет меня из этого места. Мне хочется наверх. Мне хочется на волю. Хочется снова почувствовать себя живой. Жадно вдохнуть холодный воздух, ощутить ледяные порывы ветра, путающиеся в длинных волосах.

Но, кажется, у судьбы на этот счет совсем другие планы…

Пытаясь подняться по лестнице, я спотыкаюсь. Мое тело стремительно летит вниз, пока чьи-то ловкие руки не подхватывают его, сомкнувшись на талии.

— Лебедь? — Меня, словно тряпичную куклу разворачивают, заставляя взглянуть в лицо собственному страху. В тусклом свечении кристаллов я едва могу разглядеть его. Тем не менее мне известно, что он клубится там — в глубине его темных глаз.

Мужские пальцы сильнее стискивают мое тело, будто боятся, что я исчезну, растворюсь. А я бы и рада. Но тело отчего-то становится непокорным. Оно не слушается меня. Черные глаза Томаша смотрят пристально, проникают под кожу. От этого взгляда становится не по себе. Хочется спрятаться от него, укрыться.

— Что ты здесь делаешь? — спрашивает князь, касаясь пальцами моего подбородка. Он сжимает его, заставляя смотреть ему в глаза.

Делаю глубокий вдох, пытаясь совладать с собственным страхом.

— Заблудилась, — выдыхаю я, пытаясь избавиться от руки варвара. Тщетно. Он держит крепко. Не отпускает. Заставляет меня морщиться от вынужденной близости.

Томаш смотрит на меня и губы его изгибаются в усмешке. Не верит.

— В замке холодно, — продолжаю я, чувствуя, как в груди кроме страха просыпается еще и раздражение. — Я искала того, кто разожжет в нашей комнате камин.

— Княжна Домбровская не в силах совладать с огнем? — Томаш снова насмехается надо мной. «Княжна» из его уст звучит словно ругательство.

— Меня этому не учили! — бросаю в ответ.

— Не только этому, — задумчиво отвечает варвар и его пальцы наконец-то ослабевают хватку. Демонстративно стряхиваю их с лица, вздернув подбородок. — Что ж, придется это исправить. Идем, — добавляет он, обхватив мое запястье, и увлекает за собой вверх по лестнице.

Закусываю губу, чтобы не застонать от боли. Проклятые раны, которые едва ли начинают заживать! Любое прикосновение приносит дискомфорт. Стальная хватка князя не становится исключением.

— Куда мы идем? — спрашиваю я.

Паника в груди снова начинает нарастать. Томашу ничего не стоит избавиться от меня сейчас, а на рассвете сделать вид, что он и вовсе не при делах.

— В мои покои, — ответил князь отстраненно.

Я замерла. Остановилась, попытавшись одернуть руку. Не вышло. Томаш обернулся, коснулся меня взглядом, в котором читался немой вопрос.

— Нет! — воспротивилась я. — Никогда в варварскую постель не лягу!

Князь нахмурился. Желваки заходили на его скулах.

— Тебя в нее и не приглашают, — холодно ответил он.

Сердце кольнуло, словно иголкой острой. Наверное, я радоваться должна была, но отчего-то злюсь. Дурная. Обиделась на ответ Томаша, хоть этот мужчина сердцу моему не мил.

Свободной рукой сильнее в плащ запахнулась. Замок вражеский насквозь холодом пропитался, остыл, впустив в распахнутые окна ледяные ветра.

— Почему стало так холодно? — спросила я, едва поспевая за Томашем. — Прежде такого не было.

Князь промолчал. Оставил мой вопрос без ответа. Распахнул передо мной дверь, пропуская внутрь.

В покоях Томаша было тепло. В камине потрескивали поленья. Огонь жадно облизывал дерево, словно изголодавшийся зверь, который все никак не мог насытиться. Оконные створки были плотно закрыты, не выпуская жар от пламени. На полу, у камина, большая бурая шкура зверя, чья пасть приоткрылась в предсмертном крике, а черные глаза-бусинки смотрят не видящим взором. Еще одна отнятая жизнь в угоду варвару.

Кровать массивная пол комнаты занимает. На ней смятое покрывало и ворох подушек. Отвернулась, чувствуя, как щеки становятся пунцовыми при взгляде на белые простыни. Не должна была смотреть. Слишком личное.

Свечи блики по комнате разбрасывают, пляшут, насмехаются. Не мудрено. Сама в логово зверя пришла. Покорно за ним последовала, словно скот, что ведут на убой.

— Ложись, — приказывает князь, на кровать указывая.

От подобной наглости дыхание перехватывает. Хватаю воздух ртом, словно рыба, выброшенная на сушу.

— Но, князь, вы же сказали, что… — Слова застревают в горле. Ведь и правда говорил, что в постели его мне не место. Неужели солгал, гад ползучий? Обманул, глупую?

Во взгляде Томаша гнев плещется. Смотреть страшно.

— Я сказал — ложись, Лебедь, — рычит он, словно зверь хищный. — Ты дрожишь вся, — добавляет, немного смягчившись.  — Замерзла.

С каких пор князь заботу обо мне проявляет? Уж не игра ли это? Ловушка, в которую варвар заманить меня пытается.

— Нет, — твердо произнесла я, отрицательно качая головой. — Не лягу.

Не позволю опорочить тело мое врагу заклятому.

— Так я и думал, — говорит князь и взгляд его становится еще мрачнее.

Чувствую я сердцем, буря надвигается. Страшная и безжалостная. Разрушительная и беспощадная. И мне от нее не спрятаться, не укрыться. Как ни старайся.

— Куда ты шла, Лебедь? — холодно интересуется он. — Кого искала под покровом ночи? Януша? — Глаза вражеские вспыхивают. От огня, что в них полыхает, страшно до ужаса. Но еще страшнее от того пламени, что в груди моей просыпается. Оно растет, внутренности обжигает, будто их в кипящую воду закинули. По телу разливается, пробуждая злость и ненависть.

Как подумать он мог обо мне такое? Неужели в связи с эльентом заподозрил?

— Ненавижу! — Слово срывается с моих губ, прежде чем я успеваю вернуть над собой контроль.

Опрометчиво, но честно. Ничего кроме ненависти к этому мужчине я не испытываю. Он забрал у меня все. Даже на честное имя посягнул.

— Я мог убить тебя, Лебедь, — напоминает он мне. Вновь пытается продемонстрировать свое превосходство надо мной.

Да, единственное, что он мне оставил — это жизнь.

— Уж лучше бы убил, — бросаю в ответ, позабыв о том, к чему может привести подобное поведение, намеренно переходя на «ты».

Возможно, оно и к лучшему.

Взгляд князя преисполнен гнева. Он тяжестью своей меня обездвиживает, не дает и шагу ступить. Но я и не хочу уходить. Хочу покончить с этим здесь и сейчас.

Я смотрю на заклятого врага сквозь пелену, застилающую взор. Горечь утраты и боль от саднящих ран не дает мне сдержать слез. Ненавижу его. И себя за эту слабость.

— Для чего ты меня в замке оставил, князь? — кричу сквозь слезы и руки против воли тянутся к плащу. — Уж не за этим ли? — горько усмехаюсь, чувствуя, как в горле застревает ком.

Дышать становится все трудней, раны на моем теле доставляют нестерпимую боль. Даже мазь, которую мне вручила Анисья, не в силах унять ее. Да и помощь лекаря едва ли облегчила мои страдания. Плащ с меховой оторочкой оказывается на полу, у меня под ногами. Тело прикрывает лишь кружевная сорочка из тонкой полупрозрачной ткани. Но ей не под силу скрыть те увечья, что нанесли мне во вражеском замке.

— Чего же ты ждешь, князь? — голос надламывается. — Или я теперь недостаточно для тебя хороша? Не достойна твоей постели?

Я смотрю на мужчину с вызовом. Нет больше страха. Лишь жгучее желание вонзить ему в горло нож. По самую рукоятку.

— Кто это сделал с тобой, Лебедь? — спрашивает он. И впервые за черной пеленой его взгляда я вижу неподдельное беспокойство и… сожаление.

Кто?

Мои губы изгибаются в горькой усмешке. Приглушенный смех тонет в ночной тишине, нарушаемой лишь треском поленьев.

— Ты, — бросаю ему в лицо, чувствуя, как соленая капля, упав на открытую рану, приносит нестерпимую боль.