Глава 15

Сияна

— Сияна! — Вера, едва завидев меня, бросилась на встречу. — Где тебя Слепой бес носит?! — продолжила возмущаться она, сжимая мое плечо. Странно, но боли ее прикосновение не доставляло. Неужели раны стали заживать? — С тебя же старая карга три шкуры спустит! — добавила она чуть тише.

Я хотела было спросить, о ком идет речь, но не успела. Да и надобность в этом отпала, стоило мне подойти к кабинету лекаря. У его дверей, опираясь на трость, стояла Джудита. Среди девушек ходили слухи, что она близкая родственница князя. Кто-то даже предполагал, что она его мать. Впрочем, я бы ничуть этому не удивилась. Яблоко от яблони, как говорится…

— Все-таки решили почтить нас своим присутствием? — натянуто улыбнувшись, спросила она. — Велика честь! — добавила, скорчив недовольное лицо.

— Прошу прощения, — извинилась я, поклонившись женщине. — Я была вынуждена задержаться по воле князя Томаша, — добавила, улыбнувшись одними уголками губ.

Джудита побагровела от гнева. Она сильнее стиснула трость, опираясь на нее всем весом. Деревянные полы под натиском ее аксессуара жалобно затрещали, будто моля о пощаде.

За спиной послышался женский шепот.

— Тишина! — прикрикнула Джудита.

Соперницы покорно умолкли. Тишину теперь нарушал лишь шелест платьев и стук каблучков.

Спустя пару минут дверь в кабинет лекаря отворилась и оттуда вышла Ивана. Во взгляде ее читалось беспокойство, лицо побледнело, а руки неустанно перебирали тугую шнуровку корсета, который подчеркивал ее и без того тонкую талию.

— Теперь ты! — Джудита указала на меня тростью.

Подавив гнев и смятение, что тревожили душу после внезапной встречи с князем в саду, шагнула вперед. На негнущихся ногах вошла в кабинет, где мне уже довелось однажды побывать. Все здесь было как прежде: письменный стол с кипой бумаг, стеллаж с порошками и склянками и мягкая кушетка, предназначенной для осмотра. Лишь лекарь был мне незнаком. 

Высокий, худощавый пожилой мужчина встретил меня скупой улыбкой. Его лицо, испещренное сеткой глубоких морщин, напомнило мне высушенный изюм. Он был холоден и безучастен. Молчаливо перебирал бумаги, пока наконец-то не нашел нужные. 

Я все это время стояла на пороге, неловко переминаясь с ноги на ногу. Никак не решалась нарушить тишину комнаты, в которой было столь тихо, что я отчетливо слышала треск пламени свечей.

— Поднимайте юбку, — сухо произнес лекарь, капнув на руки несколько капель бесцветной жидкости из пузатого флакона, что стоял на столе.

Я отступила к двери, наблюдая за тем, как мужчина поднимается со своего места.

— Зачем? — опешила я. Сердце в груди вновь ускорило свой ритм.

— Я должен убедиться в том, что вы непорочны, — устало вздохнул лекарь. — Это всего лишь формальность.

Ну уж нет! Хватит с меня позора в этом варварском замке! Уж лучше пусть казнят. Довольно с меня унижений!

— Нет! — отрезала я.

— Послушайте, — мужчина подошел ко мне и посмотрел сверху вниз, склонив голову на бок, — мне, как и вам, происходящее совершенно не доставляет никакого удовольствия. Поэтому, — с его губ вновь сорвался протяжный вздох, — предлагаю покончить с этим как можно скорее. Вы последняя из участниц, — добавил он, поглядывая на сумерки, сгустившиеся за окном. — Меня уже ждет экипаж. Так что, будьте добры, не задерживайте в этом гиблом месте.

Ах, как же я ему завидую! Он свободен и в силах покинуть варварский замок. Я же лишена такой возможности. Лишена права выбора. У меня отняли имя и мнение. Оставили лишь угли воспоминаний, что все еще тлеют…

Набрав полную грудь воздуха, я зажмурилась и подняла юбку.

— Приступайте, — процедила я, отворачиваясь.

— Прекрасно, — пробормотал лекарь, начиная осмотр. От чужого прикосновения я вздрогнула. Попыталась сосредоточиться на пламени свечи, которое подрагивало, как и я. — Полагаю, до рассвета я доберусь до дома Ковальских.

Ковальские… Знакомая фамилия уколола слух, заставив вздрогнуть.

Лекарь тихо выругался.

— Кто-то из Ковальских болен? — спросила я. Неужели недуг настиг Анну — девушку, выбывшую из отбора после конкурса на кухне.

— Настасья Ковальская. Она полгода как овдовела. Едва оправилась, как единственная дочь сгинула, — ответил мужчина. — Бедная женщина! — покачал головой он, жестом показывая, что осмотр окончен. — Слышал она тоже боролась за сердце князя Шервинского?

Я кивнула, поправляя платье.

— Что ж, может и найдут ее… — протянул лекарь, спешно поднимая с пола саквояж с замысловатыми инструментами.

К сожалению, я думаю иначе. Боюсь Анну Ковальскую постигла та же участь, что и Бланку, так и не добравшуюся до родного замка.

В коридор я вышла, испытывая смешанные чувства. Гнев, стыд и растерянность обуревали меня. Хаотичные мысли проносились в голове с огромной скоростью, лишая возможности сосредоточиться.

Лишь после осмотра я поняла, что раны, уродовавшие мое тело, куда-то исчезли. Ни следа на бледной коже не осталось.

Пальцы невольно кольца коснулись. Уж не в нем ли причина изменений?

Девушек у двери кабинета не было. Лишь Джудита стояла у окна, зорко следя за мной. Ее цепкий взор въедался в кожу, проникал под нее, нещадно царапая душу.

— Полагаю, результат осмотра меня не удивит, — процедила она сквозь зубы. — О твоих похождениях уже весь замок знает, — выплюнула она, не скрывая презрения. — Позор роду Шервинских, за то, что посмели пустить в замок гулящую девку!

Это уже слишком!

— Нравится вам, или нет, но я княжна Домбровская, а не дворовая девка! — вспыхнула я. — Я требую должного к себе обращения!

— Требует она, — передразнила меня Джудита, поудобнее перехватывая трость. — Быть может Томаш глух и слеп, но меня ты не проведешь! Ты порочишь репутацию моего племянника!

— Ваш племянник сам себя порочит, взвалив на плечи груз смертей невинных, — ответила я, шагнув по направлению к ней. — Будь моя воля, никогда бы порог вашего замка не переступила.

Джудита усмехнулась. Уголки ее тонких губ поползли вверх, обнажая белые зубы:

— Недолго тебе осталось, княжна. Сгинешь, как и отец твой. Красоту потеряла, скоро и жизни лишишься!

Дверь отворилась, не дав мне возразить. Сердце забилось быстрее, когда лекарь спешно бумаги тетке князя сунул и, поклонившись, отправился прочь, даже не попрощавшись.

Джудита мазнула взором по записям. Взгляд ее почернел. Лицо осунулось, щеки впали. Губы тонкие в едва различимую нить превратились, столь плотно она их сжала.

— Полагаю, ваши ожидания не оправдались? Результат осмотра все же удивил вас? — спросила я, скрестив руки на груди. Кольцо — подарок князя — на пальце заискрилось, блики свечей металл лизнули. От взгляда женщины это не укрылось.

— Несговорчивый индюк! — сквозь зубы процедила она, буравя взглядом удаляющуюся спину лекаря. — Всему свое время, — отчеканила она и, развернувшись на пятках, уверенным шагом направилась прямо по коридору, отстукивая тростью неровный ритм.

— Мы думали, и ты не вернешься, — сокрушенно вздохнула Вера, когда я вошла в комнату. 

Девушки уже закрыли окно, с помощью одного из эльентов разожгли огонь в камине и разбрелись по своим кроватям. Прожорливое пламя потрескивало, облизывало поленья. Довольно странно, что в замке князя Томаша не прибегали к помощи магии для обогрева помещений, а пользовались старыми методами, которые, как говорила Цана, уже давно «канули в Лету». Словно экономили магию, используя ее только по необходимости.

Окинув беглым взором комнату, поняла, что кровать Иваны пустует.

— Где она? — спросила, подойдя к изголовью. На тумбе у кровати по-прежнему лежали серьги с аметистами и флакончик духов с помпой.

— Выбыла, — пожала плечами Вера. — Всем было известно, что Ивана не отличается целомудрием, — добавила она, бросив короткий взгляд на Анисью. Девушка стушевалась и отвернулась, натянув одеяло до самого подбородка. Она по-прежнему оставалась скромной, отстраненной и молчаливой. Лишь со мной говорила без опаски.

— И не вернулась забрать вещи? — усаживаясь на кровати, спросила Цана. — Ты знаешь, сколько эти серьги стоят?

— П-ф-ф, — фыркнула Вера, — в жизни бы не стала носить такую безвкусицу.

— Может быть, — тихо произнесла Анисья, крепко сжимая дрожащими пальцами край одеяла, — правилами отбора запрещено возвращаться за вещами?

— Может хватит закрывать глаза на очевидные вещи? — сухо произнесла Цана, повысив голос. — Этот отбор — сплошное недоразумение. Странные задания, отсутствие общения с князем. Вам не кажется, — она смолкла, окинув взором всех присутствующих, — что он даже не пытается выбрать себе невесту?

Девушки переглянулись. Лишь Вера театрально закатила глаза и всем своим видом дала понять присутствующим, что этот разговор ей не интересен.

— А ты что скажешь, Эла? — Цана повернулась к девушке, что все это время внимательно слушала, но молчала. Она предпочитала занимать позицию слушателя и наблюдателя. Не бросала слов на ветер, хоть ей определенно было что сказать.

Эла погладила колечко на пальце, будто хотела в очередной раз убедиться, что оно на месте. Быть может, это не просто украшение, а подарок близкого и родного человека? Память?

Ах, а ведь у меня остались лишь воспоминания. Никаких вещей, дорогих сердцу, что можно стиснуть пальцами, захлебываясь горькими слезами. Ни единой безделушки, что смогла бы сохранить привычный запах прежней жизни. Все утрачено безвозвратно. Лишь образы в моей голове не тускнеют. Они яркие, покрытые алой пеленой, вызывающие очередной приступ тошноты и нестерпимую боль.

— Каждый сам выбирает свой путь, — холодно ответила она.

— Вообще-то нет, — не выдержала Вера. Кажется, это девушка никогда не могла оставаться в стороне. — Я не грезила всю юность о князе Томаше. Хотя, не буду лукавить, мой отец был не прочь выдать меня замуж за владыку Пепельных туманов. Желание превратилось в навязчивую идею, которая каким-то чудом передалась и мне. — Вера нервно рассмеялась, а после продолжила: — Поэтому получив именное приглашение на участие в отборе невест, я места себе не находила от радости. Моя победа для отца — это новые перспективы. Если ему удастся договориться с князем о прокладке торговых путей через Туманную долину, то уже через год наша семья будет купаться в золоте! — с энтузиазмом произнесла девушка.

— Интересно, чем он руководствовался, когда приглашал на отбор тебя? — усмехнулась Цана.

— Здравым смыслом! — выплюнула в ответ Вера. — Рядом с князем должна быть достойная, воспитанная и, что немаловажно, красивая девушка.

Девушки невольно мазнули взглядами по Анисье. И правда. Она никак не вписывалась в их компанию. Не княжна, не дочь купца, манерам не обучена, да и не обладательница выдающейся внешности.

— Как ты на отборе оказалась? — не выдержала Цана, адресовав вопрос свой испуганной девушке. Она еще выше одеяло натянула. Так, что лишь нос да глаза было видно.

— Эльенты в родительский дом постучали, да предложили одной из дочерей участие в отборе принять. Сказали, что, если победит, ни в чем нужды они знать не будут. Мол князь богат да хорош собой, — скороговоркой проговорила Анисья, периодически запинаясь. Словно заранее заученный текст произносила. — Вот отец и велел мне, как самой старшей, удачу испытать.

Я нахмурилась, вспоминая, что мне ранее девушка говорила. Ведь точно помню, что по своей воле в замок прибыла. Хотела лучшей жизни, а не в поле до конца своих дней работать да сестер младших нянчить.

— Боюсь, отец прогадал, когда тебя выбрал, — тихо произнесла Вера, кутаясь в одеяло. — Уж лучше бы кого помладше да поскромнее во владения князя Томаша отправил.

— Куда уж скромнее, — фыркнула Цана.

Вера не ответила. Лишь тихо усмехнулась, мазнув по сопернице взглядом. Словно ей было известно об Анисье больше, чем остальным.