Глава 17

Старый город

Сияна

Горы Древних поражали своим величием. Высокие великаны, что гордо взирали на нас сверху-вниз, протыкали вершинами пушистые белые облака. У подножия гор клубился туман, не смея укрыть покрывалом заброшенные улочки Старого города. Его липкие щупальца так и норовили дотянутся до полуразрушенных каменных домиков с прохудившимися крышами и сквозными порталами вместо дверей, но словно натыкались на какую-то невидимую преграду.

Экипаж прокатился по широкой дороге пару десятков метров и замер.

— Почему в городе нет тумана? — озвучила свой вопрос.

— Магия Древних, — отозвалась Цана. — Только ее признает Старый город, иную отвергает. Ею насквозь пропитано каждое строение. Словно паутина она обвила всю вокруг. Наверняка кое-где поистрепалась, но в целом все еще способна держать оборону, — скупо улыбнулась девушка, выбираясь из экипажа следом за мной и Верой.

Значит туман — не природное явление, а нечто иное?

— Интересно, откуда у тебя такие познания о магии Древних? — усмехнулась Эла, холодным взором скользя по бронзовой коже Цаны. Лед и пламя в человеческом обличье. Две противоположности.

— Книги, — пожала плечами Цана, рассматривая окрестности города.

А посмотреть и правда было на что. Старый город поражал своими размерами. Если бы время не было столь безжалостно, то сегодня мы могли бы увидеть его во всей красе. Увы, приходилось довольствоваться малым и это ничуть не портило впечатление. Обветшалые постройки из камня, среди которых встречались не только дома, но и полуразрушенные храмы, взирали на нас пустыми глазницами окон, за которыми не было жизни. Лишь пустота. Как и в моем сердце…

Дорога, петляя, уходила к подножию гор — в самое сердце Старого города. Оттуда доносились музыка и песни. Чем ближе мы подходили, тем отчетливее были слышны голоса и звонкий смех. Ухабистая дорога не позволила доехать до центра города на экипаже, чему я была несказанно рада. Прогулка по этому месту исцеляла душу, помогала отвлечься от той боли в груди, что преследовала меня, не оставляла ни на минуту все эти дни.

У полуразрушенного здания, от которого сохранилось лишь два этажа, высилась колоннада. Перед ней площадь, где и расположилась группа музыкантов в цветастых одеждах. Они играли незнакомую мне мелодию, пели на чужом языке. Голоса их кружили голову, проникали столь глубоко, что и не выкорчевать. Оставляли отпечаток, клеймили словами, значение которых мне было неведомо. Тем не менее, душа откликалась, внимала каждому звуку, следила за каждым движением послушных струн лютни. Словно не впервой эту песню слышала.

Вдоль колонн расположились торговцы. Чего здесь только не было! Сладости, напитки, ткани и магическая атрибутика. К слову сказать, у последнего прилавка народу было довольно много. Посоперничать с ним мог разве бочонок с хмельным сиропом, что приткнулся у каменной широкой лестницы, ведущей на заброшенную террасу. Я морщилась, с отвращением глядя на длинную очередь, что размахивала пустыми кружками, желая получить свою порцию горького пойла.

— Идем, — Вера потянула Цану к стойке с украшениями, которые переливались всеми цветами радуги в лучах палящего солнца, — пока самое лучшее не разобрали!

Я огляделась по сторонам. Томаша нигде не было видно. Его экипаж наверняка еще не прибыл. А вот эльенты, что ни на шаг не отставали от нас всю дорогу, разбрелись по площади, поглядывая периодически в нашу сторону. От подобного внимания становилось не по себе. Окинув мужчин в черных одеяниях беглым взором, к своему сожалению убедилась в том, что Януша среди них нет. После нашей последней встречи в библиотеке мужчину я больше не видела.

— Анисья, — тихо позвала я, оборачиваясь. Имя растворилось в суете Старого города, который ожил всего на одну ночь. Как и девушка… Вот вдалеке мелькнуло ее скромное зеленое платье и черная коса, а после и вовсе исчезло.

Элу я заметила среди толпы, танцующей под звуки лютни. Снежная королева будто оттаяла. На лице ее появилась улыбка, а веки сомкнулись, в то время как губы нашептывали слова из песни на языке Древних, который она определенно знала.

Я осталась на площади совершенно одна.

Солнце медленно склонилось к горизонту. В его лучах город окрасился во все оттенки красного, пурпурного и розового. Оранжевые блики от зажженных факелов заплясали на фасадах домов, рисуя замысловатые узоры.

— Завораживает, не правда ли? — прошелестел у меня за спиной знакомый мужской голос.

Вздрогнула от неожиданности. Сердце в груди застучало быстрее.

Снова он. А рядом никого.

Моя напасть. Моя погибель. Моя смерть.

— Здесь так красиво, — прошептала я. — Почему Древние покинули город? Что с ними случилось? — спросила я.

Глупая. Нужно бежать, прятаться… А я сама к князю с вопросами пристаю. Он зверь. Хищник. В ловушку меня загнать хочет, а я покорно следую за ним. Подарки от него принимаю. Наверное, за кольцо поблагодарить бы стоило, но я сил в себе на это не нахожу.

— Древних боялись, — ответил Томаш, замерев каменным колоссом по правую руку от меня. — Они обладали той силой, с которой в государстве не мог тягаться ни могущественный маг, ни самый сильный воин. Их знания об устройстве мира поражали людские умы. Многие жаждали заполучить священные писания Древних, но те их тщательно оберегали.

— В долине Цветущего папоротника было запрещено упоминать о них, — задумчиво произнесла я.

— Не только в долине, — согласился князь. — Люди, ведомые страхом, истребили Древних. Человек рожден чтобы властвовать. Он не способен терпеть и подчиняться.

— Выходит, люди истребили Древних лишь по тому, что в чем-то уступали им? Разве это разумно? — изумилась я, взглянув на Томаша.

Князь отстраненно пожал плечами.

— Впрочем, — мой голос стал холоден, — вы, князь, поступаете точно так же.

Его взор скользнул по моим щекам. В алом зареве темные глаза Томаша казались бездонными колодцами. Один неверный шаг, и ты их вечный пленник, падающий вниз.

— Идем, Лебедь, — произнес он, после недолгого молчания. Ладонь князя повисла напротив меня.

Нет, не приглашение это вовсе. Требование, которому стоит подчиниться. К иному князь не привык. Что ж, придется играть по его правилам. По крайней мере, пока…

Руки Томаша коснуться не осмелилась. Лишь кивнула и зашагала рядом с ним по узкой улочке, вдоль каменных пустующих домов. 

Спустя минуту смех и музыка остались позади. С каждым шагом они становились все тише, а темнота вокруг нас все плотнее. Она сгущалась, обнимала столь крепко, что дышать становилось трудно. Или виной тому был дурманящий разум аромат сандала и мускуса, что шлейфом тянулся за мужчиной. Такой родной и знакомый…

Тряхнула головой, отгоняя неуместные мысли. Сердце, трепещущее в груди, усмирить пытаясь, прибавила шаг.

Внутренний голос твердил без устали, что это дурная затея. Зря приглашение Томаша приняла. Я ведь даже не спросила, куда ведет меня князь. Словно глупая скотина, шла на убой, даже не пытаясь уберечь себя.

— Сюда, — сказал князь, пригнувшись, чтобы протиснутся в низкий дверной проем, за которым клубилась тьма.

Я замешкалась. Смелость и решимость испарились. Что, если Томаш избавиться от меня вздумал? Ведь в письме было сказано, что одна из нас не вернется в замок. Неужели оставит в Старом городе? Позволит сгинуть средь песков и тумана?

Пока я мешкала, сильная рука вынырнула из темноты и, ухватив меня за предплечье, потянула за собой. Я ойкнула, споткнувшись о порог. Потеряв равновесие, едва не рухнула на каменный пол, но вовремя была подхвачена за талию князем. Пальцы Томаша стиснули плоть, стянутую тугим корсетом, притянули к себе, не давая упасть. Горячее дыхание обожгло шею, заставив сердце в груди забиться чаще.

Кажется, земля ушла у меня из-под ног, и я поняла, что пропала…

Каждый удар сердца эхом в голове звучал. Словно удары колокола в тот роковой день, когда я лишилась всего. Предупреждение об опасности в этом стуке я отчетливо слышала. Разум кричал о том, что бежать нужно, а тело в руках князя оставалось неподвижным. Словно кукла тряпичная. Мягкая и податливая, словно глина.

Пальцы мужские скользнули выше. Очертили изгиб спины, по позвоночнику поднялись, чтобы дотронуться до обнаженной шеи. Прикосновение горячей руки опалило кожу озябшую, которую не мог согреть ни жар солнца, ни яркое пламя костра, разведенного на площади Старого города. Ожог невидимый рука оставила. Вереница мурашек пробежала по спине, прячась где-то в копне светлых волос на затылке. Мне же спрятаться было некуда.

Шумно вдохнула воздух. Губы дрожащие меня не слушались. Не смели возразить. Слова в горле пересохшем застревали, так и не найдя выхода.

Пальцы Томаша тем временем по плечу скользнули, настойчиво сминая ткань платья. Обнажили кожу нежную, что под взором его тяжелым плавилась, словно воск догорающей свечи.

Уязвимая и растерянная, я стояла пред ним, не в силах шевельнутся. Страх сковал тело. Сжал горло невидимой рукой. Скрутил внутренности внизу живота в тугой узел, превратив меня в марионетку. Или не страх это был вовсе?...

В темноте полуразрушенного здания, где над головой вместо крыши раскинулось темно-синее звездное небо, я не видела взора князя. Но, тем не менее, знала, что прикован он ко мне. Чувствовала, как скользит по губам, сминая их и пороча, опускается ниже, забираясь под платье.

Мне хотелось прекратить эту пытку. Сбросить себя крепкие мужские руки, оттолкнуть их обладателя и убежать, петляя по узким улицам Старого города, в объятия тумана. Но я не могла. Словно завороженная вдыхала его пьянящий запах, слушала шумное дыхание и всматривалась в лицо, что скрывалось от меня во мраке. Словно путник, измученный жаждой, была не в силах отпрянуть от источника, что в это мгновение даровал жизнь.

Да, эти прикосновения отчего-то напомнили мне о том, что я все еще жива. О том, что дышу, хоть каждый вдох и приносит нестерпимую боль. Они стали для меня лекарством, что позволило на миг забыть о болезни.

Всего лишь на короткий миг…

— Князь, — выдохнула я, только сейчас осознавая, насколько близки его губы к моим. Непозволительная наглость, что заставила мою кровь закипеть, разожгла пламя, которое мне отчего-то не захотелось тушить.

Глупая княжна! Словно мотылек я полетела на свет, чтобы сгореть и принять мучительную смерть. Не освободит она меня, нет… Я стану пленницей собственных желаний, которые полностью заглушают голос разума.

Пальцы Томаша убрали с моего лица выбившуюся прядь волос. Столь бережно и аккуратно, что я на мгновение растерялась. Не под стать сильному воину быть таким обходительным с девушкой. С дочерью врага, что смерти ему желает.

Неправильно. Все неправильно…

Отец бы осудил, не одобрил. Отрекся бы от меня, если бы только узнал о том, что его единственная дочь, не смогла совладать с собой и сама припала к губам варвара, запечатлев на них короткий поцелуй.

Я отпрянула. Оттолкнуть попыталась Томаша. Он и не держал. Позволил отстраниться и от рук его избавиться.

Сразу стало холодно. Тело задрожало, словно лист осиновый на ветру.

Спешно дрожащими пальцами поправила платье, что сползло с одного плеча, демонстрируя варвару полоску бледной кожи.

— Кажется, вы хотели мне что-то показать, — напомнила я самым невозмутимым тоном, на какой только была способна. Получилось из рук вон плохо. Сбившееся дыхание и сердце, рвущееся из груди, выдавали меня. Они демонстрировали мою уязвимость перед этим мужчиной, о которой еще вчера я даже и не подозревала.

Князь Томаш кивнул. Я едва ли могла различить в темноте его силуэт, но уверенное движение головой отчего-то увидела четко. Почувствовала. Словно нитью невидимой мы были связаны…

Медленно развернувшись, он устремился к лестнице, что змеей поднималась на второй этаж вдоль обветшалых каменных стен.

Щелчок, и в руке князя вспыхнула небольшая сфера, которую он, судя по всему, прихватил с собой из замка. Что-то вроде ока, только поменьше. Тем не менее, света от этого магического артефакта было вполне достаточно, чтобы осветить весь первый этаж.

Кроме голых стен здесь едва ли что-то сохранилось. Кажется, Древние сгинули несколько тысячелетий назад. Лишь пара отлитых из бронзы канделябров да прохудившийся ковер с пестрым орнаментом напоминали о том, что когда-то в этом доме кипела жизнь. Как и в долине Цветущего папоротника. Теперь повсюду одни руины…

Осторожно ступая на широкие ступени, я шла следом за князем, стараясь держаться на безопасном от него расстоянии. Страх не давал подойти близко. Нет, не страх могучего варвара, а страх самой себя. Как оказалось, я не могла доверять даже собственному телу!

— Древние считали, что все в нашем мире циклично, — заговорил князь. — Начало порождает конец.

— Рождение Новой Луны — это начало нового цикла, верно? — спросила я.

Томаш кивнул:

— Да. От того, как начнется цикл, зависит и то, как он закончится. Поэтому первая ночь важна так же сильно, как и последняя, — задумчиво произнес Томаш.

— Первая ночь цикла и есть последняя, — догадалась я.

Несколько камней откололись под весом наших тел и со стуком полетели вниз, ударяясь о ступени. Этот звук нарушил тишину ночи. Заставил содрогнуться.

— Откуда вы столько знаете о Древних? — задала вопрос я.

Томаш усмехнулся. Оскалился, словно зверь, обернувшись на последней ступени.

— Взгляни, — поманил он меня в центр небольшой комнаты, что располагалась на втором этаже.

Осторожно ступая, я последовала за ним. Это помещение сохранилось гораздо лучше, чем холл. Панорамное окно, которое больше не служило препятствием холодным ветрам, упиралось в остатки потолка. Из него открывался потрясающий вид на руины Старого города.

— Встречать здесь рассветы было чудесно, не правда ли? — восхитилась я, глядя на маленькие пляшущие вдалеке огоньки-светлячки, что остались на городской площади.

— Да, — глухо отозвался князь.

На мгновение мне показалось, что я и не пленница вовсе. Вольная птица, что может сама выбирать свой путь. И Томаш не жестокий варвар, а обычный мужчина, который скользит пылким взором по моей спине, мысленно ослабляя шнуровку корсета.

От его близости, ароматов, что витали в Старом городе, и звезд, что мерцали на небосводе, голова шла кругом. Красиво, волшебно, и… неправдоподобно. Так чудно и необычно. Будто сон. Сказка, что на рассвете закончится. Пламя потухнет, оставив лишь черную сажу, да тлеющие угли. Вот только думать об этом хотелось сейчас меньше всего.

— Подойди, Лебедь. — Хриплый голос вторгся в мои мысли. Требовательный и настойчивый. — Я хочу, чтобы ты взглянула на это.

Я обернулась. Князь стоял у массивного круглого стола, который каким-то чудом сохранился в этом доме. Да, время его не пощадило, но все же не дало сгинуть средь песков.

Сфера в руках Томаша вспыхнула ярче, освещая рисунок, вырезанный на деревянной столешнице. До боли знакомый.

Нервно сглотнула, касаясь пальцами рельефных змеиных чешуек.

— Змея, кусающая себя за хвост, — прошептала я.

Губы Томаша изогнулись. Лицо исказила пугающая гримаса.

— Тебе он знаком, не правда ли? — усмехнулся он, блуждая по моему лицу алчным взглядом.

— Это герб нашего княжества, — согласилась я. — Вот только не пойму: откуда он здесь — на землях Древних.

Смех Томаша прокатился по комнате. Заставил задрожать остатки стен и меня. Стало неуютно и холодно. Я обхватила плечи руками, чтобы хоть немного согреться.

— Прекрати, — рявкнул князь, приближаясь ко мне. Я отступила, но тут же уперлась в столешницу. Оперлась на нее руками, чувствуя, как под кожу забираются колючие занозы. — Лживая дрянь! Вздумала обвести меня вокруг пальца, так же, как и твой папаша? Не выйдет! — прошипел он мне в лицо, упираясь руками по обе стороны от меня, преграждая все пути к отступлению. — Я знаю кто ты, Лебедь, — шепнул чуть тише, едва касаясь горячими губами мочки моего уха. — И сейчас намерен в этом окончательно убедиться.