Глава 19

Сияна

Тихий далекий шепот преследовал меня всю дорогу. Он неустанно что-то твердил, но я, как не силилась, разобрать слов не могла. Лишь молча вглядывалась в темноту, прильнув к окну экипажа, стремительно удаляющегося от Старого города. Кроме меня внутри никого не было. От того в груди прорастало зерно тревоги и сомнения, все глубже пуская корни, заставляя беспокоиться о собственной участи и участи соперниц.

Воспоминания мелькали пред глазами с немыслимой скоростью. В них был он — Томаш. Нежный и обаятельный, а после грубый и отталкивающий. За долю секунды князя словно подменили. Мне показалось, что под личиной этого человека каким-то чудом уживаются две абсолютно разные личности. Но разве такое возможно?

Он напугал меня, хотел опорочить, присвоить себе, словно трофей, а после выбросить, как надоевшую игрушку. Благо под рукой, на столешнице, где красовался символ Древних, обнаружился камень. Немудрено. Некогда добротный дом сейчас напоминал руины. Обломков и мусора там хватало с лихвой.

Я убежала. Петляла по темным улицам, пока наконец-то не вышла к площади. Звуки музыки к тому моменту уже смолкли. Лишь тихий говор и приглушенный смех, что доносились из темноты, напоминали о праздновании рождения Новой луны. Все закончилось так же быстро, как и началось. Фонари погасли, погрузив Старый город в беспросветный мрак. Он вновь превратился в бездыханное тело, лишенное признаков жизни. Его воскрешение было быстрым и недолгим. Словно вспышка, ослепляющая лишь на миг, а после угасающая на целый год.

— Вера! Анисья, — тихо позвала я, прислушиваясь к звукам. Казалось, в темноте вокруг меня блуждали тени, настроенные враждебно. Я чувствовала их каждой клеточкой своего тела. Они смотрели на меня, так и норовя ухватить за щиколотку или запястье. — Цана! Эла!

Никто не откликнулся. Страх сковал тело. Что если князь решил оставить меня здесь за то, что осмелилась ослушаться? Да что там, я едва его не убила! Глупая! О чем только думала?

Внезапно холодные пальцы стиснули мое плечо. Вскрикнула, оборачиваясь. Взгляд наткнулся на мужчину в черном походном костюме. Он смотрел на меня немигающим взором, ни на секунду, не ослабляя стальную хватку. Этот эльент — моя смерть. Моя погибель, от которой я бежала все эти дни. Зря. Она нашла меня. Нагнала, сбив с ног.

— Прошу следовать за мной. — Голос его — металл. Холодный. Лишенный жизни. Наверное, князь Томаш выбирал людей себе под стать. Тех, кто не имеет сердца. Хотя, я ведь слышала, как оно билось у него в груди. Быстро, рвано, пропуская удары. В тот момент мне показалось, что под маской равнодушия и жестокости князь прячет себя настоящего. И мне, глупой княжне, он таким понравился…

Туман протягивал к экипажу липкие щупальца. Пытался коснуться, проскользнуть внутрь. Словно несмышленый зверь, требующий людской ласки. Интересно, почему он не смеет переступить незримую черту? Клубится серой беспокойной дымкой у ворот замка, но не ступает внутрь? Неужели он опасен и Томаш возвел эти высокие стены, чтобы защитить себя? Да, наверное, так и есть. В долине Цветущего папоротника страшились Туманной долины. Поговаривали, что там сгинуло несколько десятков, а то и сотен, людей. Так отчего же туман не вредит мне?

— Остановите! — крикнула я вознице. — Прошу!

— Не положено, — бросил мне в ответ мужчина, пытаясь перекричать стук копыт и внезапно усилившийся ветер. Он пробирал до костей. Напевал свою заунывную песнь, не смолкая ни на секунду.

Туман за окном пришел в движение. Казалось, там, в глубине, просыпается что-то большое и страшное.

— Прибавь ходу! — крикнул один из эльентов, что сопровождал экипаж, оседлав черного жеребца. — Нужно торопиться!

Вскоре на горизонте замаячили черные башни замка. Меня везли обратно — во владения князя Томаша. Стало быть, отбор я пока не покинула. Вот только радоваться мне этому или слезы лить?

Экипаж набирал скорость. Казалось, мы мчались в ночи, пытаясь от кого-то скрыться. Тревога в груди нарастала. Туман за окном сгущался, становился все плотнее. Он наливался темно-серым цветом, вился вдоль дороги, которую едва ли можно было разглядеть под покровом безлунной ночи.

Я видела беспокойство эльентов, которые старались держаться как можно ближе к экипажу, словно надеялись снискать в нем какую-то защиту.

Ворота шумно отворились. Скрипнули старые массивные петли, впуская нас внутрь. 

Не дожидаясь помощи, сама выбралась из экипажа. 

За высокой стеной тоже было неспокойно. Эльенты перешептывались, сновали у ворот, неустанно переговариваясь. Кто-то громко раздавал команды, распределяя мужчин по периметру замка. Все они были вооружены. Но, видя беспокойство в чернильных глазах, я сомневалась в том, что закаленная сталь способна в этой схватке им хоть чем-то помочь.

— Что происходит? — спросила я у высокого эльента с густой бородой, что скрывала от меня половину его лица. Вся его грудь была увешана знаками отличия, которые тихонько позвякивали, ударяясь друг об друга, словно маленькие колокольчики. — На замок хотят напасть?

Эльент нахмурил густые брови. Поправил бурую шкуру, что была перекинута через одно плечо. Выпрямил спину и расправил плечи.

— Вам лучше отправиться в свои покои, — равнодушным тоном ответил мужчина, но я уловила в нем фальшь. — Доброй ночи.

— Постойте. — Я была не намерена сдаваться. Бросилась следом за спешно удаляющимся эльентом. — Все дело в тумане?

Он замер. Обернулся. Смерил меня заинтересованным взглядом.

— Алес, — рявкнул он, окликая одного из юнцов в черном. Наверное, тот совсем недавно поступил на службу к князю. — Отведи в покои, — кивнул пренебрежительно в мою сторону и зашагал прочь, громко стуча каблуками.

Размышляя о происходящем, направилась следом за Алесом, не надеясь на то, что хоть что-то смогу разузнать. Хотя…

— Алес, — произнесла я. — Вас ведь так зовут? Что происходит у ворот? Чем все так обеспокоены?

Молодой мужчина помрачнел и прибавил шаг.

— Туман, — коротко ответил он. Голос его был насквозь пропитан страхом. — Сегодня ему не страшна стена. Он зол.

Зол? Неужели они впрямь думают, что туман наделен разумом? Глупость какая-то…

— С чего бы ему злиться? — осведомилась я.

— Луна опять не родилась, — ответил он, бросив взгляд на черное небо. Я последовала его примеру. Ни луны над головой, ни звезд. — Снова.

Алес отворил дверь, пропуская меня вперед. Под ногами замелькали ступени. Не выдержав, я остановилась на узкой лестнице и обернулась к эльенту, преграждая тому путь.

— Прекратите говорить загадками! Объясните же! Прошу!

Алес нахмурился, отводя взор.

— Не могу. В отличие от Януша Бачинского я дорожу своей шкурой, — бросил он, нетерпеливо постукивая каблуком по деревянным ступеням. — Вы меня задерживаете. Идемте же! — добавил раздраженно, после недолгой паузы.

Слова эльента ранили в самое сердце. Неужели Томаш навредил Янушу из-за того, что тот был добр ко мне? О чем он хотел поведать мне там, в саду, но не успел? Боюсь, мне уже никогда этого не узнать.

Сквозь узкое стрельчатое окно до меня донеслись истошные крики. Я прильнула к нему, привстав на цыпочки. Тщетно. Ворот отсюда не разглядеть. Они находятся с противоположной стороны. Там, внизу, лишь темнота окутывала замок и его окрестности черным покрывалом.

— Я должен идти, — засуетился юный эльент. — Полагаю… дальше сами…

Он развернулся и бросился вниз по лестнице. Я хотела было последовать за ним, чтобы увидеть собственными глазами то, чего жители замка так страшились, но не успела. Мягкая теплая ладонь опустилась на мое плечо.

— Павла? — изумилась я.

Как же не вовремя!

— Дитя, — улыбнулась она, — не нужно туда ходить.

— Но… — Я попыталась возразить, но женщина тут же пресекла эту жалкую попытку.

— Сияна, — сказала она, глядя мне в глаза, — тебе отведена иная роль. Ступай. — Ее пальцы ободряюще стиснули мое плечо, а после отпустили.

Я развернулась, зашагала по лестнице, но, сделав несколько шагов, остановилась.

— Спасибо, — тихо произнесла я, обернувшись. — Вы одна из немногих в этом замке, кто не дает мне забыть собственное имя.

Павла тепло улыбнулась и едва заметно качнула головой, провожая меня взглядом.

В комнате горели свечи да потрескивало пламя в камине, отчего я тут же почувствовала жар на коже. Странно, но ночь не была холодна. Тело не бил озноб и мне не приходилось обнимать себя за плечи, силясь согреться.

— Ну наконец-то! — воскликнула Вера. — А мы уж думали ты тоже… — Девушка резко умолкла.

Я окинула беглым взором соперниц. Трое. Вера, Анисья и Эла. Я четвертая.

— Цана не вернулась? — догадалась я.

— Чем нас меньше, тем ближе финал! — воодушевленно воскликнула Вера. — Кстати, там, в Старом городе, куда ты запропастилась?! Только взгляни, что мы купили! — щебетала девушка, пока остальные взирали на меня молча. Взгляд Элы готов был обратить меня в горстку пепла. В нем читалась неприкрытая ненависть. Наверняка, она рассчитывала, что в Старом городе останусь я, а не Цана.

Голос Веры звенел в тишине. Ему вторил треск поленьев в камине. Эти звуки, словно острые лезвия, вспарывали воздух.

— Там… — качнула головой, опускаясь на кровать, — внизу, у ворот… Происходит что-то странное.

Эла пождала губы и отвела взгляд к окну, словно пыталась что-то рассмотреть в иссиня-черном небе. Казалось, оно вот-вот обрушится и упадет на варварский замок, похоронив нас навсегда под его сводами.

— Дурной знак! — покачала головой Анисья, проследив за взглядом Элы. — Быть беде!

Я приблизилась к окну. Крепко сжала пальцами подоконник, наблюдая за тем, как туманное марево поднимается из-за стены, заслоняя собой небо.

Серый купол сомкнулся над башнями замка, когда два черных жеребца, взбивая копытами землю, миновали ворота. Те тут же закрылись, лязгнув металлом и отрезая все пути к отступлению.

Мы оказались в ловушке. В клетке, из которой не выбраться.

Томаш

Зловещий шепот ветра разносился по окрестностям замка. Туман сгущался, нависал над башнями, не смея к ним прикоснуться.

Я подошел к окну, устало облокотился об узкий подоконник. Ночной прохладный воздух тут же прогнал дрему.

На протяжении пяти лет я пытался угнаться за мечтой. Меня направляла надежда, не угасающая ни на секунду. А теперь все стало иначе. Новая луна не родилась. Черное мрачное небо внушало ужас. Я всматривался в него, пытаясь отыскать узкую полоску света до тех пор, пока все не заволокло туманом.

— Что-то пошло не так. — Леош стоял за моей спиной скрестив на груди руки. — Сегодня даже месяц не взошел…

Он прав. Раньше небо озарял серебристый серп — символ надежды и веры. Сегодня же — только тьма. Пять лет поисков не увенчались успехом. Я растратил их, найдя лишь шесть кристаллов. Каждый — осколок силы. Но какой от них прок, если седьмой — тот, чьим хранителем я являлся — так и не был нами обнаружен?! Небожители отвернулись от меня, а Слепой бес проклял. Мне не сыскать их помощи. Никогда.

— В записях Древних есть упоминание о том, что утерянную силу можно вернуть лишь в срок до пяти лет. С каждым днем сделать это все сложнее, так как она, не имея сосуда, оплетает невидимыми нитями все то, до чего только может дотянуться. В конце концов, она станет единым целым с Туманной долиной, и никто не сможет ее обуздать. Князь Домбровский, сам того не ведая, подписал смертный приговор всему государству.

В темной комнате мой голос звучал зловеще. Я был обречен.

— Сколько времени у нас осталось? — спросил Леош.

Я крепче сжал пальцы до боли в костяшках.

— Три дня, — ответил я. — После наступит хаос. К тому моменту, когда взойдет Новая Луна, мир уже будет иным.

— Проклятье, — выругался Леош, расхаживая у меня за спиной. Его тяжелые шаги эхом отражались от пола. — Может нам удастся выиграть время?

— Нет! — резко ответил я. — Слепой бес бы тебя побрал, Леош! Ты втянул меня в это! — Я развернулся и впился взглядом в его бледное лицо. — Все эти поиски невесты, — обвел руками кабинет, — мне надоели. Даже если бы я и мог выиграть время, то не стал бы этого делать! Довольно! С меня хватит!

Леош нахмурился.

— Ты же знаешь, Томаш, что даже если и вернешь силу, то не сможешь владеть ею в полной мере. Слишком много времени прошло. Туман больше не твой ручной зверь. В тебе сила найдет лишь временное пристанище…

Я знал это не хуже, чем он. Вот только как принять сей факт?! Как не убить того, кто помог отнять у меня самое дорогое?!

— Ты ведь понимаешь, что я не смогу тебя простить? — Я шагнул к Леошу. — Первое, что я сделаю, после того, как обрету утерянную силу — лишу тебя жизни! — прорычал я. Гнев разгонял по венам кровь, которая пульсировала в висках, заставляя крепче стискивать челюсти.

Леош нервно сглотнул, а после широко улыбнулся.

— В таком случае, у меня есть еще три дня, — усмехнулся он. — И будь уверен, брат, мне хватит этого с лихвой, чтобы отыскать жрицу. А уж она то приведет нас к последнему осколку силы.

Мне в успех его поисков верилось с трудом, а злополучное «брат» уже набило оскомину.

— Твоя задача, — не унимался он, — покончить с отбором. Выбери подходящую девицу — и дело с концом.

Я вздохнул. Кто бы мог подумать, что образ дочери Домбровского так прочно впечатается в мою память? Он преследует меня день и ночь. Не дает покоя.

Ладонь непроизвольно опустилась на свежую рану, оживляя воспоминания минувшей ночи. Чертовка! Ненавижу!

— Нужно избавиться от княжны, — равнодушным голосом произнес я, пытаясь унять проклятое сердце. — Убедись в том, что она не жрица культа Древних и покончи с этим раз и навсегда.

Леош задумчиво потер подбородок.

— Я не могу так просто убить ее, мы на виду почти у всего государства, забыл? — напомнил он, кивнув в сторону потухшего магического артефакта. — Ты ведь понимаешь, появятся вопросы…

Вопросы… Их и так уже слишком много. Исчезновение Иваны наделало много шума…

— Значит позаботься о том, чтобы она провалила испытание. Подстрой несчастный случай, в конце концов! — Я не заметил, как перешел на крик.

Кажется, каменное сердце дало трещину. Иначе, почему я не могу собственными руками вытрясти из Лебедя душу?! Плевать! Пускай это сделай кто-нибудь другой! А мне к ней лучше не приближаться…

Сияна

За окном забрезжил рассвет. Хмурое утро, подернутое туманной дымкой, вступило в свои права.

Ночью я едва ли смогла сомкнуть глаза. Размышляла о поездке в Старый город, о криках у ворот и тумане, который отчего-то решил сделать нас своими пленниками. Наверное, стоило набраться смелости и поговорить с князем, но при мысли об этом сердце в груди заходилось в бешеном ритме. Не станет он ничего говорить. Прогонит. В конце концов, я едва не убила его.

В дверь постучали.

Анисья, которая уже проснулась и дрожащими пальцами пыталась вплести в косу алую ленту, вздрогнула. Проследила за тем, как я отворяю дверь.

— Кого принесло так рано? — зевнув спросила Вера, перебирая украшения, среди которых каким-то чудесным образом затесались серьги с аметистами, принадлежавшие Иване. Она взяла с тумбы духи с помпой и повернулась к двери, ожидая увидеть незваного гостя.

— Алес! — Я узнала эльента, что переминался с ноги на ногу, стоя на пороге.

Окинув взором девушек, что были за моей спиной, он на мгновение остановил свой взор на Анисье, а после протянул мне конверт. Я стиснула его пальцами, пытаясь предугадать, что может быть сокрыто под пожелтевшей бумагой. Алес поклонился и зашагал по коридору прочь.

— А этот красавчик пользуется спросом! — протянула Вера. — Правда, Анисья?!

Щеки Анисьи налились румянцем. Она потупила взор, не находя, что ответить.

— Прекрати! — пресекла ее попытки смутить соперницу.

Вера швырнула духи на кровать и шагнула ко мне. Лицо ее исказила гримаса гнева.

— Прекратить?! — изумилась она, криво улыбнувшись. — Из-за вашего легкомыслия, — Вера указала сначала на меня, а после, ее тонкий палец уперся в Анисью, — страдаю я! Пока вы развлекаетесь, я вынуждена лгать! И ей, — она небрежно кивнула в сторону Анисьи, — уж точно на княжеском отборе не место! — крикнула девушка и, по-детски топнув ножкой, удалилась в уборную, громко хлопнув дверью. 

— Что это с ней? — спросила я, проводив соперницу взглядом.

Анисья пожала плечами и молча отвернулась. В последние дни на ней не было лица. Девушка ходила мрачнее тучи, ни с кем не разговаривала. На вопросы она отвечало односложно.

— Здесь и сума сойти недолго, верно? — усмехнулась Эла, поправляя белоснежные волосы, собранные в элегантный пучок на затылке.

Казалось, эту девушку не пугал туман. Она оставалась предельно спокойной.

— Что в письме? — поинтересовалась Эла, расправляя невидимые складки на темно-синем платье.

Я хотела было открыть конверт, но не успела. Дверь в нашу спальню распахнулась и в комнату без стука ворвалась Джудита. Она замерла, опираясь ладонями о любимую трость. Смерила каждую из нас придирчивым взором. На мне задержалась. Словно пиявка цепко присосалась к лицу, от чего мне тут же стало не по себе.

— Где четвертая? — сухо поинтересовалась она.

— Она… — Закончить мне не дали. Небрежным взмахом руки Джудита велела умолкнуть и, стуча каблуками, направилась в уборную. Спустя минуту оттуда выскочила разъяренная Вера, а следом за ней, чеканя шаг, родственница князя.

— Вам не стоило врываться! — возмутилась девушка.

Джудита не обратила на ее слова никакого внимания.

— Простите, — заговорила я вновь, осторожно подбирая слова. — За окнами замка сгущается туман. — С каждым словом мой голос креп. — Мы все встревожены и хотели бы знать, что происходит.

Джудита расправила плечи и впилась в мое лицо хищным взором. Так дикий зверь вгрызается в свою беспомощную жертву.

— Все за дверь, а ты, — ее трость уперлась мне в грудь, — останься.

— Но… — Вера хотела что-то сказать, но колючий взор родственницы Томаша заставил ее умолкнуть на полуслове.

— Я не привыкла повторять дважды, — повысила голос Джудита. — Трое — за дверь, четвертая — снимает платье.

Я округлила глаза. Неужели снова осмотр?

— Нас уже осмотрел женский доктор! — напомнила ей Эла, пытаясь сохранять невозмутимое выражение лица. Но от меня не ускользнуло то, как голос ее дрогнул.

Джудита повернулась к ней.

— Одно из требований князя — отсутствие на теле будущей избранницы рисунков. Кожа невесты должна быть чистая и незапятнанная. В противном случае, — женщина брезгливо поморщилась, — нам придется попрощаться.