Глава 25

Сияна

Сознание возвращалось медленно, как и воспоминания о случившемся. Мне пришлось приложить колоссальные усилия, чтобы, превозмогая боль, поднять свинцовые веки.

По углам комнаты клубилась темнота, а вокруг меня плясало голубоватое свечение. Глаза, не привыкшие к столь яркому свету, защипало и я, силясь укрыться от него, подняла руку, намереваясь прикрыть лицо холодной ладонью. Не тут-то было. Лязгнул металл, впиваясь в нежную кожу запястья. Он стискивал руку до боли, не давая ни единого шанса свершить задуманное.

— Наконец то. — Голос Джудиты раздался совсем рядом. Воспоминания о том, что она сделала со мной, накрыли с головой, заставляя захлебываться от возмущения. — Святые потроха! Как долго я ждала этого дня!

— Что вам нужно от меня? — Я потребовала объяснений, тщетно пытаясь избавиться от оков. Эта женщина сковала мое запястье цепью, предназначенной для последнего — седьмого — осколка силы.

Джудита смерила холодным взором. В нем плескалась ненависть и возбуждение. Предвкушение чего-то особенного… Но чего именно?

— Женщины гораздо сильнее мужчин, — заговорила она. — Знаешь почему? — Не дожидаясь моего ответа, тетушка Томаша продолжила: — Потому что не теряют рассудок при виде симпатичной мордашки. Если Томаш забыл о своих истинных целях, то я ему о них напомню.

В руке ее сверкнуло острое лезвие изогнутого кинжала. Такой был у каждого эльента. Холодная сталь коснулась моей шеи. Я попыталась отползти в сторону, но цепь не позволила мне этого сделать. Она оказалась слишком короткой.

— Куда твой отец спрятал осколок силы? Отвечай! — потребовала Джудита, перейдя на крик.

Я нервно сглотнула, чувствуя, что еще немного и кинжал вспорет нежную кожу, заставив меня захлебнуться собственной кровью.

— Я не знаю! — прокричала в ответ, готовясь нанести удар ногой в случае необходимости. Это меня вряд ли спасет, но даст возможность выиграть время.

— Довольно лгать! Меня ты не проведешь! 

— Я не лгу!

— Глупая княжна! Мне уже терять нечего! А вот тебе, — протянула она, касаясь лезвием моей щеки, — еще есть за что бороться. Думаешь, наш князь станет и дальше держать тебя подле себя, если твое лицо будет украшать с десяток глубоких шрамов? — Она брезгливо поморщилась, представляя эту картину.

— Думаю, если посмеете навредить мне, — произнесла я, пытаясь говорить как можно увереннее, — покинете замок первой. Во второй раз Томаш вам подобного не простит.

Джудита рассмеялась. Голос ее эхом отразился от стен, зазвенел в пустом помещении.

— Прекрати, — прервал смех женщины чужой голос. — Она не знает где кристалл.

Я повернула голову. Джудита последовала моему примеру.

— Эла, — выдохнула я. — Что ты здесь делаешь?

Мои слова проглотила тишина. Девушка не шелохнулась, не отреагировала на мою речь. Взгляд ее был прикован к родственнице князя Томаша, обезумевшей от жизни в мертвой пустыне.

Джудита выпрямила спину, медленно, словно кошка, направилась в сторону Элы. Ее цепкий орлиный взор замер на лице девушки, впился в него, словно пиявка.

— Может быть ты знаешь? — усмехнулась Джудита и губы ее изогнулись в пугающем подобии улыбки.

— Может быть, — равнодушно ответила девушка.

— Сейчас мы это проверим.

Все произошло слишком быстро. Единственное, о чем я успела подумать, так это о том, что телом женщины явно завладел Слепой бес и ослепил ее, напоив сполна злобой и гневом. Лезвие вспороло воздух и Джудита, с проворностью, которой никто от нее не ожидал, набросилась на Элу. Она остервенело размахивала кинжалом, пыталась обездвижить соперницу. Я же пыталась снять проклятые оковы, чтобы помочь девушке. Все было тщетно.

— Прекратите! — крикнула я, что есть мочи. — Я все скажу!

Но Джудита, кажется, меня даже не слышала. А вот Эла дрогнула, бросила на меня осуждающий взгляд. Этой доли секунды было достаточно, чтобы женщина повалила ее на пол и, навалившись сверху, пронзила грудь острым кинжалом.

Эла захрипела. На ее бледных губах заалели капли крови.

— Нет, нет, нет… — зашептала я, словно раненная птица, пытаясь выбраться из западни на волю. Кожа на запястье от безуспешных попыток освободиться горела огнем.

— Не…смей, — прохрипела Эла, тяжело дыша. — Я и сама… — она на мгновение смолкла, а после продолжила уже тише, — хотела убить тебя. — Каждое слово давалось ей с неимоверным трудом. — Как оказалось, зря. Ты слишком глупа, Сияна, чтобы… чтобы нести угрозу государству, м сквозь боль усмехнулась она.

На моих глазах застыли слезы.

— Все будет хорошо, все будет… — Всхлипнула, отчаянно дергая цепь. Единственное, что я могла, это стиснуть кончики пальцев Элы в ободряющем жесте. 

Девушка улыбнулась в ответ:

— Смерть во благо — не так уж и плохо, верно?

Я крепче обхватила холодные пальцы Элы. Казалось, они подрагивают от неведомой мне ранее силы. Вспышка, а после резкая боль пронзила мое тело, стрелой пройдя насквозь. Я закрыла глаза, истошно вскрикнув.

Темноту разрезали яркие всполохи. Каждый — источник невыносимой боли. Они, словно звезды, зажигались и гасли, превращаясь в образы и видения: участницы отбора в стенах замка без признаков жизни, Януш, в сердце которого страх и отчаяние…

Я резко открыла глаза, захлебываясь в рыданиях.

Горло Элы сдавил кашель, на смену которому вскоре пришла гробовая тишина. Лишь удары моего сердца словно набат нарушали ее, да тяжелое дыхание Джудиты, в планы которой уж точно не входило убивать…

Я опустила взор на тело, лишенное жизни. В последний раз коснулась бледной кожи, очертила изгибы руки. На пальце Элы больше не было перстня, и я теперь отчетливо могла видеть, что она под ним прятала: темный рисунок, въевшийся глубоко под кожу — змея, огибающая основание пальца и кусающая себя за хвост.

Томаш

Звуки, доносящиеся с нижних этажей замка, стихли. Я ускорил шаг. Дурное предчувствие не давало покоя. Что-то терзало мое каменное сердце, уничтожая броню, что я не снимал годами.

Увиденное пробудило во мне гнев. Я оскалился, намереваясь вытрясти душу из тети.

— Что ты себе позволяешь? — Я встряхнул ее тело за плечи. Джудита ничего не ответила. Лишь молча продолжала смотреть на меня пустым взором.

Я разжал пальцы. Устремился к Лебедю. Казалось, с ее лица стерли все краски, а из тела вынули душу. Хотел коснуться, но она отвернулась, отдернула руку, словно напуганный зверь. Металл жалобно звякнул в такт ее движению.

— Где ключ, Джудита? — рявкнул я.

Тетя уже пятилась к выходу и, казалось бы, и вовсе меня не слышала. Ее обезумевший взгляд блуждал по каменным стенам, словно что-то пытаясь отыскать. У лестницы она споткнулась, заскулила и устремилась прочь, переходя на бег.

Усмехнулся про себя. Бежать ей некуда. Куда ни глянь — всюду смерть. На каждом шагу капканы с металлическими зубьями, которые вот-вот захлопнутся, пленив навсегда.

Я склонился над телом Элы. Стиснул зубы, пытаясь придумать, каким образом объясню Древним исчезновение одной из участниц отбора во время бала. Мне и без того хватало проблем, теперь еще и…

— Проклятье! — прошипел я, стискивая холодное запястье девушки. — Это ты!

Еще одна насмешка судьбы. Жрица культа Древних всегда была рядом. Она жила со мной под одной крышей, ела со мной за одним столом. Только ей было известно, где искать последний кристалл. Но она умерла. Унесла тайну, что тщательно хранила, с собой в могилу.

— Слепой бес бы побрал тебя, Джудита! — громко крикнул я, выпрямляя спину.

Девчонка испугалась. Вздрогнула.

— Поднимайся! — рявкнул я, дернув цепь. — Тебе здесь не место!

Лебедь подняла на меня красные от слез глаза. Сердце мое кольнуло. Захотелось обнять ее, успокоить.

— Не подходите, князь! — крикнула в ответ, хватаясь за голову. Решила показать характер. Не вовремя. — Это вы во всем виноваты! Ваши руки по локоть в крови! Что вы сделали с Верой? Отвечайте! — потребовала она.

Я сжал кулаки. Хотелось сгрести девчонку в охапку и просто силой вывести отсюда. Но я отчего-то знал, что не имею права так с ней поступить. Между нами и без того пропасть, которую не обойти, не перепрыгнуть. Одно неверное слово, и я упаду в нее, кану в темной бездне навсегда.

— С Верой все в порядке, — ответил, превозмогая себя. Не в моих правилах было объясняться и оправдываться. Впрочем, к черту правила. Моя жизнь висит на волоске. Я поклялся все исправить, но не справился, не смог. Мой конец близок, и я приму его достойно.

Лебедь посмотрела на меня с недоверием. Словно хотела заглянуть в мою голову, чтобы узнать правду. Не знаю, что она узрела, но уже в следующий миг, отрицательно качнула головой:

— Я вам не верю. Вы отняли слишком много жизней, чтобы сейчас убеждать меня в обратном. Зачем вы убили Алеса? А Януша? — не унималась она.

Упрямая девчонка.

— Я никого не убивал. — Подошел так близко, что бежать ей больше было некуда. Обхватил цепь и потянул на себя, заставляя ее податься моей воле. — Слышишь? — спросил, сжимая ее подбородок и заставляя смотреть мне в глаза. Девчонке пришлось повиноваться. — Алес сам сделал выбор. Смерть Анисьи стала для него ударом. Он этого не вынес, понимаешь?

В голубых глазах мелькнуло понимание. Или мне это лишь почудилось?

— А моя смерть станет для вас ударом? — бросила Лебедь мне в лицо.

Сердце отчего-то сжалось от одной только мысли об этом. Я тряхнул головой, желая прогнать наваждение, но не смог. Мысль о том, что я могу навсегда потерять Лебедя, плотно укоренилась в моей голове. Она отравляла разум, омрачала мое существование. Как ни гнал я ее, все было тщетно. Наверное, потому, что одно я знал наверняка — рано или поздно это должно случиться.

Девчонка пристально смотрела мне в глаза. Она ждала ответа. Ее смелость забавляла. Даже скованная металлом, она оставалась сильной. Оставалась княжной…

— Гордая, но глупая, — усмехнулся я, чувствуя, как между нами невидимые разряды вспарывают воздух.

Поддавшись внезапному порыву, я припал к ее губам, словно путник, умирающий от жажды. Не было в этом порыве нежности. Лишь страсть, отчаяние, ненависть и боль. Терзая нежную плоть, я будто бы исцелялся от всего того, что тяжким грузом лежало на моих плечах. Сердце вновь начинало стучать. Из камня превращалось в нечто живое, пускай всего лишь на короткий миг.

Вопреки моим ожиданиям, Лебедь не отпрянула. Не попыталась меня оттолкнуть, сыпля ругательствами. Ее соленые губы, мокрые от слез, льнули к моим, словно нуждались в них столь сильно, как умирающий в глотке свежего воздуха.

Внезапная вспышка ослепила меня. Невольно отпрянул, пытаясь понять, что происходит. Кажется, Лебедь удивилась ничуть не меньше. Более того, кроме света, ее терзала боль. Она упала на колени, обхватив белокурую голову руками. Ореол голубоватого свечения окутал ее хрупкое тельце.

Нет, нет, нет…

Быть того не может.

Неужели князь Домбровский запечатал осколок силы в собственную дочь?! Он пожертвовал ее жизнью на благо государству? Старый болван! Искал ей жениха, зная, что дни девчонки сочтены! Ее тело может стать лишь временным пристанищем силы. Оно не способно вобрать в себя всю ее мощь, оттого увянет, словно цветок в пустыне, терзаемый ветрами и изнывающий от жажды. Жестокая смерть, на которую ее обрек князь, настигнет ее совсем скоро. Пять лет миновали. Настала пора возвращать то, что ей не принадлежит.

— Уж лучше пусть выберет смерть. — Прозвучал в моей голове голос девчонки-подростка из прошлого. — Иначе в тот день, когда вернет то, что отняли, сотрет он в пыль то, что любит…

В тот день я выбрал жизнь, уверенный в том, что любить мне больше нечего. Некого. Как же я был глуп…