Глава 26

Виктору Семеновичу Белоусову было девяносто три. И каждый новый день он воспринимал как подарок. Для своих лет он был довольно крепким стариком. Зимой, вооружившись большой лопатой, сам чистил снег на участке, летом часами бродил по песчаному берегу. Каждое утро традиционно начинал с зарядки.

И пусть его волосы стали совершенно белыми, а правое ухо почти перестало слышать, зато глаза остались такими же синими, как в юности.

Он давно похоронил всех друзей и однополчан. Последней, несколько лет назад, умерла его фронтовая подруга Катя.

Он знал, что испортил Кате жизнь. Она, удивительная красавица, одного за другим отвергала поклонников, а уж кто к ней только не сватался — после войны полковники и даже один генерал. А потом большой начальник долго пороги обивал. Катя вышла замуж совсем уж поздно по советским меркам — в тридцать девять лет. Да и то, как подозревал Виктор Семенович, чтобы родить ребенка. К счастью, тут ей повезло — дочка получилась замечательная. И внук отличный парень. И красавец, в бабку — черноволосый, черноглазый. Мальчишка рос добрым и смышленым, рано потерял отца. Виктор Семенович с удовольствием и подолгу беседовал с Федей, и порой он искренне жалел, что он — не его родной внук. Но так уж сложилась жизнь. Он однолюб. А жениться на Кате без любви было бы не честно….

Виктор Семенович заметил заботливо разложенные на тумбочке таблетки. Это явно Кристина с Алисой побеспокоились. И тут услышал стук в дверь.

— Виктор Семенович, можно к Вам на минутку? Я знаю, Вы устали после больницы…

— Заходи, Кристиночка.

— Во-первых, я бы хотела пригласить Вас на свою свадьбу в субботу.

— Ты выходишь замуж?! Вроде всего ничего был в больнице, а все пропустил. А кто же жених?

— Федор Соколов, Ваш сосед.

— Федор женится? Ну, правильно…

— Вы не удивлены? Все в шоке, что так быстро..

— Я чувствовал, что вы поладите. В мои годы такие вещи чувствуешь. Ты именно та девушка… Словом, все именно так, как и должно быть. Конечно, я приду вас поздравить.

— Спасибо. — Кристина решилась. — У меня к Вам еще один разговор. Очень важный. Но я не знаю как начать.

— А ты выскажи основную мысль, а дальше разберемся, — посоветовал Виктор Семенович. — Он явно пребывал в отличном настроении.

— Хельга не получала Ваши письма. Катя…. Екатерина, бабушка Федора, она не передавала их.

Кристина все рассказала. Она говорила быстро, сбивчиво, точно боясь остановиться. Виктор Семенович слушал молча и очень внимательно.

— Только, пожалуйста, не волнуйтесь, — сказала Кристина, когда закончила. — Принести Вам воды. Или чаю… Хотите чаю?

Но Виктор Семенович покачал головой и указал рукой на кресло.

— Я очень давно ни с кем не говорил об этом, а ты… Ты очень похожа на Хельгу. Ты знаешь, она ведь тоже была танцовщицей…

Он встретил Хельгу в Кенигсберге. В те дни, когда все вокруг взрывалось и горело. Когда кругом слышался грохот орудий.

Девушки, с которыми Виктору приходилось иметь дело прежде, были совсем другими. Комсомолки, активистки. Обладательницы коротких стрижек и проницательных глаз. Хельга была совсем не похожа на них. Хрупкая, беззащитная, прозрачно-бледная и при этом невероятно красивая. С длинными белокурыми волосами, сплетенными в тугую косу.

Она выглядела серьезной и очень грустной. Должно быть, война не пощадила и ее близких.

Он постарался собрать мысли в кучу и, вспомнив школьный курс немецкого, поинтересовался:

— Куда ты идешь?

И тогда она показала ему драгоценности матери, которые привезла продавать.

Она, как могла, объяснила ему, что приехала на несколько дней к тетке в Кенигсберг, а потом, когда драгоценности будут проданы, должна купить продукты на вырученные деньгивернуться назад.

Хельга была старшей дочерью в большой семье. Мать не так давно родила очередного ребенка. Отец был в возрасте, кроме того, болен. И Хельга добровольно взяла на себя эту миссию. Большую часть драгоценностей она благополучно продала, но вернуться с продуктами не успела — начался штурм.

Они влюбились друг в друга сразу. Ни война между их странами, ни культурные различия, ни скудные познания Виктора в немецком не могли остановить их.

Хельга пригласила его домой к тетке, и он явился той же ночью с гостинцами — принес Хельге и ее тете чай и конфеты из маминой посылки. Причем чаю женщины обрадовались даже больше, чем конфетам. Этот чудесный напиток они не пили вот уже несколько месяцев.

Это был долгий и очень странный вечер у камина. Они очень мало говорили, но сидеть и смотреть на огонь, пить ароматный чай из фамильных фарфоровых кружек оказалось волшебно.

Спустя несколько дней они стали близки. Гремела война, и они понятия не имели, сколько еще жизни им отпущено. Быть может, несколько часов, а быть может долгие годы. Несмотря на это они много говорили о будущим. Виктор искренне верил, что сможет жениться на своей любимой. И уже представлял себе дочерей — маленьких белокурых девочек с небесно-голубыми глазами.

Это были лучшие дни в жизни Виктора. Как только стало возможно, он помог Хельге добраться до родного дома, но он оказался пуст. Ее семья как сквозь землю провалилась. И тогда он вернулся в часть, а Хельга осталась здесь, в особняке. Они поклялись друг другу — чтобы не случилось, когда война закончится, они, если только будут живы, встретятся здесь, в этом доме Хельга отдала ему последнее из украшений матери — янтарный кулон с инклюзом — стрекозой, застывшей внутри.

— Ты ведь знаешь, как возник янтарь? — говорил Виктор Семенович Кристине. — Это застывшая, затвердевшая смола, которой миллионы лет. В некоторых кусочках находят насекомых. Это и есть инклюзы. Такой кулон был у Хельги…

Виктор часто писал любимой. На первое письмо получил ответ, а потом девушка отвечать перестала, хотя Катя уверяла, что передает все письма.

А потом он вернулся в ее дом, а Хельги не было. Никто не знал, где она, жива ли.

Глаза Кристины наполнились слезами. Она наконец поняла. Виктор Семенович любил Хельгу и верил ей. Верил по-настоящему, даже после того, как она перестала отвечать на письма.

— И тогда Вы решили остаться в этом доме. На тот случай, если она однажды вернется…

— Да, потому что я обещал, — просто ответил Виктор Семенович.