Глава 37

«Не читай, — шепнул внутренний голос. — Каковы бы ни были причины, это тебя уже не касается».

Но Кристина его, разумеется, не послушалась.

«Константин Крапивин, наследник российского миллиардера, чью свадьбу десятого июня праздновал весь Лондон, решил расстаться со своей супругой, Камиллой Олдридж. Как стало известно нашему изданию, в прошлую пятницу Константин объявил Камилле о своем решении подать на развод, собрал вещи и покинул Лондонский особняк. Напомним, Камилла Олдридж находится на четвертом месяце беременности. Причиной этого поступка, по всей видимости, послужило заявление, сделанное в итальянской прессе бывшим бой-френдом Камиллы итальянским автогонщиком Антонио Марчелли. В интервью центральному итальянскому телеканалу Марчелли заявил, что на самом деле Камилла носит под сердцем его ребенка, и он намерен бороться за право его воспитывать, даже если для этого придется обратиться в суд. Поступок Крапивина может быть косвенным подтверждением того, что претезии Марчелли не беспочвенны.

Репортеры всего мира устроили настоящую охоту за Константином Крапивиным. Ведущие мировые издания готовы выложить рекордные суммы за интервью с ним. Но сын олигарха как в воду канул.

Предположительно он решил переждать информационную бурю в одной из резиденций своего отца. Однако родители Крапивина утверждают, что не знают, где сейчас находится их сын. Слухи о разводе они никак не комментируют».

Сердце подпрыгнуло и приземлилось где-то в желудке. Неужели это правда? Костя разводится… Ребенок Камиллы не от него… А ведь она представляла, что они проживут долгую идеальную жизнь в своем идеальном лондонском доме. Будут есть овсянку по утрам, пить индийский чай ровно в пять и воспитывать своих идеальных детей.

Они устроили грандиозную свадьбу, не хуже королевской. Все мировые телеканалы называли Костю и Камиллу идеальной парой. И прожили всего две недели…

Он не знал. Конечно же, Костя не знал, что ребенок не от него, а от того итальянского гонщика… А когда это выяснилось, пришел в бешенство. Кристина хорошо представляла себе Костю в бешенстве. Она не раз видела его таким. На самом деле, Камилле очень повезло, что он собрал вещи и сразу уехал. Потому что если бы Костя остался, он бы ее просто убил.

Крапивин патологически ревнив. Случалось, он ревновал Кристину к партнерам по сцене, даже если они не скрывали своей нетрадиционной ориентации и были скорее подругами, чем друзьями. Он ревновал к мужчинам, которые бросали на нее восхищенные взгляды из зала. Он ненавидел каждого, кто дарил после выступления цветы…

…Страшно даже представить, что Костя Крапивин способен сделать с женой, беременной от другого.

Кристина сама не понимала, как могла любить этого человека. А ведь он казался ей совершенством. Принцем из сказки. Рядом с Костей она все время ощущала себя какой-то ущербной, неполноценной, недостойной. Все время думала, как ей повезло. А когда он ушел, считала, что потеряла лучшего мужчину на земле. А на самом деле на тот момент самого лучшего мужчину она еще даже не встретила.

Кристина очнулась от того, что пожилая женщина в круглых очках спросила:

— Вы ко мне?

— Я? А, да… Если Вы Евгения Анатольевна, то, конечно, к Вам…

— Проходите, — дама улыбнулась и жестом пригласила ее в кабинет.

— Кристина вошла и протянула директору свои дипломы.

— Академия Русского балета? Школа Американского балета в Нью-Йорке? Победы на конкурсах… Вы… уверены, что хотите у нас работать? Зарплата…

— Очень хочу. Я болела две недели, но если место еще свободно, я с радостью.

— Свободно… Если честно, я никакого хореографа найти не могла, а тут Вы. Даже не верится.

— На самом деле я не такой уж ценный кадр, — скромно сказала Кристина. — Вам, наверное, уже рассказали, что я закончила сценическую карьеру после автомобильной аварии. Мне пока запрещены многие виды физических нагрузок. Так что преподавание дважды в неделю — едва ли не единственная работа, подходящая для меня сейчас.

— Мне сказали, что Вы фактически работаете няней двойняшек.

— Они мои племянницы. Но да, я выполняю функции няни. Это мне тоже по силам.

— Ну что ж, тогда добро пожаловать, Кристина. Пойдемте, я покажу Вам раздевалку. Через полчаса придут девочки. И да — зарплата у нас небольшая, но обучение для детей сотрудников бесплатно. Ваших племянниц оформим как детей. Если появятся собственные — тоже с радостью примем.

— Вот спасибо. А есть у вас какие-нибудь развивающие занятия для мальчиков десяти лет?

Евгения Анатольевна посмотрела на нее с удивлением. Для мамы десятилетнего мальчика Кристина явно молода.

— Есть робототехника…

— Отлично, я скажу сыну, — улыбнулась Кристина, еще больше шокировав новую начальницу. — Так где вы говорите, раздевалка?

— Направо, пожалуйста.

Кристина переоделась и встала перед зеркалом в купальнике. Казалось, прошла целая вечность со времен ее последней репетиции. Ей казалось, что она никогда больше не подойдет к станку. Ей казалось, что балет навсегда остался лишь воспоминанием. Но вот она здесь, пусть и в новом качестве. Ей предстоит учить маленьких девочек, у которых есть мечта, как у нее когда-то.

Как знать, быть может, одна из ее учениц когда-нибудь станцует главную партию «Жизель» в Мариинке. Сделает то, что не удалось самой Кристине. Она собрала волосы в пучок. Эту прическу Кристина не делала со времен аварии — слишком болезненные воспоминания она вызывала, слишком явно ассоциировалась с балетом.

Кристина вдруг задумалась, какой была бы ее жизнь, если бы она не влюбилась в Костю Крапивина. Не было бы этой ужасной аварии, и она по-прежнему танцевала бы в Мариинском. Она все еще была бы той, прежней Кристиной Романовой, восходящей звездой русского балета. Но… тогда она не встретила бы Федора, не стала бы мамой Ника, не поселилась бы в Лебединой бухте — в самом волшебном и удивительном месте на земле…

«Я не представляю своей жизни без тебя», — сказал ей Федор в день их свадьбы, которая тогда еще была фиктивной. И она без него своей жизни тоже уже не представляла.

К тому моменту, когда она, стройная и грациозная, вошла в балетный класс, она и думать забыла о Косте Крапивине и его скандальном разводе.

Когда Кристина вернулась с работы, Федор уже был дома. На кухне пахло курицей и картошкой по-деревенски. Их любимым блюдом.

— Ты заехал по дороге в ресторан? Это просто отлично, потому что я сегодня ничего не успела, так волновалась перед первой репетицией…

— Нет, — Федор покачал головой. — Я приготовил сам.

Кристина поймала его взгляд. Взгляд побывавшего во многих битвах дворового пса, которого совсем недавно подобрали добрые люди, и он все еще боится, что новые хозяева передумают и выгонят обратно на улицу. Сердце заныло.

— Значит, ты это читал, да?

Соколов ничего не ответил, но это было и не нужно. Кристина видела по глазам мужа, что он в курсе дела.

— Ну и что? К нам с тобой это не имеет никакого отношения. Я счастлива, что у нас все сложилось именно так. И знаешь… я даже почти перестала жалеть о той аварии. Не будь ее, не было бы рядом тебя. И Ника. И умоляю, перестань на меня так смотреть. Верь мне, ну пожалуйста. Бери уже пример с Виктора Семеновича. Он только в прошлом месяце узнал, что она его писем не получала. А до этого семьдесят три года ей просто верил. И он не ошибся, Федор. Надо доверять своему сердцу.

Федор стоял, прислонившись к дверному косяку и молча слушал ее, а в глазах его плескалось целое моря любви и нежности.

— Но знаешь, — улыбнулась Кристина. — Картошку мы все-таки съедим. Неси ее скорее сюда, я невероятно голодная…