Глава 7. В которой все идет наперекосяк

Совиная роща. Поместье Милтонов. 14 дней назад

Я торопилась — меня ждали с нетерпением. Я бросила взгляд на часы. Время подошло к полудню, а дела, которые необходимо было завершить прямо сейчас не спешили иссякнуть.

Никак не могла решить, какое платье больше подходит к туфлям. Жениху, по сути, было всё равно; выходит, что зря я перемерила столько нарядов. Переодеваться я не стала, только одела перчатки в тон платью, поправила причёску и поспешила к жениху. Никто не должен знать, что я совершенно безответственная. Как можно было забыть о таком важном событии.

Это одна из моих главных проблем. Нет, не бестолковая, я просто ленивая. Наконец-то я могу в этом признаться. Я знаю толк в лени. При этом со стороны-то кажется, что я работаю со страшной силой. Только лишь для того, чтобы поскорее отделаться от работы. И делаю качественно. Чтобы потом не переделывать.

Ну или мне просто не стоило столько пить накануне. Я опоздала к завтраку и чувствовала себя совершенно разбитой. Нежная выпечка и горячая чашка чая вернули меня к жизни.

Вы спрашиваете, куда я так спешу? Сегодня особенный день. Нас ждут в городской ратуше. Господин распорядитель занесет наши имена в «Книгу судеб», сегодня мы назначим дату нашей свадьбы.

В холл я спустилась, блистая серьгами-жирандоль, ярко синим годе и со сверкающей улыбкой. Платье плотно обхватывало фигуру от талии до колен, вызывающе обтягивая соблазнительные выпуклости. «Канделябры» в ушах инкрустированные драгоценными камнями, звенели при каждом шаге. Клиновидный каблук выбивал пыль из ковровой дорожки на лестнице — дробные звуки сыпались в воздух.

Я уже полностью свыклась со своей ролью «невесты», и мне это даже начинало нравиться. Я получила порцию аплодисментов, на бис раскрыв веер. Я не переношу жару, просто таю. Весь мир радовался неожиданно теплой осени и просил еще жары, я же была готова спрятаться в холодный погреб и там остаться жить. Можно подумать я болотная ведьма.

Признаки ведьмы. Традиционный цвет глаз ведьмы — зеленый. У настоящей ведьмы прекрасные волосы — густые и длинные. Как и настоящая ведьма, я не люблю, когда ко мне подходят со спины — дотрагиваются до нее. А еще я обожаю грозу. Мне интересно разглядывать камни. И у меня есть кот. Темный, как ночь. Кот как кот, самый обыкновенный.

Разве это делает меня ведьмой? Ну, разве что совсем чуть-чуть...

Впрочем, мы немного отвлеклись от темы — давайте вернёмся в холл. Жених проявлял нетерпение, лучшая подруга колдовала над зеркалом, мама по привычке умилялась платьем. И только черный коту было на всех наплевать. Куда больше Лорда фон Мурза занимали мыши, которых, как и подобает хищнику, кот приносил под дверь хозяевам.

Раздалось недовольное ворчание — в ростовом зеркале отражалось только растерянное лицо подруги. Магический портал не открывался. Испробовав все известные заклинания, Женевьева невольно приняла позу мыслителя. Мама трагически воздела руки — жених вытер испарину со лба — кот гонялся за мышью. И только я, спокойная и уверенная в себе женщина, невозмутимо грызла ноготок.

Мысль ворвалась в голову и там взорвалась красочным фейерверком. Стараясь выглядеть невозмутимо, я подошла к ростовому зеркалу и пнула раму от всей души. Удивительно, но это сработало, портал сразу открылся.

***

Все с самого утра шло наперекосяк. Не выспавшись, но все равно бодрая, я плеснула в чашку кипяток. Кинула два кусочка сахара — помешивая — подошла к окну. Подавилась печеньем. Дождь разошёлся, превратившись из обычной мороси в самый настоящий ливень, не способствующий неспешной прогулке на свежем воздухе. Молнии сверкали беспрерывно, раскаты грома сливались в протяжный оглушительный гул, дождь стеной.

Казалось, само провидение было против нашего брака. Вот, взять хотя бы моего жениха — разве не знак. Сначала у кларенса отвалилось колесо, затем гроза разошлась не на шутку. Жених опоздал и промок до нитки. Но неприятности на этом не закончились. Стоило Оливеру оказаться на крыльце, как он тут же свалился со скользких ступенек и потерял туфлю. Когда он появился на пороге — в грязном носке, я вытаращила на него глаза и не удержалась от смеха. Да, это было то еще зрелище.

К счастью нет таких бытовых проблем, которые не решила бы старая добрая магия. Отправляем жениха в ванную комнату, грязные вещи в стирку. Добавляем в бочку с кипятком щепотку волшебного порошка, несложное заклинание и вуаля. Костюм сверкает чистотой, а рубашка пахнет морозной свежестью.

Ощущение неминуемых неприятностей витало в воздухе с самого утра. Я в гороскопы не верю, но все же решила сердце успокоить, раскрыла газету на странице с предсказаниями. «Избегай идиотов, не твори фигни и не ешь лишнего». И вот как это понимать? Но как бы там ни было — это не отменяет принятого моими родителями решения. Ни гроза, ни гороскоп, ни потерянная женихом обувь, ничто не помешает мне выйти замуж.

***

Промозглая погода не радовала, дул мокрый порывистый ветер. Сильный ветер вмиг растрепал волосы, стоило открыть дверь. О прогулке под моросящим дождем, конечно, не могло быть и речи. На самом деле решение в голове уже было — создать магический портал. Для самостоятельного создания портала, требуется всего две вещи: во-первых — справочник по магическим зеркалам, во-вторых — собственно само ростовое зеркало в массивной деревянной раме. Зеркало, конечно, магическое.

Нужно выбрать в справочнике место перемещения, произнести заклинание, указать место перемещения. Но или Женевьева с заклинанием что-то напутала, то ли ещё какая причина — портал не открывался. Поэтому я воспользовалась старым проверенным способом — пнула. Всегда срабатывает.

Я ни капельки не сомневалась, что кузина произнесла заклинание правильно. Тем не менее право первым шагнуть в портал мы предоставили моему жениху, как наименее ценному среди нас. Оливер исчез в клубившемся тумане. Надо же, работает. Потускневшее зеркало, потерявшее былой блеск, досталось нам вместе с домом, и смотрелось, честно говоря, жалко. Папа хотел его уже давно выбросить, а мама сказала, что не надо, мол, в хозяйстве пригодится.

Оно уже давно ждало своего часа, чтобы доказать, насколько может быть полезным. И с этой мыслью я шагнула в портал, вслед за женихом. Мгновенье спустя портал перенес меня в ратушу. Сделала шаг вперед, оставив за спиной зеркало.

Ратуша. 14 дней назад

Кругом темнота. Меня толкнули в плечо. Замыкала шествие Женевьева. За стенами ратуши сверкнула молния. Раскат грома заглушил слова. На стенах вспыхнули канделябры, а под сводами потолка зажглась медная кованая люстра. Огляделась. Колеблющееся пламя отбрасывало тени, причудливые силуэты гоняющиеся друг за другом при малейшем дуновении ветерка.

Мне кажется или в ратуше чересчур мрачновато? Ох, уж мне эти готические соборы. Камень превращенный в изысканное кружево резьбы, материальность растворенная в пространстве.

Из темноты, по-старчески шаркая ногами, появился распорядитель. Издавая звуки недовольства, он пошарил в кармане мантии, нашел спички и зажег свечу. Когда колеблющееся пламя разогнало темноту, заспанное лицо распорядителя расплылось в подобии улыбки.

— Нам назначено, сегодня, — громко заявила кузина.

— Следуйте за мной, — педантично уточнил распорядитель.

Глаза немного привыкли к темноте, тем не менее, ступеньку я не заметила. Устояла, еле удержав равновесие, чуть не споткнулась. Вот зачем она здесь? Я не сразу поняла, что стою перед кафедрой.

Поднявшись по ступенькам на кафедру, распорядитель приосанился. Он достал перо, покрутил в руке, поставил по правую руку чернильницу и разложил бумаги. Заметив стулья со спинкой, аккуратно выстроенные в ряд, мы степенно сели. Мой жених на одном краю, мы с кузиной на другом.

— Ах да, — вспомнив о важном действии, распорядитель надел очки в тонкой оправе.

Молния сверкнула совсем близко, гром раздался настолько громкий, что, казалось, прогремел под самыми сводами. Осталось только сыграть произведение для органа «Токката и фуга ре минор» написанное великим композитором, органистом и педагогом. В сумраке все это нагоняло жуть. Еще и холодно, как в склепе.

Как бы я себя не убеждала, сколько бы я не хорохорилась. Суровая правда такова: я жуткая мерзлячка, даже зимой несколько слоёв одежды не спасали меня от морозного воздуха.

Я наполовину шотландка, наполовину англичанка, а родилась в краю лесов и пастбищ. Меня часто просят сказать что-нибудь на валлийском языке, очень удивляются, узнав, что я знаю только английский. Но это совершено не мешает мне считать себя валлийкой. Здесь я немного лукавила, все заклинания пишутся и произносят только на латыни. Язык древних римлян на удивление дался мне легко и быстро. Умная я в папу, а красивая в маму.

Моя мама так и не смогла примериться с шерстяным пледом и сырыми дровами с плесенью. Единственное место в доме, где можно согреться — это комната в которой есть камин, обычно хозяйская спальня. Зимой все жмутся к камину, поскольку это единственное место, где не холодно в доме. Еще не успела высохнуть краска, как мама заставила отца поставить в каждой комнате дровяную-печь камин из чугуна. Какое-то время печи топили сырыми дровами, положив под них бересту. Если поленья были совсем влажные, все в доме брались за топор и нарезали лучины из средней части полена.

Мне же поручали самое важное действо. Лучины складывали «шалашом» в топке печи, после чего я укладывала газету, газету надо скомкать, посыпая всю эту конструкцию солью. Всё, поджигаем газеты, открываем вытяжку печи. Пока огонь не начнёт гореть устойчиво, используем только тонкие щепки и не большие дрова.

Так вот откуда у меня эта склонность к пиромании...

Нестерпимо захотелось посидеть со стаканом глинтвейна у жарко растопленного камина. Закутаться в теплое, накинуть на плечи пелерину. Все, что мне оставалось, — это зябко кутаться в платье. Последний раз камин в ратуше топили несколько дней назад.

Подув на озябшие пальцы, распорядитель опустил кончик пера в чернильницу. Не подчиняясь капризам моды на ручки с вращающимся наконечником в виде шарика, все документы в ратуше заполнялись по старинке — гусиным пером. Жидкие чернила постоянно оставляли кляксы, а густые застывали на наконечнике.

— Ваше полное имя, пожалуйста, — произнес распорядитель, обращаясь ко мне.

— Виктория Милтон, — почему-то шепотом ответила я.

Распорядитель вписал моё имя каллиграфическим почерком, заполнив строку. Скрип пера, оглушительно громкий, прекратился. Торопливо обмакнув перо в чернильницу, распорядитель повторил свой вопрос, задав его суженому.

— Оливер Хамфри Младший, — подал голос жених.

Сказано это было таким пафосным тоном, что я не сдержала улыбки — всё равно не видят. Несмотря на канделябр — украшенный хрустальным убором, пламя свечи не могло разогнать мрак перед кафедрой.

Закончив марать бумагу, распорядитель попросил нас подойти к кафедре. Ступеньки тонули во мраке, и сколько бы я не вглядывалась ничего разглядеть не смогла. К счастью, гроза прошла. Луч света ворвался в царство вечной пыли, на мгновенье рассеяв тьму и осветив кафедру. Перо снова опустилось в чернильницу, а бумагу с гербом подтолкнули к краю. Я без интереса бросила взгляд на документ, а пальцы сжали перо, белоснежное, без единой зазубринки. Неразборчивая витиеватая подпись украсила правый нижний уголок документа. Последним подпись поставил распорядитель, подтвердив, что заявление подано по всем правилам.

— Не смею вас больше задерживать, — добавил распорядитель, спрятав бумагу в папку.

Если честно, я не думала, что все будет настолько банально.

Наши родители выбрали венчание в церкви. Никаких свидетельств о согласии какой-либо из сторон на брак для этого не требовалось. Платите несколько шиллингов за оглашение имен вступающих в брак и во время воскресной службы непосредственно перед фразой о приношении Святых Даров, младший приходской священник объявляет на всю церковь:

— Я оглашаю предстоящее бракосочетание между Оливером Хамфри из прихода Святой Маргариты, холостяком, и Викторией Милтон, из прихода Святой Маргариты, девицей. Если кто-то из вас знает причину или просто помеху, почему эти два человека не должны соединиться в святом браке, объявите об этом.

Не будь мой жених так молод, для венчания не требовалось бы даже согласия родителей. Я уже говорила — жених младше меня на целых четыре года.

Но так как мой суженый жениться не абы на ком, а на самой настоящей чародейке, сначала подается заявление в городскую ратушу. Запись о каждом бракосочетании попадает в «Книгу судеб» — магический фолиант, доступ к которому имеет только распорядитель. Это единственный законный способ зарегистрировать брак между одаренной и мирянином.

Существует длинный список с правилами, согласно которым, чародейка клянется не применять на муже магические заклинания. Особый пункт, мелким шрифтом, гласит: клянусь, что будущий муж выходит за меня замуж по собственной воли и никаким приворотным зельем я не пользовалась. Между нами девочками, никто из одаренных эти дурацкие правила никогда не соблюдает, многие из чародеек даже не читают текст лицензии.

Правила, правила... бла,бла,бла.

Я текст мельком прочитала. Голову одолевали мысли: беспорядочные, сумбурные. Дурацкие слова про «мы что-то забыли», завертелись в голове и никак не хотели вылетать. И вспомнить никак не получается.

— Не терпится это отметить, — величаво произнес жених, покинув нас торопливым шагом.

Кто о чём, а вшивый о бане. Легкое ощущение дискомфорта, возникшее минуту назад, переросло в уверенность. Кажется, мы точно о чем то забыли. В конце концов, мысли прекратили метаться в голове.

Шаркнув ножкой, мы с кузиной откланялись. Подняв подолы платьев, поспешили к выходу, вспомнив, что нам еще надо на почту. Приглашения на свадьбу сами себя не разошлют.

Дождь закончилась, капли перестали стучать по крыше, и только огромная лужа перед входом напоминала о грозе. Отмытое до прозрачной голубизны небо снова блистало первозданной чистотой.

— Мисс Милтон, задержитесь ненадолго, — у самого входа в ратушу меня окликнули.

Мысль о том, что мы забыли обговорить дату свадьбы, буквально пригвоздила меня к месту. Я залилась пунцовой краской до самых ушей. Ругая себя за непростительную рассеянность, я вернулась. Укоризненно покачав головой, Женевьева пошла следом.

У распорядителя был огромный шаг, поэтому нам приходилось чуть ли не бежать за ним. Я комкала край платья, выбивая каблучками пыль из каменных плит. Женевьева мелкими шажками семенила следом, ругая себя и меня — не громко. А затем я почувствовала, как кузина врезалась в спину. Каблук поехал и мне пришлось схватиться за кафедру. Сбивать меня с ног у Женевьевы уже вошло в привычку.

— Праздник урожая, — кузина меня опередила.

Этот день был выбран неслучайно. Был издан указ, гласящий, что браки должны заключаться открыто с публичным оповещением о предстоящем событии за две недели до торжества. Впрочем, самые нетерпеливые могли сочетаться браком без всяких формальностей — и притом за весьма умеренную плату. Достаточно было оглядятся, найти табличку с изображением женской руки, вложенной в мужскую — и сделать решительный шаг навстречу своему счастью.

Это так глупо и несерьёзно. Свадьба — это вам не шутки, день свадьбы предусматривает строгое соблюдение традиций.

Только церковь, только священник. Платье невесты должно быть новым и красивым. Подружка невесты должна нести букет, дружка должен морально поддерживать нареченного до его свадьбы, а также вручать кольца жениху в церкви. Шаферы рассаживать гостей, друзей невесты — налево от предела, друзей жениха — направо.

Подождать всем перед входом, пока часы пробьют бой. Соблюсти старинный обычай: жених и невеста перепрыгивают через скамью, поставленную поперек входа в церковь, что символизирует удачное преодоление ими всех преград в их будущей семейной жизни.

При этом невеста как будто невзначай теряет с ноги подвязку, которую немедленно подхватывал завидный холостяк и с триумфом шел вокруг церкви. Я уж молчу про свадебный торт — фруктовый пирог, обычно сделанный с добавлением изюма, миндаля, вишни и марципана.

— Мисс Милтон, — в голосе распорядителя зазвучали ледяные нотки. — Вы ничего не хотите мне рассказать?

Раскатистый голос над головой, поверг меня в ступор. Во всяком случае, несколько секунд я пребывала в замешательстве. Тут мой взгляд упал на книгу на кафедре. Дрожавший свет разлился по странице и мне сразу стало дурно. Чернила исчезали с листа, буковки таяли, прямо на глазах. Запись о нашем предстоящем бракосочетание просто исчезла из «Книги судеб» словно ее и не писали.

— Нет, я решительно тут ничего не понимаю! — потянулась к сумочке на плече.

Туман в голове. Возможно, сигарета вернет мыслям ясность. Двумя пальцами достала сигарету — постучала ею о крышку портсигара — вставила в мундштук. Закурила, сделав глубокую затяжку.

— Зачем вы утаили от меня ваше замужество? — в глазах распорядителя появился веселый блеск.

Оказалось, моё заявление было отклонено, так как нельзя вписать свое имя в «Книгу судеб» дважды. Ведь стоит одаренной сказать «согласна» суженому, как в магической книге появляется запись о вступлении в брак. Вписать свое имя повторно можно только получив развод.

— Бред какой-то… — иронически фыркнула. — Замужество, такое бы я точно запомнила.

К этому моменту, я начала откровенно нервничать. Выпустив дым тонкой струйкой вверх, я долго смотрела, как сизое облако тает медленно стекая с кафедры. Я замужем за другим? Какая глупость. И когда это я успела повенчаться? Всему произошедшему есть вполне логичное объяснение. Козни соперницы, множество свах обивало порог дома завидного жениха. Перо или чернила заколдовали — это бы многое объясняло.

Я только открыла рот, собираясь облечь в слова свою догадку, как меня опередили. Неторопливо листая страницы, распорядитель нашел в книге запись о вступлении в брак. На мгновенье исчезнув в архиве, распорядитель вернулся с папкой. Сдул пыль — раскрыл папку — достал документ о бракосочетании.

Я склонилась над кафедрой так низко, что едва не коснулась носом страницы с официальным документом. Текст каллиграфическим шрифтом вызвал сильнейшее волнение и трепет, не оставляющие сомнения в произошедшем. Взгляд застыл на последней строчке. Витиеватая роспись, сделанная ровным изящным почерком. Моя роспись.

Я вышла замуж! Как это случилось — не помню, но факт остается фактом.