ГЛАВА 11

До ночи я рылась в интернете в поисках новых Кавалли для Люциевича, но, как оказалось, даже их бюджетный вариант стоил почти всю мою зарплату, а поскольку быть кому-то должной я страшно не люблю, решила все-таки навязать шефу взаимоудобственный бартер.

Рано утром мы с "Марфой Васильевной" нажарили сырников, а по дороге в офис я купила сметану и, вооружившись хорошим настроением и улыбкой, двинула на работу в надежде задобрить босса вкусным и горячим завтраком.

Расставив на журнальном столике в его содомитской комнате релакса столовые приборы и чайник со свежезаваренным чаем, я, потирая руки, отступила, с удовлетворением рассматривая результат своего труда, и вот в этот момент "Марфа Васильевна" уперлась во что-то холодное и плоское, откуда кто-то настойчиво и тихо постучал.

Резко обернувшись, я замерла, переводя взгляд с одного аквариума на другой, что стояли почти впритирку.

В торце одного неподвижно зависла парафилетическая группа в зубастых купальниках, а в торце другого, гипнотизируя потенциальную жрачку, на дне скучились ракообразные членистоногие.

Омары с вожделением смотрели на рыбок, рыбки с ужасом — на омаров.

Самая крупная особь вчерашнего спасенного мною деликатеса неожиданно перевела вполне осознанный взгляд на меня и вежливо так постучала поднятой клешней по стенке аквариума.

— Гоша, ты что, есть просишь? — умилилась я, и воодушевленные моим предложением омары стали громко долбить по стенке клешнями, выбивая морзянкой: "Сейчас мы будем кушать, сейчас нас всех покормят"

— Выбирай, что хочешь, — расплылась в злорадной улыбке я, собираясь скормить этому милейшему созданию элитный корм зубастых паразиток, посаженных на сухпаек, прямо у них на глазах. — Креветки, мухи, червячки?

Омар зашевели длинными усами, мотнул башкой, и вдруг указал клешней прямо на предводительницу "акул-недоростков".

— О да, — демонически воскликнула я, когда зубастая засранка картинно закатила глаза и начала падать на дно в обморочном припадке.

— Антипенко, — как гром небесный раздалось у меня за спиной, а затем испортивший мне миг триумфа А.Л. Люциферов командным тоном гавкнул: — Вы уже покормили своих рачков? Потому что я ими заниматься не собираюсь.

— Так почти. Мы с ними как раз меню согласовываем, — невинно сообщила я и подмигнула омару: — Правда, Гоша?

Гоша гордо приподнялся на лапках, стукнул себя клешней в грудь, а потом поднял ее вверх.

— Антипенко, — застыл с открытым ртом Люциевич. — А что это он делает?

— Вы что, "Голодные Игры" не смотрели? Жест дистрикта-12 видели? Ну вот. Там сойка была, а у меня омары-пересмешники. Свободу омарам, — воскликнула я, и рачки дружно подняли вверх правые клешни.

— Антипенко, вы мне обещали кормить своих омаров, а не дрессировать. Идите и займитесь работой. Я тут сам как-нибудь разберусь, — простонал босс и сделал шумный вдох, не предвещающий ничего хорошего.

И вот тут сработал мой план "А". Запах горячих сырников проник Люциевичу в нос, и он замер, громко сглотнув.

— Что это? — косясь на предусмотрительно сервированный мною стол, уточнил он.

— Не Кавалли, конечно, — развела руками я. — Но, как говорится, чем богаты…

— Это мне? — продолжил сильно тупить босс, вызвав резонное негодование поселившихся в моей голове бесов.

— Нет, омарам. Жри давай, балбес, — зашипели они, и мне как-то даже интересно стало, а с чего такое чрезмерное рвение?

Люциевич осторожно макнул сырник в сметану, засунул его себе в рот и вдруг замурчал, ну прямо как бабулин Мурчик, когда ему чешут за ухом.

— Антипенко, это так же фантастически вкусно, как у моей мамы. Это вы готовили?

Нет, ну приятно, чего уж там скромничать. Обычно до идеала мамы мало кто дотягивает, а тут такая похвала…

— Я, конечно, — зарделись мы с "Марфой Васильевной", и босс, запихиваясь очередным сырником, взялся за старое:

— Значит, врали мне, что борщ варить не умеете? Ладно, я согласен забыть, что ваш кот в извращенной форме поиздевался над моими туфлями, в обмен на борщ.

Да дался ему этот борщ. И чего он с ним ко мне прицепился? Пунктик у него насчет борща какой, что ли?

— Вари борщ, бестолковая, — зашипела у меня в голове чертобаба. — Путь к сердцу демона лежит через желудок.

— А на кой мне сердце какого-то демона и остальные его органы тоже? — резонно поинтересовалась я и, кажется, вслух, потому что Люциевич перестал жевать и настороженно спросил:

— Что вы сказали?

— Это я не вам, — тут же сделала морду кирпичом. — Это у меня тут связь с астралом.

— С астралом? — недобро щурясь, уточнил босс, заинтересованно заглядывая мне в глаза, а затем зачем-то произнес: — Мама?

— Не пали контору, дочка, — взмолилась чертобаба, и чисто из женской солидарности я моргнула и включила дурочку:

— Гея Андреевна я. Референт ваш. Но могу временно и за маму побыть. Сопли подтереть, шнурки завязать, по головке погладить. Грудь давать не буду, предупреждаю сразу.

— А зря. С груди надо было и начинать, — гавкнул раскатистым басом бес у меня в голове, и тут же заткнулся, получив подзатыльник.

— Антипенко, — отшатнулся от меня шеф. — Вы что себе позволяете?

— А вы? — задала ему встречный вопрос. — Я, конечно, по долгу службы могу на любую вашу придурь глаза закрыть, но давайте, пожалуй, остановимся на борще. Его я еще как-то переживу. А ролевые игры вы на своем Кобеле Соломоновиче тестируйте. Мы с "Марфой Васильевной" — девушки порядочные.

— Да вы меня неправильно поняли.

— Вот на этой оптимистической ноте и закончим, — я ткнула пальцем в приготовленный для шефа завтрак и повелительно приказала: — Когда поедите, помоете за собой посуду, а потом сложите ее в пакетик. Гоша, проследи, — уходя, кивнула омару, и он мне тут же отсалютовал поднятой вверх клешней.

— Умница, дочка, — радостно выдохнула чертобаба, стоило мне остаться в одиночестве, и я решила раз и навсегда выяснить с ней отношения.

Постучав пальцем по лбу, я сделала глубокий вдох и категорично заявила:

— Значит так, мамо, у меня к вам просьба. А вернее, даже три. Во-первых, вы прекращаете приходить в гости к моему мозгу без спроса, во-вторых, перестаете суфлировать и давать советы, когда вас об этом не просят и, в-третьих, завязываете втягивать нас с Люциевичем в абсурдные ситуации.

— А то что? — нахально поинтересовалась чертобаба, и мы с "Марфой Васильевной" обиделись. Вот прямо до глубины души.

Нет, ну я же к ней со всем пиететом и респектом, а она натурально быкует. А я, между прочим, тоже не сладкая вата.

— А то сейчас пойду, найду ванильного извращенца и заберу у него перышко, — торжественно пообещала я, и где-то на периферии моего сознания один из бесов поперхнулся недоеденной котлетой, а второй мгновенно перекрасился в ангела:

— Ну зачем же сразу такие крайности, детка, — залилась соловьем чертобаба. — Осознала. Прочувствовала. Была не права. Исправлюсь. Больше никакого программного сопровождения и оптимизации.

— Я не понял, — возмущенно подал голос второй бесяка. — Нас что, отключают от любимого сериала?

— Тише ты, — шикнула на него тетка и снова медоточиво залепетала: — Какие между нами могут быть разногласия, дочка? Мы же практически родня.

— А это вообще-то вилами по воде писано, — резонно апеллировала к бесам. — Может, я вообще не во вкусе вашего сына.

— Еще как во вкусе, — в унисон заголосили бесы. — Вон сырники твои как жрет, аж за ушами трещит.

— Сравнение так себе, — скривилась я. — Мы с "Марфой Васильевной" — не сырники, и подвиг Кука повторять не собираемся.

— Вот глупая, — зашептала чертобаба. — Говорю же тебе: путь к сердцу демона лежит через желудок. Ест — значит любит.

— Господи, — опешила я. — Это что ж, вас, бесов, как дворняг сосиской приманить можно?

— Я бы попросил, — возмутился чертяка с густым, бархатным баритоном. — Демоны — существа коварные и привередливые. Что попало и от кого попало жрать не будут. Тут нужен особый случай.

— Хотите сказать, что я особенная?

— Да та самая, — нетерпеливо рявкнули черти.

— А поконкретнее можно? — растерялась я. — Это какая именно?

— Невеста для Антихриста, — просветила меня чертобаба, и мы с "Марфой Васильевной" стали серьезно подумывать, а не упасть ли нам в обморок.

И вот пока мы думали, из своей комнаты релакса выскочил потенциальный жених с гневным воплем: "Антипенко, уймите своих омаров"

— Что там у вас уже случилось? — тяжко вздохнула я, и Люциевич выцедил сквозь зубы:

— Ваши рачки выстукивают мне азбукой Морзе последние биржевые сводки и требуют, чтобы я купил акции компаний, специализирующихся на отлове омаров.

— Так, может, выгодное дело? Верняк?

Нет, я вообще совершенно серьезно спросила, потому как Гоша на меня произвел крайне положительное впечатление, а вот босс почему-то расположением к предводителю членистоногой шайки не проникся.

— Издеваетесь? Моя специализация — лизинг.

— Так в чем дело? Мы с таким же успехом можем сдавать продвинутых омаров в аренду.

— Кому? — явно сомневаясь в моих умственных способностях, закатил глаза Люциевич.

— Да хотя бы биржевым трейдерам. Кстати, что там Гоша конкретно у вас купить просил? — включая телефон и открывая в приложении биржевые сводки, уточнила у шефа, а услышав название компании, не поверила своим глазам. За несколько последних минут ее акции подскочили на пять пунктов, и если бы упырь купил их, когда его об этом просили, то смог бы заработать приличную сумму на поддержание штанов своего инфернального лизинга.

Ошалело пялясь на подсунутые ему под нос строчки цифр, Люциевич несколько секунд молчал, а затем развел руками:

— Дурдом.

И чего так удивляться-то? Дурдом — это мой постоянный ареал обитания, и поэтому всюду, куда бы я ни шла, приходится брать его с собой.

— Вы бы лучше спросили Гошу, что делать с "ЛТД Автомотив"? Вы же еще сомневаетесь, покупать для них транспорт или нет?

— Антипенко, и как это будет выглядеть — я консультируюсь у омара по поводу правильности ведения бизнеса? Кто меня умным назовет?

— Ну хотите, я у него сама спрошу? — отодвигая Люциевича в сторону и направляясь прямиком к Гоше, буркнула ему: — Мы люди не гордые. У нас язык не отвалится.

Омары, почуяв мое приближение, скучковались перед передней стенкой аквариума, и когда я задала им прямой вопрос, мои членистоногие друзья подняли вверх свои длинные усы, шевеля ими как антеннами, а затем Гоша стал отбивать морзянкой послание.

Связываться с "ЛТД Автомотивом" он не рекомендовал, вместо этого предложив обратить внимание на компанию "Нордвейв", которая давненько закидывала к Люциевичу удочки.

В благодарность за предоставленную ценную информацию, я на радостях скормила омарам весь запас имеющегося в наличии живого корма, не забыв сказать жадно наблюдающим за процессом пираньям, что неплохо бы и им приносить компании какую-то пользу, потому как первой заповедью капиталистических отношений является давно избитая поговорка: "Кто не работает — тот не ест".

Шефу я тоже прозрачно напомнила, кто его надоумил выкупить у живодеров из элитного ресторана членистоногих борцов за свободу:

— Видите, каким ценным приобретением благодаря мне вы обзавелись. Омары-оракулы — это вам не гипсовая задница за двести тысяч.

— Антипенко, вы мне ее еще долго вспоминать будете? — оскорбленно запыхтел Люциевич.

— Я, может, и нет, а вот "Марфа Васильевна" такую обиду вряд ли скоро забудет. Где она — и где ваша жалкая гипсовая подделка?

Шеф дернул галстук, как-то нервно выдохнул и неожиданно отчебучил:

— Я понял свою ошибку, Антипенко. И мы попытаемся ее исправить.

Я и пираньи в аквариуме открыли рты и забыли их закрыть.

— А мы — это кто? Извиняюсь, конечно, за тупость…

— Я и "Иннокентий Иванович", — лукаво сверкнув агатовым глазом, выдал совершенное непотребство босс, оскалился в широкой демонической улыбке и передернул "булками".

Мы с "Марфой Васильевной" выпали в осадок и тут же сосредоточили свое внимание на заднице А.Л. Люциферова. Причем она — с крайней заинтересованностью, а я — с искренним изумлением: "Так вот ты какой, северный олень"

— Издеваетесь? — как-то робко уточнила я.

— А других вариантов вам в голову не приходит? — заломил бровь шеф.

— Вы что, типа заигрываете? — недоверчиво спросила, переходя на шепот.

— Почему "типа"? — оскорбился Люциевич, дырявя вырез моей блузки совершенно нецеломудренным взглядом.

— Пили? — икнула я, с ужасом озираясь по сторонам в поисках коньяка.

— Ел, — гордо заявил этот владелец инфернального лизинга, и тут я начала вспоминать, что бесы, перепутавшие мою голову с общежитием, что-то такое мне уже говорили.

Назрел риторический вопрос Чернышевского: "Что делать?"

— Что делать, что делать… — ожила бессовестная чертобаба, клятвенно обещавшая не канифолить мне мозг. — Брать демона за рога, расслабиться и получить удовольствие.

Хотела ее послать за ядрено-острым ингредиентом для засолки огурцов, но потом опомнилась, потому как я ж у нее вроде сама совета спросила, и тут же уточнила уже у Люциевича:

— И как вы собираетесь исправлять свою ошибку?

— Давайте сходим куда-нибудь вместе, — воспрянул духом босс, а я мигом скисла:

— Опять, что ли, на живодерню? Пойдем на цыпленка табака, а принесем оттуда курицу, несущую золотые яйца? Вам омаров не хватило?

— Нет, куриц с яйцами мой офис, пожалуй, не выдержит, — озадаченно приуныл босс, хмуря брови и почесывая затылок. — Да, ходить в приличные места с вами, Антипенко, опасно…

Вот хам. Значит, лапать меня в неприличных местах — это не опасно, а пригласить, например, в театр — караул, спасайся.

А мы бы с Марфой Васильевной пошли. Мы с ней вообще девушки с хорошим вкусом и соответствующим воспитанием.

— Слушайте, Антипенко. А я придумал, — воодушевленно воскликнул босс. — У нас же на следующей неделе корпоратив по случаю пятилетия "Адаманта". Я вас туда приглашаю.

— Отлично, — фыркнула я. — Надену костюм какашки и испорчу всем праздник.

— Вы меня не поняли, — шеф подозрительно приосанился и гордо выпалил: — Я приглашаю вас туда в качестве своей официальной спутницы.

— Ч-чего? — мерзопакостно дрожащим голосом проблеяла я. — В смысле?..

Люциевич смущенно поправил узел своего галстука и прочистил горло:

— В смысле, я сейчас один, вы тоже без кавалера… Так почему бы нам не пойти вместе?

Во мне неожиданно взыграли гордость, дурость и уязвленное ретивое:

— А кто это вам сказал, что у меня нет кавалера?

Вот же самоуверенный мужлан. У меня, между прочим, на крайний случай мазохист Дима имеется. И еще неизвестно, не придется ли по вашему "Адаманту" справлять поминки после нашего с ним нашествия.

— Значит так, Антипенко, — внезапно сатанея, рявкнул мой припадочный шеф. — На корпоратив вы идете со мной. И чтобы никаких органических сюрпризов, — имея в виду заявленный мною ранее костюм возмутителя праздника, пригрозил он. — Платье себе купите. Красивое. Брендовое. И точка.

Я тут же сделала насмешливое "пф-ф" и нагло вытянула вперед руку с раскрытой ладонью.

— Премию гони, самодур.

— Чего? — сдулся Люциевич и непонимающе хлопнул ресницами.

А того. Платье ему, понимаешь, подавай. Брендовое. Он вообще знает, сколько оно стоит? Да меня ж за одну змейку от него всю свою годовую зарплату отдать придется.

— Вы сказали, что если к вашему возвращению из Германии я не развалю ваш лизинг, то меня ожидает прибавка к зарплате и извинения. Так и быть, извинения свои можете скормить пираньям, а вот премию извольте выплатить.

— Раньше вы не были такой меркантильной, — едко заметил шеф, мрачно доставая из внутреннего кармана портмоне и вытаскивая оттуда хрустящие зеленые купюры с изображением шестого Президента Верховного Совета Пенсильвании.

— Брехня, — возмутилась я. — Наши деловые отношения именно с шантажа и начались. Не будем изменять традициям. Я ради вашего платья на панель подрабатывать не пойду.

— Так это на платье? — с надеждой поинтересовался он.

Радостно сверкнув агатовыми глазами, Люциевич отсчитал еще с десяток купюр и сунул их мне в руку.

Я несколько секунд недоуменно пялилась на приличную стопку денег, совершенно не одобряя расточительности босса, а затем язвительно фыркнула:

— Нет, это на морских коньков. Гоша требует освободить всех своих соратников из плена.

У Люциевича дернулся глаз и открылся рот. А я, показав ему "Марфу Васильевну", в смысле, гордо повернувшись к лесу задом, продефилировала к выходу.