ГЛАВА 8

Через час у меня для поездки Люциевича в Берлин было все готово: командировки оформлены, билеты куплены, гробница, в смысле, гостиница заказана, и водитель, который должен был отвезти шефа в аэропорт, предупрежден. Упырю на Вайбер я отправила длинный список того, что он должен был взять с собой в дорогу, ну, а его оутлоок с моим был синхронизирован еще до обеда.

Посчитав, что с поставленной предо мной задачей я справилась на все сто, я, как и планировалось раньше, решила заняться превращением Золушки в принцессу, в смысле, Мышки в боевого хомячка. Правда, для этого Татьяну свет Леонидовну пришлось выволочь из офиса практически за шкирку и протащить по всем прилегающим магазинам одежды, чтобы из серого убожества получилась женщина-вамп, от вида которой у Кобелины Соломоновича должен был резко встать "когнитивный диссонанс".

Вы вот сейчас думаете, что я это исключительно из вредности делала, чтобы отомстить гадскому финансовому директору? А ничего подобного. У нас с "Марфой Васильевной", между прочим, был четкий и продуманный план по спасению адского босса и его инфернального лизинга на расстоянии. Так сказать — большой брат следит за тобой.

Пока Кобель, то есть Асмодей Соломонович, будет деморализован новым луком Леонидовны (а это как два пальца об асфальт, потому что этот пес блудливый мимо себя ни одной короткой юбки не пропускает, ну, а юбку Татьяне не кто-нибудь, а я выбирала), публичные дома Берлина и адский шеф могут спать спокойно. Потому что вместо того, чтобы пуститься в блуд, Соломонович полночи будет долбиться выпирающими частями тела (лбом и грудью, а не тем, о чем вы подумали) в закрытую дверь Леонидовны, которая, в отличие от простофили Люциевича, со всех сторон положительная и морально устойчивая.

Чувствовала себя просто каким-то Макиавелли, когда провожала их делегацию на самолет. Думала, Асмодей Кобелинович себе косоглазие и искривление шеи заработает, пока будет пялиться на ноги своей бывшей подчиненной. Очень стройные такие ноги, надо сказать.

План работал: Халявский капал слюной, разнузданно облизывая взглядом упругую задницу начальника аналитического отдела, Леонидовна изображала неприступную крепость, а ничего не замечающий лошара-босс увлеченно читал свой доклад, подготовленный для предстоящей конференции, который я ему предусмотрительно распечатала на листочках А4 и сшила в файл. Пусть в полете делом занимается, а не отвлекается на всякую ерунду.

Боинг взлетел в небо. Я смахнула платочком скупую слезу, вот прямо как-то сразу начиная скучать по зловредному сатанюке-боссу. Что ни говори, а он заставлял меня держаться в тонусе. Как я завтра без его диктаторских закидонов работать буду? Опять же, кто будет следить за тем, чтобы он не пил много кофе и вовремя питался?

Короче, я вдруг начала страшно рефлексировать по этому поводу, и когда среди ночи резко зазвонил телефон, а потом на экране появилась аватарка козлорогого демона с надписью "Упырь", у меня как-то даже от сердца отлегло.

— Что? Что вы уже забыли, горе мое луковое? — наигранно проворчала я, радуясь тому, что шеф не видит мою счастливую моську.

— Антипенко, — гаркнул Люциевич, проливая своим злобным гавканьем бальзам на мою душу. Помнит. Ценит. Скучает, — Что вы себе позволяете? Я вообще-то ваш начальник.

— И вам доброй ночи, Антон Люциевич, — миролюбиво отозвалась я.

— Вы что, спите? — опомнился босс.

— В два-то часа ночи? Да нет, с чего бы это мне спать в такую рань? Так что вы все-таки забыли?

— Рыбок покормить, — буркнуло это чучело, и у меня пропал дар речи. Рыбки. Среди ночи. Это он вообще к чему?

— Каких еще рыбок?

— У меня в комнате релакса аквариум стоит. Там рыбки. Я их покормить забыл, — угрюмо сообщил Люциевич, и я себе живо так представила, как топлю его в этом самом аквариуме с рыбками. А что? Зато им корма как минимум на целый год хватит.

— А вы себя покормить не забыли? — подозрительно поинтересовалась я, начиная догадываться, откуда ноги выросли, в смысле, рыбки выплыли. — Вы вечером что-то ели?

— Я кофе в аэропорту пил, — вякнул босс. — Но это к делу не относится.

Еще как относится. Напился, паразит, кофе. Сон долой. В желудке глисты от голода сдохли. И в два часа ночи рыбки мерещатся.

— Вы мое напоминание "поесть" у себя в смартфоне читали? — включила тон полицейского я. — Я для кого его писала? Так и знала, что вам в карманы надо было вместо носовых платков бутерброды позапихивать.

— С бужениной? — грустно поинтересовался шеф.

— И с отбивными, — мрачно подытожила я.

— Вы это специально, Антипенко? — ядовито поинтересовался босс, и к этому вопросу неожиданно подпрягся его трубящий голодный марш желудок. — Издеваетесь?

— А вы? — родился встречный вопрос у меня. — Зачем вам среди ночи рыбок кормить понадобилось?

— Почему "среди ночи"? — обиженно запыхтел Люциевич. — Это можно и завтра сделать.

— Прелесть. Тогда почему сообщить об этом мне с утра нельзя было?

— Потому что с утра я буду занят, — гавкнул этот паразит и вдруг совершенно неожиданно добавил: — И потому что я распорядился, чтобы мой шофер за вами с утра заехал и отвез на работу.

— Зачем это?

— Затем, что вы ходячее недоразумение, Антипенко. И передвигаться по улицам не умеете. Не хватало еще, чтобы вас машина какая-нибудь сбила.

И вот как только он про машину сказал, в груди сразу предательски потеплело, идиотская улыбка растянула лицо, а умные мысли мгновенно испарились из головы.

— Это вы за меня переживаете, что ли? — на выдохе просипела я.

— Вот еще. Я за свои капиталовложения волнуюсь, — наступил каблуком своих лаковых ботинок на горло моей эйфории этот упырь. — Я вам уже аванс заплатил, Антипенко. Попробуйте только куда-то вляпаться.

— Спокойной ночи, — рявкнула я.

— Не проспите завтра, — донеслось в ответ прежде, чем я вырубила связь.

Упырь. Я хоть раз на работу опоздала? Хотелось забить и послать шефа далеко и надолго. Но вместо этого я зачем-то набрала номер его гостиницы и заказала Люциевичу ужин в номер. Не хватало еще, чтобы я всю оставшуюся жизнь на его язву работала.

Прошло полчаса, и в мою полудрему ворвалось пиликанье пришедшего на Вайбер сообщения, в котором было всего два слова: "Антипенко, спасибо".

Ну вот — это другое дело. И глисты сыты, и мы с "Марфой Васильевной" целы. Закрыв глаза, я мысленно представила умиротворенную морду адского босса, и со спокойным сердцем и душой уплыла в сон.

* * *

Утро следующего дня у меня началось с поиска уголка релакса и тех самых незабвенных рыбок, которых Люциевич неосмотрительно забыл покормить. Сразу напрягло выражение лица Аллочки, как только я ее спросила, в каком месте сатанинский босс выпускает пар и ищет свой дзен. Почему-то вспомнилась сказка о синей бороде, и наше с "Марфой Васильевной" воображение живо нарисовало в голове комнату, заполненную хладными трупами предыдущих помощниц Люциевича.

На деле за потайной дверкой в кабинете шефа обнаружилась комнатка размером порядка десяти квадратных метров, главными достоинствами которой был огромезный аквариум под одной стеной, уютный диван напротив и шикарный вид мегаполиса из панорамного окна.

А мне вот интересно, чем это упырь тут на диване в нерабочее время занимается? Это что еще за уголок подпольного содомита?

— А ты его об этом спроси, он тебе во всех подробностях не только расскажет, но и покажет, — раздался где-то в моей голове приятный баритон, следом за которым сначала прозвучал громкий шлепок, затем неразборчивое ворчание, а после наступила тишина.

Нет, определенно с голосами у меня в башке надо что-то делать. Не то чтобы они мне сильно мешали, но как-то сильно канифолили мозги и сбивали с рабочего настроя.

Одернув юбку на "Марфе Васильевне", я обозначила цель, в смысле аквариум, и бодро направилась выполнять поручение.

В подсвеченной голубой лампой воде миролюбиво плавала стайка плоских, довольно крупных серебристых рыбок с красными брюшками, малюсенькими боковыми плавниками и массивной нижней челюстью, немного выступающей вперед.

Сказать, что рыбки вызывали восторг и эстетическое наслаждение…

По мне — караси карасями. Не иначе, как этих убогих созданий Люциевичу тот самый инсталлятор с гипсовой жопой подсунул. А босс же ответственный. Вот и кормит их теперь, чтобы не сдохли.

Хорошо, кстати, кормит. Жалостливый. Я мысленно поставила плюсик в карму упыря и приступила к досмотру рыбьего меню.

В холодильнике рядом с аквариумом я обнаружила специальные корма для рыб, на этикетке одного из которых были нарисованы креветки, а на другой какие-то насекомые.

Насекомых мы с "Марфой Васильевной" забраковали сразу. Я еще дохлых тараканов и пауков в руки не брала. Вот креветки — другое дело. Правда, все равно перебор карасей деликатесами кормить. Но у буржуев свои причуды, поэтому, спокойно вскрыв упаковку, я подцепила пальчиками бледно-серую тушку павшей смертью храбрых в мировой пищевой цепи креветки, и с заискивающим "ути-пути, мои маленькие, кушайте на здоровье", бросила ее в воду.

Знаете, создалось впечатление, что Люциевич своих рыбок как минимум две недели не кормил, потому что самая крупная из них внезапно вцепилась в падающий на дно корм, словно бультерьер в палку, и стала метаться по аквариуму подобно реактивной торпеде.

И это не самое ужасное, я вам скажу. Остальная стая в это время носилась за ней следом, выдирая у несчастной из зубов куски изорванного в лохмотья морепродукта.

Исключительно из сердобольных соображений, я решила вывернуть в воду содержимое всей упаковки. А чего животинок мучать? Пусть все наедятся до отвала.

И вот в тот момент, когда я энергично трясла пакетом, пытаясь осчастливить голодных карасей элитным завтраком, случилась трагедь.

Одна из рыбок, ну, тех, которые сирые, голодные и убогие, вдруг резко выпрыгнула вверх, только по счастливой случайности вцепившись своими острыми маленькими зубами не в мой палец, а в надетое на него золотое кольцо.

С оглушительным визгом я тряхнула рукой, наблюдая словно в замедленной съемке за тем, как злобная зубастая тварь плюхается в воду, продолжая сжимать челюсти на моем колечке, которое за несъедобностью эта подлая гадина потом просто выплюнула.

Это вообще что такое? Это рыбки? Да это троглодиты пещерные.

Взгляд неожиданно уткнулся в наклейку на стекле, где красивыми прописными буквами было написано: "Ругосентрус наттерери".

Вот-вот. Очень подходящее этим заразам название — пугало, оно и в аквариуме — пугало.

Решив загуглить расшифровку наклеенных на стекло матюгов, я, к своему ужасу, обнаружила, что релаксирует, оказывается, мой упырь-босс на самых настоящих пираний.

Нет, ну вы видели? Интересно, на что паразит Люциевич рассчитывал, когда просил меня своих "крокодилов" покормить? Решил меня на испуг взять?

Это зря. Мы с "Марфой Васильевной" долго бояться не умеем. Поэтому если его зубастые твари не вернут мне мое колечко — выловлю поодиночке и зажарю к возвращению Люциевича на гриле. Не буженина, но за закуску сойдет.

Покосившись на свое сиротливо лежащее на дне аквариума кольцо, я воинственно сдула с глаз упавшую челку и отправилась на поиски орудия инквизиции, в смысле сачка, которым я собиралась выудить свое украшение, а заодно шугануть хищных зверюг.

Открыв дверь кабинета, я от неожиданности замерла.

За овальным полированным столом друг напротив друга сидели неожиданные гости. Уже знакомый ванильный блондин подозрительной наружности и какая-то до боли в душе знакомая парочка: демонически сексуальный седой мужик, чем-то напоминающий Хворостовского, и гламурная красотка в ультрамодном прикиде с переброшенной через плечо шикарной косой.

— А что это у нас тут за шабаш нарисовался? — настороженно поинтересовалась я.

— Не шабаш, милочка, а внеочередное собрание акционеров открытого акционерного общества "Адамант", — пафосно провещал белобрысый извращенец, и мое лицо тут же отразило все, что я по этому поводу думаю.

Я же не умею притворяться, что мне все равно, меня всегда выдает или дергающийся глаз, или пена у рта.

Ишь, чего удумали. Кот из дома, Люциевич, в смысле — мыши в пляс? Я вам сейчас покажу, как покушаться на его адский лизинг. Мне после пираний покусать кого-то вообще — как два пальца обоссать.

— Извиняюсь за каламбур, — ядовито заявила блондину, — но на сим я ваше собрание открытого акционерного общества объявляю закрытым. А для особливо непонятливых советую ознакомиться с пятьдесят пятой статьей федерального закона "Об акционерных обществах".

— Съел? — неожиданно подмигнул ванильному извращенцу харизматичный дядька, и сидящая с ним рядом краля удовлетворенно обвила руками его широченный бицепс, а затем, словно кошка, ласково потерлась щекой о богатырское плечо.

— Я новый акционер, — угрюмо пялясь на богатырский бицепс и эротично лапающую его тетку, вредно буркнул белобрысый. — И на основании значительного пакета акций имею право требовать внеочередного собрания и отчета о состоянии дел компании.

— Да кто же спорит? — сахарно улыбнулась я. — А значительный пакет — это сколько?

— Пять процентов, — желчно заявил он, и у меня непроизвольно вырвалось облегченное: "Пф-ф", вызвавшее у сидящей напротив блондина парочки ехидные ухмылки.

— Что за пренебрежительное: "Пф-ф", — взбеленился ванильный интервент, подло удумавший покуситься на адский лизинг моего шефа. — Пять процентов — это, между прочим, привилегированный пакет.

— Привилегированный пакет — это пятьдесят, как у генерального директора "Адаманта", — мило поправила его я. — Так что простым большинством голосов… Вы же, насколько я понимаю, голосуете в пользу Антона Люциевича? — в упор посмотрела на подозрительно притихшую парочку.

Тетка с косой и харизматичный мужик очень странно переглянулись и утвердительно кивнули.

— Ну вот, — перевела на блондина торжествующий взгляд я. — Простым большинством голосов несанкционированное собрание объявляю закрытым.

Ванильный паразит вытянул под столом свои длинные ноги, кажется, не собираясь проваливать по-хорошему, и расплылся в гадкой улыбке.

— Так у них в совокупности четыре процента, — кивнул на минуту назад завербованных мною тетку и дядьку он.

Мы с "Марфой Васильевной" с откровенным порицанием посмотрели на неуютно заерзавшего на стуле богатыря, размер акций которого сильно не соответствовал его габаритам, и намертво вцепившуюся в его бицепс тетку, а затем нагло соврали:

— Зато у меня есть генеральная доверенность голосовать от имени Антона Люциевича его пятьюдесятью процентами.

Упырь меня, конечно, за такое самоуправство прибьет, но если я профукаю его адский лизинг, нам с "Марфой Васильевной" вообще прямая дорога на паперть, вместе с Люциевичем, кстати.

— И вообще, — не дав прифигевшему блондину открыть рот, поставила руки в боки. — Годовое общее собрание акционеров проводится в сроки, устанавливаемые уставом общества, но не ранее чем через два месяца и не позднее чем через шесть месяцев после окончания отчетного года. А требования о проведении внеочередного общего собрания должны быть представлены путем направления почтовой связью или через курьерскую службу по адресу общества, содержащемуся в Едином государственном реестре юридических лиц. Вручены под роспись лицу, занимающему должность единоличного исполнительного органа общества, председателю совета директоров (наблюдательного совета) общества или иному лицу, уполномоченному принимать письменную корреспонденцию, адресованную обществу. И поскольку я подобной корреспонденции на подпись Антону Люциевичу не приносила, прошу вас покинуть его кабинет и оформить вашу заявку, как положено по закону. И поживее, пожалуйста, меня там еще рейдерские разборки с пираньями ждут. На вас, кстати, очень похожи, — недобро прищурилась, испепеляя блондина взглядом. — Уж больно до чужого добра падки.

— Я буду жаловаться, — стремительно вставая с места, возмутился он.

— Всенепременно, — поддакнула я. — И обязательно в письменном виде, и через канцелярию. Закон для всех акционеров один.

— Я ж тебе говорил, что твои праведные штучки на их законы не распространяются, — лукаво подмигнул ванильному иуде богатырь, шумно шаркая стулом и самодовольно тиская пришедшую с ним кралю, явно доводя этим белобрысого до состояния глухой досады. — Учи устав, святоша.

— А вы, с вашими четырьмя процентами, вообще бы помолчали, — пристыдила я харизмата.

Меня ж если начинает заносить, то остановить может только бейсбольная бита, и то не факт, что она после столкновения со мной не потеряет сознание.

— Да, — внезапно подпрягалась ко мне красивая тетенька и зачем-то больно ткнула богатыря локтем в бок. — Я тебе в следующий раз такую пульку распишу.

— Ксан, — обиженно затянул дядька. — Все. Завязал. Клянусь.

— Подкаблучник, — глядя на него, прошипел ванильный блондин, на что богатырь показательно наложил лапу на правое полупопие своей спутницы и обозвал белобрысого держимордой.

"Держиморда" тут же полез к обидчику за сатисфакцией. Тетка каким-то волшебным образом успела протиснуться между двумя разъяренными мужиками, как сосиска в хот-дог, умудряясь оттеснить одного своей пышной грудью, а второго тем местом, что находится чуть пониже спины. При этом все трое продолжали громко ругаться и энергично жестикулировать руками.

Наша с "Марфой Васильевной" тонкая душевная организация не вынесла этого бедлама, и, с трудом сдерживаясь, я открыла дверь, указав пальцем адской троице на выход, и громогласно рявкнула:

— А ну, выметайтесь отсюда. Не то сейчас охрану позову. И Антону Люциевичу позвоню.

В приемной что-то с грохотом свалилось на пол, и этим "что-то" почему-то оказалась секретарша Аллочка.

— Спокойно, — подняв одной рукой трепыхающуюся тетку с косой, а другой ухватив за шиворот гневно пыхтящего блондина, расправил свои широченные плечи харизматичный мужик и, лихорадочно сверкнув черными очами, переступил через тело обморочной секретарши. — Зачем нам скандал? Нам скандал не нужен. Мы уходим.

То ли мы с "Марфой Васильевной" находились в избыточно стрессовом состоянии, то ли у меня случилась временная отключка сознания, но как только я моргнула, объекты, делающие мне нервы, просто взяли и растворились в воздухе, а об их недавнем присутствии напоминала только лежащая на полу Аллочка, которую я тут же принялась приводить в чувство.

— А где эти?.. — с ужасом озираясь по сторонам, испуганно прошептала она.

— Эксгибиционисты и белобрысый оккупант? — не очень лестно охарактеризовала я ушлых акционеров Люциевича.

— Антипенко, — страшным шепотом выдала Аллочка. — Гореть тебе вечно в Аду. Ты хоть знаешь, кто это был?

Нет, ну, мы с "Марфой Васильевной" однозначно обиделись. Я к этой слабонервной дуре всей душой, а она меня преисподней пугает. И вообще, нашла, чем пугать. В раю конечно воздух посвежее, но зато в аду компания приятнее. И, к слову, я любому могу преисподнюю устроить в одном отдельно взятом месте.

— Не знаю, как я, а вот ты точно будешь вечно "гореть" на коммутаторе, если еще раз впустишь в кабинет шефа посторонних.

Отряхнувшись, я гордо расправила спину и пошла искать сачок. У меня там, между прочим, еще пираньи непуганые плавают. А настроение у меня сейчас самое подходящее, чтобы показать им, кто в нашем "аквариуме" самая зубастая рыба.