107

Ох и красивый он у меня получился! Грамотный. Прямо как на уроке. И прилетел – куда надо.

Ведь если подумать, я уже очень давно не пробовала обращаться к своей стихийной магии. К той, которую всегда считала единственной своей магией – к стихии огня. На первом курсе над моими попытками перевестись на более престижные факультеты смеялись даже преподаватели: с такими ущербными огоньками ни на боевом факультете, ни на отделении преобразователей делать было нечего. Дело не в том, что они у меня всегда были слабыми или недолговечными. Они просто всегда были непредсказуемо слабыми и весьма по-разному долговечными. А еще иногда летели куда хотели. Хорошо, что развеивать их в те времена у меня получалось куда лучше, чем создавать.

Шар влетел в рожу твари, красиво размазавшись по встопыренным чешуям.

И я тут же зарядила второй.

Тварь взвыла, отступила, затрясла башкой: огонь заметного вреда ей не причинил, но сильно не понравился.

Запястья закололо, я чувствовала, как энергия перетекает к рукам готовая оформиться в заклинание. Если бы под смургом было бы хоть немного зеленой травы, я смогла бы ее призвать и заставить оплести лапы животному. Но там был только мох.

Была бы я менталистом, попробовала бы внушить твари, что мы – невкусная еда, грозящая поносом не только ему самому, но и всем его родственникам. Но я не менталист.

Впрочем, кажется, я немного призыватель…

Кого я могу призвать нам на выручку?

Макс снова преградил зверюге путь. А когда она прыгнула, расчетливо сделал быстрый шаг в сторону. А потом… сам прыгнул чудовищу на спину!

– У него что, тоже браслет? – нервно шепнула мне на ухо Мирана.

– У него пластырь. – ответила я.

– Чего?

Как и я совсем недавно, Мирана понятия не имела про словечки пограничников. Я коротко объяснила, глаз не отрывая от того, как обожженный и разозленный смург мечется по руслу, пытаясь скинуть со спины Макса.

Чешуя наверняка твердая и острая. Страшно подумать, как Макс за нее держится и не падает. Еще и меч пытается как-то между чешуйками пропихнуть.

И ведь теперь ничем не помочь: есть риск попасть огнем в Макса, а не в смурга.

Бой откатился немного ниже по руслу, и мы с Мираной, не сговариваясь, помчались к Трэю. Который лежал в ручье и по-прежнему не шевелился.

Хвост по касательной прошелся по его боку и руке. Рана на руке, впрочем, выглядела не такой опасной. Форму шипы, конечно, прорезали, из разрезов текла кровь. Рану следовало перевязать. Или – применить какие-нибудь из лекарских восстанавливающих чар. Но я ими не владею пока…

– Я могу только временно кровь остановить! – сказала Мирана. – Надо вытащить его из воды. Вода мешает.

Попробовали сдвинуть – ох и тяжелым он нам показался! Но удалось. И, – наверное, со страху – удалось быстро. Вот тут-то мы поняли, что у Трэя еще и голова пробита: ударился, когда упал на камни. И совсем непонятно, насколько это серьезно.

Тут от ручья донеслось победное рычание. Мне показалось на мгновение, что это смург все-таки как-то смог одолеть Макса. Даже голова закружилась от накатившей жути. Вдруг Макс тоже… только отвлечь тварь некому!