Глава 14

Элалия

Наверное, этому подоконнику суждено отныне стать традиционным местом моего вечернего воскресного пребывания. Здесь я сидела две недели назад, дожидаясь (но старательно убеждая себя, что нет) возвращения Даниэля первый раз, после спасения. Ну и поскольку я тогда опытным путем убедилась, что место крайне практичное, смысла подыскивать другое я не видела.

Сегодня я не пыталась заработать косоглазие, одновременно глядя и на двор, и в книгу. Для прикрытия какой-то учебник на коленях лежал, но смотрела я во двор, привалившись виском к холодному стеклу.

Стоило признаться самой себе, что Лагранж мне нравится — действительно нравится — как тщательно выстроенные бастионы и запреты самой себе посыпались, будто выстроены они были из песка. И мне даже не хотелось убеждать себя, что я не соскучилась и не жду.

Не то чтобы эти выходные были совсем уж такими тоскливыми, как раз наоборот — весьма насыщенными.

Утро субботы я проторчала в библиотеке, пытаясь отыскать хоть что-то относительно детальное по истории замка. Увы, не то чтобы добилась внушительных успехов, зато медитируя над детальным планом, додумалась до одной интересной мысли — и ей сразу же очень захотелось поделиться с Даниэлем.

Разговор с матерью даже как-то почти не зацепил в этот раз, я слишком была погружена в свои мысли, и только положив трубку краем сознания отметила, что тема моего возвращения на каникулы не поднималась.

А потом мы отправились в поход.

Выйти за пределы замка — это каждый раз событие невероятной величины, пусть даже “под конвоем” и в браслетах.

А еще тут правда было красиво. И постоянно я ловила себя на мысли — жаль, что Даниэль этого не видит. Жаль, что его тут нет.

Зато был Крис.

При воспоминании о Эриндейле, я даже плечами невольно передернула. Парень так и норовил оказаться поближе, заставляя меня практически жаться к наставникам, несколько раз пытался завязать разговор. Но так и не выдал ни прямо, ни намеком, какого беса ему все-таки от меня нужно. Задать вопрос в лоб в присутствии всех я не рискнула. Может быть и зря, потому что повышенный крисовский интерес к моей персоне, кажется, начали замечать и другие. По крайней мере, Мирей вчера смотрела на меня очень задумчиво.

Невидимость таяла, как снег в солнечный апрельский день.

Контролировать чужое внимание, отводить его, становилось все сложнее, было ощущение, что я пытаюсь дергать одновременно за огромное количество ниточек, сбиваюсь, путаюсь и они начинают валиться из рук.

Половина меня от этого пребывала в парализующем ужасе. Она требовала запереться в комнате и впасть в летаргию на месяцок-другой, чтобы про меня все опять забыли. Другой половине было глубоко плевать.

Хотя само наличие этой второй половины удивляло меня до глубины души.

Откуда она только вообще взялась?

И мало того, что взялась, но еще и победила в ожесточенных метаниях, касающихся фундаментального вопроса: встречать или обойдется.

И теперь я сидела на подоконнике.

Когда ворота мигнули символами и дернулись, открываясь, сердце тоже дернулось, сбиваясь с ритма, а потом принялось разгоняться, не реагируя на мои “тпру, э, куда!”.

Я жадно наблюдала за тем, как черная машина плавно останавливается перед замком, как распахивается дверь, как выныривает из недр автомобиля светлая макушка.

Даниэль поднял голову.

Мне плохо было видно его лицо, а ему наверняка еще хуже — мое, но все равно, внутри что-то дернулось, как будто мы встретились взглядами.

А потом он скрылся в дверях, и я прикрыла глаза — теперь смотреть не на что — и принялась медленно вдыхать и выдыхать, пытаясь унять расшалившиеся нервы. Есть в этом что-то неправильное. Не должен он на меня так действовать! Я не разрешала!

Слишком увлекшись дыхательной гимнастикой, я каким-то образом пропустила момент, когда Лагранж подошел и плюхнулся на подоконник.

Вздрогнув, я распахнула глаза — и все усилия унять сердцебиение насмарку.

— Привет, седая девочка, — Даниэль дернул в улыбке углом губ.

И я напряглась. Что-то было не так.

Тени под глазами, мелкие бисеринки пота на лбу…

Я рывком выпрямилась, протянула руку и обвила пальцами загорелое запястье.

Холодная кожа, замедленный пульс…

Я знала, что обнаружу, если запущу сейчас магическую диагностику.

По крайней мере, он еще стоит на ногах.

— Идем, — я подскочила.

— Куда?

— Ко мне.

— Извини, дорогая, но я сегодня не в форме…

Лагранж сел, упершись локтями в колени. Если он надеялся, что я сейчас обижусь на очередной подкол, ткну его и поверю, что все отлично, то он дурак ей богу.

— Все нормально, Лали. Сегодня я умирать не собираюсь. Обойдемся без твоих реанимационных талантов. Да и потом еще даже отбоя не было…

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍— Отлично, — холодно произнесла я. — Что помирать не собираешься. Значит, дойдешь своими ножками, а то я не уверена, что смогу на бис повторить прошлый подвиг, ты тяжелый, Лагранж, ты в курсе? Я иду вперед, ты за мной через две минуты. Если будут люди возле комнаты, когда открою, скажешь: “Невидимка, я за лабораторкой”. Если через десять минут после того, как я зашла в комнату, я тебя не увижу, то я иду в медотсек и к ректору.

В усталых глазах мелькнуло веселье.

— Сколько в тебе скрытых талантов, седая девочка, вот и генеральский отыскался!

Я смотрела на него хмуро и укоризненно. Ну не до шуток же…

— Иди, — Даниэль вздохнул и снова откинулся назад, опираясь спиной о стекло.

— Десять минут, — строго напомнила я и повернулась к нему спиной.

Я старалась не бежать слишком, но каблуки стучали по каменным полам звонко и зло.

И с чего я решила, что раз два выходных подряд он возвращался в нормальном состоянии, то о том инциденте, который нас свел, можно забыть? Да и, может, не два. Меня же не было в прошлое воскресенье! Я понятия не имею в каком состоянии он вернулся!

— Эй, Невидимка!

Я заскрипела зубами. Ну не сейчас! Но все же повернулась к окликнувшей меня Мирей. Алисон так и не выпустили, без лучшей подружки красавица заметно скучала, так что миссия развлекать Мирей неравномерно распределилась среди всех нас. Меня она особо не трогала, но вот именно сейчас!..

— Посиди со мной, — она сделала приглашающий жест в сторону подоконника.

— Я не могу, Мирей, прости, — взмолилась я и прибегла к проверенному способу: — Я с индивидуальной программой не справляюсь совсем, ничего не успеваю… — и тут меня осенило, ай была не была: — Еще и Лагранж, как вернется, должен за своей частью прийти, а у меня дай бог если половина сделана с этим походом… обычно же на выходных догоняю…

Сапфировые глаза сощурились то ли недоверчиво, то ли недовольно. Тяжелая артиллерия на выход:

— Мне вчера мама сказала, что может быть меня на каникулы заберут… — голос дрогнул. — Мне нельзя сейчас провалиться, никак нельзя…

Взгляд Мирей слегка потеплел, но губы она поджала:

— Так и знала, что с тебя взять нечего. Иди, что уж. В другой раз поболтаем.

Оказавшись в тишине родной комнаты я успокоилась разве что самую малость. Минуты тянулись бесконечно, попыталась считать, но сбилась со счета и даже не смогла бы сказать, прошли выделенные десять или каких-то две.

Стук в дверь.

— Невидимка! Ты там? Я за лабораторкой!

Распахиваю дверь, делаю круглые испуганные глаза, потому что Мирей никуда не ушла с подоконника и с интересом глазеет на нас.

— Лагранж, прости! Прости, пожалуйста, я не успела! Но мне там не очень много осталось, если ты чуть-чуть подождешь…

— Подожду, — выдыхает Даниэль как будто бы недовольно и, не дожидаясь приглашения, протискивается мимо меня в мою комнату.

Я ловлю взгляд Мирей, растерянно пожимаю плечами и, наконец-то, закрываю дверь, отрезая нас от внешнего мира.

— Ну и спектакль… — протянул Даниэль, скидывая сумку и ботинки и бессовестно растягиваясь на моей кровати.

Даже глаза закрыл. Ты еще захрапи мне тут! Я тебя для этого сюда что ли тащила? Поспать?!

Один глаз открылся и смерил меня с ног до головы. А потом Лагранж тяжело вздохнул, сел, одним движением стянул с себя свитер и принялся расстегивать рубашку.

— На, проверяй, — широким жестом предложил он, распахивая полы.

— Я бы и через запястье проверила, — пробормотала я, присаживаясь рядом и пряча глаза.

— Так вернее же. Давай, давай, ежик, ты меня сюда привела лечить или глазеть? Вообще второй вариант мне нравится больше! Но тут потребуется честный обмен…

Треп-ло.

Я вздохнула, второй раз за вечер удержав неблагородный порыв, только чтобы не доставлять ему удовольствия (не заслужил!), и положила ладони на грудь.

Диагностика все подтвердила.

Истощение. Крайнее. И да, не смертельное как в прошлый раз, хоть и близкое к нему. При смертельном организм отдал столько, что у него уже просто нет сил даже на то, чтобы набрать обратно. Сейчас сила прибывала. Тоненько и неравномерно — но прибывала. Никакое вмешательство не требуется...

Не сдержав облегченного выдоха, я сама не поняла, как так получилось, что руки скользнули по груди вверх, обняли шею и прижали меня к этому бессовестному типу.

Он все равно еще был непривычно холодный и дышал как будто бы с трудом.

— Я испугалась.

— Я знаю, — Даниэль обнял меня в ответ, потерся скулой о щеку. — Но все нормально, я больше не собираюсь умирать, Лали, честно.

— Но… — я отстранилась, чтобы заглянуть ему в глаза, — ...что это вообще такое? Почему ты возвращаешься из дома в таком состоянии?

Лагранж опустил ресницы, пряча взгляд, и мотнул головой.

— Я, конечно, не умираю, но мне нехорошо. Я все же прилягу?

Стушевавшись, я позволила ему не только улечься, но и притянуть себя к нему под бок. На широком плече лежать было удобно, вот только лица совершенно не видно. А рубашку он застегнуть не потрудился, так что видно другое. И кончики пальцев прямо чесались погладить гладкую загорелую кожу.

Я даже почти потянулась это сделать, но поняла, что ответа на свой вопрос так и не получила, и тут же вскинулась:

— Даниэль! В чем дело? Что с тобой такое? Это же... не нормально. То что с тобой происходит — не нормально! — я сердилась и не могла этого скрыть, и от этого сердилась еще сильней.

Да, ему плохо... Но мне нужен ответ! Я имею право знать, разве нет?..

Нет?..

— Ненормально — здоровых девочек в исправительных учреждениях запирать, — пробормотал Лагранж себе под нос, не открывая глаз.

— При чем тут это вообще?

— При том, что может быть я не так здоров, как ты привыкла считать.

Я приподнялась на локте, недоверчиво вскинув брови.

— Это ты сейчас пытаешься мне сообщить, что у тебя проблемы с магией?

— Вроде того, — уклончиво отозвался Даниэль, поднял руку и провел кончиками пальцев от моего виска к уху и подцепил прядь волос.

— Ты меня за дуру держишь? — ровно осведомилась я.

— С чего бы это? — удивился он.

— Вот и я озадачиваюсь — с чего бы! Лагранж, я три года живу среди проблемных магов, не говоря уже о моих собственных срывах, я знаю о сложностях с магией если и не все, что все равно достаточно для того, чтобы знать, что ты мне сейчас врешь. Нет у тебя никаких магических патологий.

— Не вру, а увиливаю от ответа! — возмутился Даниэль с таким праведным выражением лица, будто это кардинально меняло дело. — А проблемы бывают разные.

Мне было горько. И обидно. И как-то… несправедливо, что ли. Ра-зо-ча-ро-ва-тель-но. Вот. Мне казалось, у нас — между нами — что-то особенное. Не любовь до гроба, упаси боже, но…

Я ему доверяла. А он мне — нет. И ничего особенного, получается, нет. Просто ему скучно в четырех стенах, и для развлечения он выбрал меня. Я даже уверена, что вполне беззлобно, без расчета обидеть. Просто близко к себе не подпустит. А я… уже подпустила. Но роль надоевшей игрушки примерять совершенно не хочется.

Разочарование в моем взгляде, наверное, было донельзя отчетливым. Даниэль выпустил накрученный на палец локон и сел.

Сердце от близости снова трепыхнулось, но как-то вяленько. Отлично, может и получится тогда выдрать Лагранжа оттуда без значительных кровопотерь.

— Лали…

— Что? — мой голос звучал устало.

Я правда устала, слишком много всего происходит вокруг, мне нужна пауза, передышка, немножко спокойствия. Капельку…

— Не смотри на меня так, — попросил Даниэль севшим голосом.

— Как?

— Так. Это невыносимо. Будто котенка за шкирку под ливень выбросил. Я… — он закашлялся, потер рукой горло, — ...я не могу сказать, это не моя тайна. И у меня сейчас правда в какой-то степени проблемы с магией. Просто… они как бы скорее следствие, чем причина.

Я окончательно запуталась, как в его словах, так и в собственных эмоциях. Какая причина? Какое следствие? То ли он все же пытается мне что-то объяснить, но получается как-то так себе, то ли просто пудрит мозги. Но однозначно чувствует, что рыбка вот-вот сорвется с крючка, и пытается удержать. Только непонятно, зачем: чтобы в аквариум посадить и жить душа в душу, или чтобы сожрать и косточки выплюнуть…

— Лали, — он повторял мое имя, будто это было что-то очень важное. — Я однажды тебе все расскажу, я обещаю. Когда все закончится.

— И когда оно закончится? — недоверчиво уточнила я, опасаясь верить в тот вариант, который без косточек. Все же обещаниями Лагранж до сих пор просто так не раскидывался…

— Я не знаю.

Даниэль прикрыл глаза и потер виски. Выглядел он все же преотвратно, и сердце снова кольнуло острой жалостью.

— Очень плохо? — сорвалось у меня с языка прежде, чем я спохватилась, что вообще-то обижена и объяснений толком не получила.

— Терпимо, — Лагранж поморщился. — Поможешь?

— Не-е-е, — я замотала головой. — Тот рунный комплекс я добровольно повторю только под угрозой чьей-нибудь смерти. Я там такого наворотила…

— Не рунами. Сама.

— Я не…

— Эриндейла лечила, — с беззлобной улыбкой поддел Даниэль, и не дав мне возмутиться, продолжил: — Давай, ежик, поделись силой, не будь жадиной.

— Эриндейла лечить было не жалко, — пробормотала я себе под нос. — А если я тебя ненароком того… будет обидненько как-то.

— Ах ты ж моя радость! — умилился Лагранж, обвивая руками мою талию. — Но отмазка не катит. Давай.

— Может не надо? — жалобно прохрыкала я, пытаясь вывернуться. Все пафосные рассуждения о том, что бояться я больше не буду, помахали ручкой и отошли в сторонку, приглашая на законное место привычные комплексы. Одно дело геройствовать в специально оборудованном помещении и под контролем специалиста. Другое — над живым человеком экспериментировать.

— У тебя получится. И потом — я же в сознании, я проконтролирую, если что.

Если бы он произнес только первую фразу, я бы уперлась на смерть. Вера в мои силы — это, конечно, очень мило. Но слепая вера — это глупо.

— Правда проконтролируешь?

— Правда.

Я еще раз на всякий случай одарила его недоверчивым взглядом. Нет, суицидальные наклонности у Лагранжа это, конечно, не новость, будем честны. Но вот так вот подставляться…

Пока я металась, Даниэль взял мои ладони и положил к себе на грудь, крепко прижимая поверх прохладными пальцами. Самое простое заклинание добровольной передачи из двух частей. И свою он уже произносил — рисунок вен под кожей засветился мягким розоватым светом.

— Давай, Лали.

Нужные слова сами собой сорвались с губ, подвешивая нужные подпорки, проводя канал между двумя реками. Сила хлынула по нему ручейком, хотелось бы сказать — полноводной рекой, но чего не дано, того не дано! Впрочем и ручеек был вполне бодрым. Я даже засмотрелась на него…

— Все, хватит. Закрывай.

От звуков голоса, вмешавшихся в медитативное созерцание, я дернулась — ручей вильнул, сшибая одну подпорку, паника подступила к горлу, а вместе с ней — гремучий горный поток, готовый разнести вообще все — если бы не хрупкая стеклянная стена, возникшая между ним и внешним миром.

Проконтролировал.

— Спокойно. Ничего страшного не случилось. Не разрывай — закрывай.

Я зажмурилась, стиснув челюсти. Стараясь не торопиться и не думать о том, как близкий срыв продавливает чужую какую-то хлипкую на вид защиту, произвела необходимые манипуляции. Пережала ручеек, осторожно убрала канал, запечатала…

И поняла, что щита уже нет, а поток отступил.

— Спасибо, Лали, ты умница.

Я не была в этом так уверена.

— Я ошиблась.

— Все ошибаются.

— Даже ты? — поддразнила я.

— А чем я лучше других? — неожиданно улыбнулся Даниэль.

Много чем…

Подушечки пальцев скользнули по виску, по щеке, подцепили подбородок — ненавязчиво, как бы невзначай.

Я закрыла глаза, заранее признавая поражение в несостоявшемся на этот раз бою, и через секунду ощутила на губах чужое дыхание.

— Может, я у тебя останусь? Как тогда?..

— Чего?! — Я мгновенно вывалилась из томной дури и возмущенно уставилась в наглые серые глаза. — Даже не думай!

— Чего это? — Лагранж с хрустом потянулся. — Да ты не волнуйся, я в таком состоянии абсолютно сексуально безопасен!

— Ага, до утра… — пробормотала я себе под нос, заливаясь краской от “как тогда”.

“Это утро, детка…”.

Я тряхнула головой, отгоняя непрошеные воспоминания, и окончательно встрепенулась.

— Так, все! Раз тебе полегчало, давай проваливай. Там Мирей наверняка под дверью с секундомером сидит!

— Отдашь меня на съедение этой людоедке?!..

— Шел четвертый год в Горках, мы выживали как могли…

Шутки шутками, но когда я таки выставила Лагранжа из своей комнаты, Мирей действительно все еще сидела на подоконнике. Может быть, конечно, это просто совпадение. А может быть и нет.

Закрывая за Даниэлем дверь, я все равно улыбалась. Но лежа в кровати, в темноте, поняла, что неприятный осадок все же остался. Что там за тайны такие, которые не его?..