Глава 19

— А вы что тут делаете?

Алисон в ректорской приемной выглядела изумленной. Я слегка обалдела от постановки вопроса, вскинула брови.

— Мой наставник сейчас как раз с ректором беседует, но я думала ты не хотел, Лагранж, свое инкогнито раскрывать.

Я перевела удивленный взгляд на Даниэля. Тот, в отличие от меня, совсем не выглядел непонимающим.

— Что ж, это крайне удачно, — кивнул он и потянул меня к двери кабинета, громко и выразительно в нее постучал, а потом, не дожидаясь ответа громко объявил: — Мистер Торнвел, это Даниэль Лагранж, я к вам по поводу призрака!

Дверь распахнулась. Мистер Торнвел посмотрел усталым взглядом на него. На меня. Вздернул бровь. Перевел взгляд на Алисон. Вздохнул.

— Заходите. Все. Включая вас мисс Деспорт.

Мы подчинились. Я попыталась незаметно высвободить руку из лагранжевской ладони, испытывая острую неловкость от открытого выражения отношений в присутствии наставников, но Даниэль только сильнее стиснул мои пальцы, как бы говоря мне: “Нет, так надо”.

Наставник Алисон уже действительно был там. Он сидел в одном из двух кресел для посетителей, мы остались стоять. Я не знала некроманта, не знала даже как его зовут. Алисон может и упоминала, но поскольку никаких дел у меня с ним не было, имя в памяти не отложилось. А вот тяжелый взгляд, которым он окинул всю нашу честную компанию, откладывался еще как.

Ректор вернулся на свое место. Алисон покосилась на нас, а потом прошла и села во второе кресло. Мы остались стоять.

— Рассказывайте, мистер Лагранж, — произнес мистер Торнвел ровным невыразительным тоном. — Мисс Деспорт уже, конечно, ввела нас бегло в курс дела, но хотелось бы услышать информацию, так сказать, из первых уст.

И Даниэль рассказал. Все. Вот прямо совсем все. С пересказанного мной случая на лестнице, пока я его тащила (правда, обморок от истощения он скорректировал на вывих ноги), заканчивая моим сегодняшним падением. Не упустив ни выброс на крышу, ни походы по склепам…

Я рядом с ним бледнела, краснела, переминалась с ноги на ногу и отчаянно давила в себе желание спрятаться у Лагранжа за спиной. Во-первых, это глупо. Во-вторых, оттуда — все равно достанут.

Удивительное дело, но по мере рассказа мистер Торнвел не высказывал совершенно никаких эмоций. Не ощущалось ни злости, ни бешенства, ни недовольства. Он смотрел на Даниэля так, будто тот ему про погоду за окном рассказывал. И когда он закончил, ректор перевел взгляд на меня.

— Вам есть что добавить к этому, мисс Хэмптон?

— Нет, — пробормотала я, не понимая, что происходит и чего от всего этого ожидать.

— У вас есть к ним вопросы, мистер Дарруэл?

Почему-то мое воображение легко достроило эту фразу до “кроме того, почему эти дети такие идиоты?”.

Некромант побарабанил пальцами по столешнице, что-то обдумывая.

— Пожалуй, пока нет, — наконец произнес он. — Но ситуация крайне нестандартная, я не то, что не сталкивался с подобным во время своей практики, но и даже не слышал ни о чем таком…

— Каком? — вдруг влезла Алисон.

Наставник хмыкнул, мне показалось, что довольно.

— Призрака нельзя создать, он может только самозародиться. Но я не понимаю, как в Зеленых Горах могли самозародиться два полярных призрака восьмидесятилетней давности. Как вариант — при зачистке территории их не развоплотили, а законсервировали, но со временем консервация истаяла. Правда, этот вариант не объясняет некоторых мелких моментов.

— Два?.. — эхом повторила я. — Вы сказали два призрака?

— Да… мисс Хэмптон, верно? Иногда бывает, что призраки держатся парами. Наиболее частая связка — убийца и его жертва. Действия призраков в связке несколько отличаются от одиночных. Их основная и наипервейшая задача — уничтожить или нейтрализовать друг друга, а остальному миру перепадает по остаточному принципу, если остаются силы. Именно поэтому, как отметил мистер Лагранж, призрачные проявления не укладывались в статистические. Насколько я могу предположить, поначалу добрый призрак — жертва, лидировал, но после срыва Алисон, он сдал позиции и на его место вступил убийца.

По позвоночнику пробежал холодок.

Словосочетание “призрак-убийца” мне не нравилось категорически.

— К счастью, в первую очередь для вас, мисс Хэмптон, второй призрак тоже вымотан противостоянием и продолжает тратить силы на то, чтобы удержать лидирующую позицию, поэтому он пока что не причинил серьезного вреда.

— Но почему он тратит силы на то, чтобы помешать нам узнать о Лианне? — чем дальше, тем больше я смелела. Кажется, прямо сейчас никто не будет на нас орать и распихивать по подвалам и этим надо пользоваться!

— Потому что если уничтожить одного призрака из связки, второй с большой вероятностью тоже исчезнет. А уничтожить призрака можно или изгнанием, или…

Он перевел взгляд на Алисон, и некромантка, сообразившая, что ей тут параллельно проводят тестирование, подхватила:

— Или разорвав ту связь, которая удерживает призрака на земле. В случае с девушкой это скорее всего безнаказанность убийцы. Если выяснить, что же все-таки с ней случилось при каких обстоятельствах — и с чьей помощью — она погибла, восстановить истинную картину событий и приговорить виновного, пусть даже посмертно, справедливость восторжествует, и призрак Лианны потеряет связь с этим миром.

— Все верно, — подтвердил мистер Дарруэлл. — Но мы пойдем более простым путем. Прямо сейчас мы с мисс Деспорт проведем ритуал изгнания. Однако, мистер Торнвелл, я все же извещу о случившемся своих коллег, а также задержусь пока в замке. Все же причины случившегося пока неизвестны.

— Я распоряжусь подготовить для вас комнату, — кивнул ректор.

И вот так вот спокойно, непринужденно, без истерик, без обвинений.

Ну призрак. Ну два. Спасибо, что сообщили. Изгоним!

Я ощущала себя редкой идиоткой. И чего, спрашивается, мы отмалчивались?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍ — Не будем терять время, — некромант оперся на подлокотники и поднялся. — Идемте, мисс Деспорт.

Абсолютно довольная Алисон подскочила, подмигнула нам и поскакала за наставником.

— Спасибо, Невидимка, — шепнула она, проходя мимо. — Давно мечтала о такой практике!

Я бы сказала “обращайся!”, но не скажу!

— Так мы тоже пойдем? — безмятежно осведомился Даниэль.

— Присядьте, мистер Лагранж. И вы, мисс Хэмптон.

Чтобы сесть, Даниэлю пришлось таки выпустить мою ладонь. Пальцам стало зябко, и я сцепила их в замок, нахохлившись в своем кресле, не ожидая от этого разговора ничего хорошего.

— Мистер Лагранж меня уже ничем хорошим, я полагаю, не удивит, — произнес мистер Торнвел. — Но вы-то мисс Хэмптон! От вас я такого не ожидал.

— Я тоже не ожидала, что, когда я приду к вам за помощью, вы решите, что у меня галлюцинации, — огрызнулась я прежде, чем сообразила на кого огрызаюсь.

Ректор надломил одну бровь. Бросил быстрый взгляд на Лагранжа, верно догадавшись, чье дурное влияние ему испортило образцовую ученицу.

Да, мистер Лагранж мастер девиц портить…

Щекам от этой мысли стало невыносимо горячо.

Боже, о чем я думаю вообще? Прямо в ректорском кабинете!

— Я приношу вам свои извинения, мисс Хэмптон, — проговорил ректор, к счастью, не подозревающий, что сейчас творится в моей голове. — Возможно, это не служит нам оправданием, но галлюцинации правда являются одним из последствий срыва. Если бы вы обратились к нам после происшествия на крыше, я уверяю вас, проверка была бы совсем иная. Поскольку у мистера Лагранжа не бывает срывов, а значит, и данных последствий быть не может. Впрочем, сейчас обсуждать этот вопрос уже не имеет смысла. По крайней мере, у вас хватило сообразительности рассказать обо всем мисс Деспорт. И даже лично явиться сегодня.

Кстати вот о “рассказать мисс Деспорт” это прямо очень интересная тема. Я вот точно ничего не рассказывала мисс Деспорт!

— Я попрошу вас не распространяться об этом среди остальных воспитанников. И нет. мистер Лагранж, не стоит сверлить меня вашим яростным взглядом. Это не для того, чтобы замять историю, а для того, чтобы не сеять панику. Вы сами убедились, что все необходимые инстанции о случившемся будут предупреждены, а специалисты над вопросом уже работают.

Даниэль, и правда смотревший на ректора взглядом далеким от дружелюбного, медленно кивнул. Мистер Торнвел повернул голову ко мне, и я тоже для вида покивала. Не то, чтобы мне было кому рассказывать. Хватит того, что весь замок гудит о нашим с Лагранжем отношениях, еще и призрака им подкидывать? Увольте.

— Благодарю. Что ж, вы можете идти, мисс Хэмптон. Мы дополнительно уведомим вас о проведенных мероприятиях. Мистер Лагранж, задержитесь еще несколько минут.

Я метнула в Даниэля удивленный взгляд — с чего бы ректору задерживать его отдельно? — но встала.

— Нет, — парень мотнул головой. — Пусть она останется.

— Мистер Лагранж…

— Лали останется. Или мы уходим вместе.

Впервые за весь разговор, на лице ректора проступила отчетливая ярость. Не поворачивая головы в мою сторону, он произнес напряженным голосом, с трудом удерживая раздражение:

— Ваш отец запретил Зеленым Горам проводить расследование в связи с обнаружением у вас наркотиков...

— С чем я вас и поздравляю, мороки меньше, — буркнул Даниэль.

— ...и потому, — с нажимом продолжил ректор. — Я хочу поинтересоваться: вы ничего не хотите мне рассказать?

За этим вопросом последовала долгая тишина. Стал донельзя отчетливо слышен стук часов на стене. И под него я переводила взгляд с ректора на Лагранжа, пытаясь понять, что происходит.

Мистер Торнвел смотрел на Даниэля не отрываясь, будто хотел загипнотизировать. А тот отвечал ему таким же немигающим взглядом. А потом он разомкнул губы и ровно произнес:

— Я не понимаю, что вы имеете в виду.

— Я вам не враг, мистер Лагранж. Хоть вам, возможно, и кажется иначе. И да, моему влиянию не сравниться с влиянием Эрика Лагранжа. Но я могу попытаться все же что-то сделать. Если вам есть, что мне сказать.

Мое сердце почему-то стучало так громко, что мне казалось, этот стук слышно наравне с часами. Что-то происходило сейчас, что-то неуловимое, непонятное. Важное. И я во все глаза смотрела на Даниэля, как будто сейчас, вот-вот, что-то случится. Прорвется. Раскроется…

— Мне нечего вам сказать, мистер Торнвел.

Ректор вздохнул, на мгновение прикрыв глаза. Мне был знаком этот вздох.

Я сама вздыхала так же.

— В таком случае, можете идти.

Стоило нам подняться, как пальцы наших рук сами собой мгновенно переплелись.

Уже в дверях меня вдруг окликнули:

— Мисс Хэмптон, я совсем забыл. Мистер Кроуч поставил меня в известность по поводу ваших успехов. Крайне рад за вас. В ближайшее время я лично свяжусь с вашими родителями…

Окончание фразы осталось подвешенным в воздухе. Он не пообещал мне возвращения домой. Хотя, наверное, и хотел бы.

Вот странность только — теперь я не хотела туда возвращаться.

— Стоять, мистер Лагранж!

Я все же дождалась, пока Даниэль утащит меня подальше от ректорского кабинета, но убедившись, что мы удалились на достаточное расстояние и что поблизости никого нет замерла как вкопанная, выдернув руку.

— Что случилось? — удивился парень оборачиваясь.

— Ты что, ничего не хочешь мне объяснить?

Даниэль сначала вскинул брови, и на это у меня снова зачесались кулаки, но потом все же состроил понимающее лицо.

— Ну… не в коридоре же.

— Отличное место, — уперлась я. — Я тебя знаю! Утащишь в темный угол, задуришь голову своими поцелуями, и никаких ответов я опять не получу.

— Ну вот, — скорбно вздохнул он. — А говоришь, что знаешь.

Шаг вперед, приятный вес ладоней на талии, обжигающее дыхание на губах.

— Если бы знала, то знала бы, что я и в коридоре зацеловать могу…

— Дурак! — я юлой вывернулась из объятий и надула губы. — Они все знали! Еще до того, как мы пришли. Откуда? И почему Алисон знает про призрака, и…

Память вдруг зацепилась за разговор в туалете. Слова Мирей о том, что Алисон знала о нас еще до выступления Эриндейла…

— Я ей рассказал.

— Понятно, — я скрестила руки на груди. — Кому еще ты что рассказывал?

Даниэль укоризненно покачал головой — хорошего же ты обо мне мнения.

— Она видела нас, Лали. В ночь после склепа. Отпираться было глупо. И кладбище она почуяла. И я подумал, что она может помочь. И я не скрывал это от тебя, просто… на следующий день случилась вся эта история с наркотиками. А когда я вернулся, нам было немножко не до того…

— Ты знал, что там два призрака. И этого мне тоже не сказал, — я упорствовала в обиде, несмотря на то, что обижаться на него было ужасно тяжело. Но нет, хватит того, что у него есть один большой секрет. Еще сотни маленьких я не переживу.

— Не знал, — возразил Даниэль, но быстро добавил: — подозревал. Но я не некромант, Лали. Я не хотел тебя пугать своими подозрениями. Что бы это изменило?

— Это изменило бы то, что сейчас я не выясняла бы с тобой отношения посреди коридора. Если ты хочешь, чтобы я продолжала тебе доверять, Даниэль, завязывай с тайнами и умалчиваниями. По крайней мере с теми, которые не касаются твоего отца.

Лагранж застыл. Я ткнула пальцем в небо, и видимо попала.

На самом деле, после ректорского вопроса тяжело было не сделать выводы. Что-то странное происходит в семье Лагранжей. И далеко не из отцовской любви забирает Лагранж-старший сына домой. И я начинала подозревать, что и к истощениям-перенасыщениям он тоже имеет непосредственное отношение.

От этого было с одной стороны чуть легче: позиция Эрика Лагранжа позволяла ему иметь секреты такого уровня, до которого девочке Элалии Хэмптон не дорасти никогда. И молчание Даниэля оно объясняло с лихвой. С другой — тяжелее. Во что он втягивает сына? Неужели нельзя обойтись без таких издевательств?..

— Ты права, Лали. Прости, — Даниэль отмер, снова приблизился ко мне и снова обнял.

И на этот раз я не вырывалась, наоборот — прильнула, уткнувшись носом в воротник рубашки.

...А потом целовалась с ним.

Посреди коридора. Среди бела дня.

И не боялась, что нас кто-то увидит.

Не боялась собственного жгучего желания, заворачивающегося внутри в тугую пружину, и с ликованием ощущала чужое.

И когда Даниэль с видимой неохотой попытался отстраниться — коридор все же, чтоб его! — я вцепилась в него, приподнялась на цыпочки и сама не веря тому, что предлагаю, прошептала на ухо:

— В пяти метрах отсюда есть чулан…

— Ла-али-и…

Горячий шепот, торопливые поцелуи в перемешку со сладкими укусами. Моя голова мечется по подушке, а пальцы сминают простынь.

— Ла-али-и…

Руки гладят, сжимают. Иногда с силой. Скользят от бедер по телу вверх, ласкают грудь, щекочут шею…

— Ла-али-и… — что-то вдруг странное в интонациях.

Мысли путаются. Я не спала ночь и день выдался бешеный, и только вроде я уснула, как… мне хорошо, но как он тут оказался?

Лежащие на моей шее пальцы вдруг сжимаются. Я распахиваю глаза, хриплю, впиваюсь ногтями в душащую руку, почему-то мертвенно ледяную и твердую как камень…

...и просыпаюсь.

Обвожу комнату ничего не понимающим взглядом. Постель сбита, по спине течет холодный пот. Сердце колотится, как сумасшедшее. И никак не получается как следует вдохнуть — замерзший воздух застревает в горле и даже как будто оседает инеем на губах.

Спокойно. Спокойно. Это сон.

Титаническим усилием воли, я заставляю себя закрыть глаза. Ме-едленно набираю в грудь носом и выдыхаю ртом, как учили при панике.

Все хорошо.

Открываю глаза.

И вижу перед собой слегка мерцающую синюю фигуру. Мужскую.

Я завизжала так, что зазвенели стекла.

Призрак мигнул и оказался совсем рядом. Нематериальная рука пронзила грудь, и как будто сжала в кулаке сердце.

Мой вопль захлебнулся, а в следующее мгновение раздался оглушительный грохот.

Призрак выпустил мое сердце, развернулся, и я сломанной куклой упала на кровать, успев услышать лишь обрывок какого-то заклинания и увидеть ядовито-зеленую вспышку. Сознание заволокла чернота, потянула, поманила за собой…

— Элалия! Открой глаза, немедленно, — приказ ввинтился в мозг, жесткие руки сгребли за плечи и с силой встряхнули так, что у меня клацнули зубы. — Сейчас же!

Я с трудом приподняла ресницы и узнала черные глаза некроманта.

Как его звали? Алисон говорила. Или не Алисон?..

Я попыталась проморгаться, но закрывшись, глаза уже почему-то не открылись.

Мужчина выругался. Мелькнула мысль — наставник же, как можно, ай яй яй.

А дальше было что-то странное. Я вроде бы и не теряла сознание. Но все происходящее как будто бы происходило не со мной. Это не меня завернули в одеяло и подхватили на руки. Не меня стремительно потащили куда-то. Поза была ужасно неудобной, но я не могладаже пальцем пошевелить, чтобы ее поменять.

Ресницы приподнимались, выхватывали огрызки замковых коридоров и снова опускались.

Возникшую перед некромантом дверь он распахнул с ноги, яркий свет резанул по зажмуренным глазам, а в ноздри ударил специфический запах целительского кабинета.

— Что?..

— Призрак. Сердце.

Одеяльный кокон исчез, вместо него меня окутала теплота магии.

Ненадолго правда. Одеяло тоже пригодилось.

Потом я сидела, завернувшись в него и меня трясло — крупной неконтролируемой дрожью, которую не помогали унять никакие дыхательные техники. Протянутое целительницей зелье в стакане, я смогла проглотить с трудом, едва не расплескав, но и оно не помогло.

А вокруг кажется что-то происходило. Звенели чьи-то голоса. Они то отдалялись то приближались, то смешивались в неразборчивую кашу, то звучали вполне отчетливо.

— ...я не могу дать ей успокоительное. Девочка только-только вышла из кризиса, это жесткое противопоказание. Вернее, я конечно, могу, но риски…

— Не надо успокоительного. Кто-нибудь, приведите Лагранжа.

За последнее слово мозг уцепился, как утопающий за соломинку. Да! Приведите! пожалуйста…

— Лали!

Я вцепилась в него с таким отчаянием, будто Даниэль Лагранж — это единственное, что удерживает меня на краю пропасти, и если отпустить его — я сорвусь туда, в бесконечную черноту. Уткнулась холодным носом в теплую шею, вдохнула всей грудью родной запах и, наконец, смогла разрыдаться.

И потусторонний холод, все еще сжимающий сердце мертвенной хваткой, начал рассасываться.

Даниэль обнимал меня, гладил по волосам, целовал виски, соленые щеки и мокрые ресницы, чуть укачивая, как ребенка, и приговаривая: “Все хорошо, моя девочка. Все хорошо, ежик. Я тут. Я с тобой. Все хорошо”.

До мозга эти слова достучались далеко не сразу. Но постепенно мое личное “успокоительное” достигло нужной концентрации в организме, и я притихла. Тело еще вздрагивало в остаточных рыданиях, глаза опухли и отказывались открываться, но страх отступил.

Последний глубокий выдох, и я смогла разжать сведенные судорогой пальцы, смявшие чужую футболку.

Вместе со мной, кажется, выдохнули все присутствующие.

— Мы провели ритуал изгнания и все прошло прекрасно.

Меня больше никуда не потащили. Выждали еще некоторое время, чтобы дать окончательно прийти в себя, умыться и вернуться под бок к Лагранжу. А потом превратили целительский кабинет в штаб борьбы против призрачных сил.

И сейчас мистер Дарруэл объяснял нам, неразумным, что же все-таки случилось.

— Но… у меня все же оставалось странное ощущение, и я решил перестраховаться и развесил по всему замку и в особенности в комнате мисс Хэмптон и на подходах к ней, специальные маяки, которые отреагируют на материализацию призрака. Когда раздался сигнал, я немедленно помчался туда и к счастью, успел…

— Вы уверены, что ритуал был произведен без ошибок?

Некромант метнул на ректора раздраженный взгляд, но запихнул профессиональную гордость поглубже и все же ответил:

— Да, уверен. Я готов его повторить, если хотите, вы можете вызвать кого-нибудь другого дня подстраховки, но… теперь я уверен, что это не даст результата. Нам надо выяснить, откуда взялись призраки, только тогда мы сможем их уничтожить, а пока мисс Хэмптон лучше покинуть замок.

Что? Покинуть “Зеленые горы”?

— Разве нужна не полная эвакуация?

— Они привязаны к мисс Хэмптон, это можно считать доказанным фактом. Если бы призрак мог навредить кому-то другому, скорее всего, он бы так и сделал. Я развешу еще больше сигналок, у нас в запасе есть от пары дней до недели — пока он не наберется сил. Но через два дня мисс Хэмптон стоит быть как можно дальше отсюда. Другой вариант, конечно, это предоставить воспитаннице круглосуточную некромантскую охрану, но вы сами понимаете, что это…

— Не вариант, — буркнул мистер Торнвел.

— Хотя бы потому, что в принципе неизвестно, когда мы сможем действительно уничтожить призрака. Всем будет проще, если мисс Хэмптон просто переждет этот момент у родителей. К тому же, если я правильно понял, угрозы срыва она больше не несет.

— Да, — мистер Торнвел кивнул и посмотрел на меня, сжавшуюся в комок на коленях у Лагранжа. — Я немедленно свяжусь с вашими родителями. Остаток ночи проведите здесь, под присмотром. И вообще… никуда не ходите одна пока что.

Даниэль на это распоряжение кивнул вместе со мной.

— Что ж… постарайтесь отдохнуть, мисс Хэмптон. Мне очень жаль, и мы сделаем все возможное, чтобы исправить ситуацию. Доброй ночи.

Ректор покинул кабинет. Покрутившись тут еще немного, навешав каких-то дополнительных то ли защит, то ли сигналок, ушел и некромант. А целительница проводила нас в смежный с кабинетом лазарет и указала на одну из коек. Дождалась, пока я туда улягусь, еще раз проверила зрачки пульс и что-то там еще и вышла, притворив за собой дверь.

Удивительное дело, но Лагранжа никто не прогнал. И спустя мгновение, он нырнул ко мне под одеяло, крепко прижимая к себе.

— Как ты? — шепот в темноте.

— Н-нормально, — запнувшись, ответила я. — Нет, перепугалась, конечно, до жути, но уже все хорошо. Правда.

Я помолчала немного и произнесла едва слышно:

— Я не хочу уезжать.

Даниэль поцеловал меня в лоб, поправил прядку волос.

— Я думаю, это ненадолго.

— Все равно. Я не хочу. Мне страшно здесь, но…

— Лали, — он прервал мои невнятные лепетания, — они все исправят и ты вернешься. Хотя лучше бы не возвращалась. Для тебя лучше, глупышка. Тебе больше не нужны Горки.

— Но…

— Мы не потеряемся. Я дождусь тебя здесь. Или найду там. Я тебе обещаю. Веришь?

— Верю…

— Тогда спи, ежик. Тебе нужно отдохнуть. Все будет хорошо.

И я послушно закрыла глаза.