Глава 20

Утро началось странно — с завтрака в постель, принесенного целительницей. Она придирчиво осмотрела нас, сонных, и поставила на тумбочку рядом с кроватью поднос. На двоих. Даниэля снова никто не прогнал, и мы даже укоризненного или осуждающего взгляда не удостоились, несмотря на то, что вывалиться из моей постели Лагранж до появления целительницы не соблаговолил.

— Как вы себя чувствуете, мисс Хэмптон?

Очередной беглый осмотр и стакан безвкусного зелья. Удовлетворенный кивок.

— Вам обоим принесли одежду. Позавтракайте — и вас ждет мистер Торнвел. Он просил передать, что сегодня вы оба от занятий освобождаетесь.

— Спасибо, — от души поблагодарила я.

Завтракали мы в молчании, одевались и умывались — тоже. Оно не было тяжелым, скорее задумчивым. Слишком невнятным и непредсказуемым вдруг сделалось ближайшее будущее.

А когда мы явились к ректору, тот выглядел злым и мрачным. И, глядя мне в глаза, он сообщил, что им не удалось связаться с моей матерью. Прислуга и отчим утверждают, что она в отъезде.

А отчим принимать в дом буйную падчерицу — отказался.

Наотрез.

Я сидела в кресле, сцепив руки в замок и пыталась понять, удивляет меня это или нет. С одной стороны — совершенно нет. С другой… мне как-то всегда казалось, что все же уж смерти мне отчим не желает.

Он, может быть, и не желает. Считает, что руководство Горок справится. Да, им придется сложнее, но с чего бы ему, Людвигу Стивенсу облегчать им работу? В конце концов он им за мою безопасность деньги платит.

Вернее, я им плачу.

Пусть отрабатывают.

Кажется, мистер Торнвел очень хотел бы мне сказать что-то ободрительное. Или утешающее. Но не находил слов.

Если размышлять философски, то в какой-то степени, может быть, и хорошо, что они до мамы не дозвонились. Ее персональный отказ, случись таковой, ударил бы по мне куда больнее.

Или она бы не отказалась?..

— Я буду еще пытаться связаться с мисс Стивенс, — наконец произнес ректор. — кроме того, мистер Дарруэл дал нам как минимум два дня. На выходные мистер и миссис Кроуч под мою ответственность вывезут вас из замка, мисс Хэмптон. Дальше… если за эти дни вопрос не решится, мы что-нибудь придумаем.

— Спасибо, мистер Торнвел, — невыразительно отозвалась я.

— Пока что оставайтесь у себя в комнате. Мистер Дарруэл максимально ее обезопасил, кроме того, во второй половине дня должны прибыть его коллеги. Будем надеяться, они смогут быстро разобраться со всей этой неприятной историей.

— Хорошо, мистер Торнвел.

Я вышла из ректорского кабинета, ощущая себя деревянной куклой. Мозг и тело пребывали в каком-то странном оцепенении, как будто отказывались признавать, что все это происходит со мной.

Лагранж молчал с того самого момента, как мы проснулись, до того, как мы зашли в мою комнату. И только когда за нами закрылась дверь спокойной произнес:

— Лали, сейчас мне понадобятся все твои рунные познания.

— Для чего? — удивилась я.

— Для того, чтобы вытащить тебя из Горок.

Я недоуменно хлопнула ресницами. Каким образом мои рунные познания помогут связаться с мамой и убедить ее забрать меня домой?..

Сама я ответа на этот вопрос так и не нашла, а потому уточнила:

— Ты о чем?

Даниэль плюхнулся на мою кровать. Лицо у него было серьезное и сосредоточенное. А через несколько мгновений в пространстве моей комнаты снова развернулись уже знакомые трехмерные схемы.

— Я эту схему с самого моего приезда изучаю, сделано, ничего не скажешь, на совесть. С помощью доступных мне знаний ее не обойти никак. Но после того, как ты показала, как ты рунами смогла вскрыть преподавательскую защиту вокруг комнат, у меня все крутилась идея, что если совместить структурную магию с рунной, то может что-то и выйти. Защита от рун в Горках провисает, не настолько чтобы ты сама могла справиться с барьером, но… смотри в плетении есть две слабые точки. Эту — я могу, извернувшись буквой “зю”, распустить сам, но при этом поставлю на уши весь замок. А если уничтожить эту — то плетение провиснет бесшумно, но дотянуться до нее мне никак. Но я изучил, как твои руны воздействовали на плетения комнат и…

Мне потребовалось некоторое время для того, чтобы понять, что значат все эти разноцветные линии, и о чем он вообще мне сейчас говорит.

— Погоди… ты хочешь сбежать из замка?..

— Нет, — Лагранж мотнул головой. — Я хочу вывести из замка тебя. Дарруэл один раз уже ошибся, когда думал, что изгнал призрака. Он может ошибиться и по поводу двух имеющихся дней. Если мы сможем уйти сегодня, то до выходных они тебя не отловят. Если повезет — еще и дольше.

— Но…

— Лали, очнись, — Даниэль встал, подошел, стиснул мои плечи и заглянул в глаза. — Тебе нельзя здесь оставаться. Торнвел может и хочет помочь, но пока он не достучался до твоей матери, у него связаны руки. И помимо одной тебя есть еще целый замок воспитанников, за которых он отвечает. За побег из Горок тебе ничего не будет. Официально ты теперь здорова, ты не несешь угрозы обществу, никто не выдвинет никаких обвинений. Мы просто выгадаем время.

Он это не серьезно. Или серьезно?

Бежать из Горок?

Вот так вот просто — взять и сбежать?..

Я покосилась на мерцающую схему — с “просто” я, конечно, погорячилась.

С чего вообще Лагранж взял, что я могу ему помочь?!

У меня нет ни его уровня знаний, ни его опыта…

Я снова посмотрела на схему.

Я вообще даже не понимаю, чего он от меня хочет! Мы можем убить на это целый день и не добиться никакого результата!

...но если как раз посмотреть с этой стороны.

Убить день на попытку взломать сложнейшее заклинание — это куда интереснее, чем убить день, слоняясь в четырех стенах и размышляя об очередном предательстве…

И следующий тоже.

А потом к этому празднику добавится еще и ожидание нападения призрака-убийцы. Мегаувлекательная программа.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍ — Ладно, — вздохнула я. — Что от меня нужно?..

Побег прошел буднично.

Сначала мы просто валялись в постели и вертели схему с охраной, как детскую головоломку, вертя и вырывая друг у друга детали: "Сюда! - Нет, сюда! - А это вот так... - Или, может, лучше так?"

А потом внезапно паззл вдруг сложился.

И решение получилось до того элегантное, до того красивое, что когда, после отбоя, закончив какие-то еще свои приготовления, Даниэль потащил меня его испытывать, я даже не сопротивлялась: всё равно же не выйдет, из Горок сбежать невозможно, так отчего бы не испытать нашу схему? Это же произведение искусства, а не схема!

И я послушно сложила в сумку то, что Лагранж сказал сложить.

Тарарам мы, вроде, не поднимем... А если и поднимем — мы несовершеннолетние в стрессе, нам можно!

Мысли плыли в голове округлые и расслабленные, пока Лагранж тянул меня за руку с настойчивостью локомотива.

И свою часть схемы я творила точно так же, как и мыслила: как будто не всерьез, как будто играючи и не взаправду, просто получая огромное эстетическое наслаждение от исполнения каждого безупречного па в этом дивном танце.

Мне ужасно нравилось, как колдовал Даниэль. И внутри трепетал восторг, когда я видела — сейчас у меня получается не хуже.

И мы колдовали вместе. Мои руны, наполненные под завязку моей и чужой силой вставали на отведенные им места, наполняя узор сияющей гармонией.

Она все еще стояла у меня перед глазами, когда Даниэль взял меня за руку, толкнул служебную калитку и шагнул в темный ночной лес.

Прославленная защита ничего на это не возразила.

Замковая стена осталась за спиной. Я с удивлением и неверием таращилась в темноту, но когда Даниэль потянул меня за собой дальше — покорно пошла.

Да, я могла бы сейчас выдернуть руку и остановить его. Или вернуться сама.

Но не сказать, чтобы мне так сильно хотелось оставаться в замке, где поселилась злобная тварь, уже дважды попытавшаяся меня покалечить и убить.

А то третий раз, говорят, алмаз…

А еще…

Ну и наверное, я все еще до конца не верила.

Даже идя за Даниэлем по лесу — не верила. Это сон какой-то, это не со мной. Куда мы идем? Зачем?

Двое дурачков одни в лесу. Разве ж мы далеко уйдем? Сейчас наставники спохватятся и отловят в два счета.

Ну а если отловят, то почему бы и не прогуляться.

К тому же с Даниэлем не страшно.

— Куда мы идем? — я наконец-то сподобилась ознакомиться с той частью плана, которую не планировала осуществлять.

— Доберемся до Виллоу. Там сядем на поезд до Ортвуда. Он есть ночной, в два. К завтраку, когда нас спохватятся, мы уже будем там. А из Ортвуда куда глаза глядят, в любой конец страны, где тебе давно хотелось побывать, м?

— Но у меня нет денег…

— У меня есть.

— И мы не дойдем до Виллоу за четыре с лишним часа…

— Не дойдем, — согласился Лагранж.

— Но как тогда…

— Тс…

Даниэль вдруг выпустил мою ладонь, я огляделась и только сейчас заметила, как в воздухе тает едва заметный голубоватый след поискового заклинания. Оказывается, все это время мы шли по следу? По следу чего?..

Кого.

Только когда над нашими головами ярче вспыхнул до того довольно слабенький светлячок, я поняла что перед нами не холмик, а спящий лось…

Не сдержавшись, я ахнула и отшатнулась.

— Не бойся, не проснется, — бросил Даниэль.

Я даже не успела заметить, когда он навел сонные чары. А парень снова принялся колдовать.Только вот странность, на этот раз мне почему-то не нравилось то, что он делает. откуда-то изнутри поднималось странное желание перехватить его руку, остановить, только бы не видеть, как сплетаются в завершенную схему темно-фиолетовые нити. Желание иррациональное и глубинное, я совершенно не понимала, откуда оно у меня взялось. Пришлось даже стиснуть кулаки, чтобы не вмешиваться.

Даниэль закончил, как-то странно выдохнул сквозь стиснутые зубы, тряхнул головой, взмахнул рукой… и многотонная туша пришла в движение. Я вжалась в дерево, а лось поднялся и подогнул передние ноги, опускаясь на колени перед Даниэлем как цирковая лошадь.

— Не бойся, — повторил он. — Все под контролем.

— Это же… это же подчинение, — ошеломленно пробормотала я. — Откуда ты знаешь такие вещи? Разве это не запрещено?

— На людях — запрещено, — ответил Даниэль с каким-то странным выражением лица. — На животных нет.

Он снова взял меня за руку и подвел к коленопреклоненному животному.

— Залезай.

С его помощью я кое как вскарабкалась на спину зверю. жесткая шерсть была влажной и гладкой, и я не удержавшись осторожно потрогала массивные рога.

Даниэль забрался следом, что-то еще поколдовал, кажется закрепляя нас на лосиной спине. А потом, по его знаку, туша выпрямилась, и зашагала, медленно но верно набирая ход.

А я кристально ясно осознала — все это изначально планировалось не для меня. С самого момента приезда в Горки Даниэль методично разрабатывал план побега.

Пока что я не знала, что мне делать с этим осознанием.

Мы успели на поезд до Ортвуда.

А я все еще не верила.

Не верила, когда показались редкие огни ночного города. Не верила, когда Даниэль отпустил утомленное животное, которое, едва с него сняли заклинание-поводок, с диким ревом умчало обратно в лес. Не верила, когда мы заходили в здание вокзала. И даже когда сонный кассир протянул нам билеты — все еще не верила.

Этого просто не может быть.

Несколько часов назад я ужинала в Горках под все еще любопытными взглядами других воспитанников. А теперь стою на перроне, кутаюсь в кофту и жмусь к Даниэлю. Нас никто не останавливал. Даже не обращал на нас внимания. Никому не было до нас дела. Просто парень и девушка, ждущие поезда.

Нереальная реальность не заканчивалась.

Когда мы прибыли в Ортвуд я машинально отметила, что пятнадцать минут назад в Горках прозвенели подъем. Если вдруг мистер Дарруэл не являлся проверить среди ночи, все ли со мной в порядке, то где-то через полчаса, когда мы не явимся на завтрак, нас начнут искать. Сначала по замку. но взломанную защиту они обнаружат быстро — мы не смогли бы вернуть все, как было, а потому даже и не пытались.

Что дальше? Будут прочесывать лес? Поймают ли следы поискового заклинания, выведшего нас с лосю? А дальше?

Сообщения полетят в Виллоу и Дарн — ближайшие города. И дальше, дальше…

Но пока что в этой гонке мы лидируем.

Мы позавтракали прямо на вокзале, и купили новые билеты.

И снова поезд.

Адреналин бурлил в крови. Неожиданное приключение захватило меня с головой, и я совершенно не могла спать, даже в поезде, несмотря на три практически бессонных ночи.

А вот Даниэль был странно молчалив, напряжен и мрачен.

Я думала, что когда у нас все получится, он будет радоваться вместе со мной, выпячивать грудь и требовать, чтобы я расхвалила его такого умницу. Ведь он спас меня от призрака, увез туда, где он не достанет! Его план сработал!

А Даниэль только хмурился и без конца озирался, будто ожидал погоню с минуты на минуту.

Глубокая складка на переносице разгладилась лишь ненадолго, когда он задремал в очередном поезде, уронив голову мне на плечо.

Вечер застал нас в Трентоне — небольшом городишке на севере страны.

— Переночуем здесь, — решил Лагранж. — Тебе нужно выспаться.

Мы опять же без каких либо проблем заселились в ближайшую гостиницу, и когда Лагранж представился при регистрации мистером и миссис Клэйтон, мне стало одновременно и смешно, и очень жарко. Но при виде свежей постели с ослепительно белыми подушками, в голове осталась одна единственная мысль — спа-ать.

И я рухнула на покрывало, блаженно вытянув гудящие от постоянного сидения конечности.

— Чур я справа! — я приподнялась на локтях и хитро посмотрела на Даниэля, который не торопился ко мне присоединиться. Он так и топтался у дверей.

— Лали, — он посмотрел мне в глаза. — Мне нужно уйти.

— Что? — переспросила я, выпрямляясь. — Что значит уйти? Куда?

— Мы уже убежали достаточно далеко, ты можешь пока остаться тут. Вряд ли они скоро тебя здесь найдут. Я положил тебе в сумку денег, там должно хватить на приличное время. Но мне нужно уйти.

— Лагранж, какого черта? — устало спросила я, поднимаясь. — Впрочем, зачем я спрашиваю? Я же знаю ответ! “Я не могу тебе сказать”. Прекрасный ответ, очень удобный. Придумай сама, что тебе нравится. Хорошо, я придумаю. Например, я могу придумать то, что ты мной просто воспользовался, чтобы сбежать самому. Ты же все это давно придумал, верно? Просто рунного ключика к защите не хватало. Но теперь, когда Горки остались позади, балласт тебе больше не нужен. Ну как? Отличный я вариант придумала?

Я сама не заметила, как приблизилась к нему вплотную, и теперь стояла сжав кулаки и задрав подбородок, чтобы смотреть прямо в бесстыжие серые глаза. А он даже не отводил взгляда.

— Ты права, — спокойно произнес Лагранж, и у меня сердце ухнуло куда-то в желудок, а он продолжил: — Да, я придумал этот план давно, потому что хотел сбежать. Но если бы не призрак, я бы не ушел сейчас. Я убежал из Горок ради тебя. И теперь ради тебя же мне нужно уйти.

Он вскинул руки и обнял ладонями мое лицо, и этот жест был преисполнен настолько пронзительной нежности, что у меня резко защипало глаза.

— Лали, отец будет меня искать. И найдет. И намного, намного раньше чем руководство Горок, полиция или кто угодно другой. Тебе нельзя быть рядом, когда он меня найдет.

У меня задрожали губы. Я чувствовала себя маленьким ребенком, которому вручили долгожданный рождественский леденец, дали лизнуть один раз, а потом он упал в грязь и его отобрали и выбросили. Когда вроде и есть понимание, что так сделать правильно, но это просто невыносимо обидно и больно.

— Я на самом деле не думаю, что ты меня использовал, — произнесла я, отчаянно моргая. — Я сказала это только, чтобы тебя задеть.

— Я знаю, ежик. — Даниэль ткнулся лбом в мой лоб. — Мне правда очень жаль.

Я хотела сказать, что мне очень страшно оставаться одной. И что я не хочу, чтобы он уходил. Но прикусила язык — кому от этого станет легче?

Вместо этого, я приподнялась на цыпочки, обнимая его за шею, и спросила:

— С тобой все будет хорошо?

— Да. Только я не знаю, вернулись ли я в Горки. Но мое обещание в силе, Лали. Я тебя найду.

Я зажмурилась, и слезы все-таки покатились по щекам. Даниэль поймал их губами, и я, вцепившись в него, сама первой потянулась за поцелуем.

Это все несправедливо. Нечестно. Так не должно быть! Почему нас не могут оставить в покое? Неужели это так много — просто хотеть жить своей жизнью, а не той, которую определяют для тебя другие?

Мне нужно было его отпустить. Я знала, что нужно. Но я продолжала отчаянно за него цепляться. Еще один поцелуй. Еще только один. Еще один. Последний!

А в конце-то концов, это ему нужно уходить, вот он пусть и останавливается!

Одежда слетела ненужной шелухой как будто сама собой.

Я не хотела, чтобы он уходил. Он — не хотел уходить.

Поцелуи — глубокие и жадные. И я впиваюсь ногтями в гладкие твердые мышцы, царапаю будто хочу пометить, оставить след. Вжимаюсь в него, а он — в меня. И движения внутри — быстрые, яростные, безжалостные. Я распахиваю рот в беззвучном крике, выгибаюсь, ловлю ослепительную вспышку и как будто выпадаю из этой реальности.

И мне не хочется в нее возвращаться, прямо сейчас я бы отдала что угодно, только чтобы остаться в этом мгновении, когда я лежу, придавленная к кровати весом моего мужчины, и чувствую его везде — на себе, в себе, будто мы единое целое.

Даниэль еще раз целует меня, и еще. И потом наверное понимает, что этот вариант прощания мы уже проходили, и он не работает. Поэтому находит в себе силы все же оторваться, подняться, потом снова тянется ко мне, но я останавливаю его — нет, ты собирайся — и сама привожу себя в порядок. Сосредоточенность на необходимых магических манипуляциях поможет отвлечься.

Лагранж оделся, зачем-то заглянул в свою сумку, будто проверял все ли на месте, хотя в этом не было нужды — он ее не открывал. Я нашла в себе силы только залезть под одеяло. Потом я встану, приму ванную, но это потом, потом…

— Я тебя люблю.

— А я тебя.

Поворот ручки, слабый скрип распахнувшейся двери.

...высокий мужской силуэт в проеме.

Ослепительная вспышка заклинания.

Эрик Лагранж отмахнулся от него, как от назойливой мухи, а потом вскинул руку и сдавил пальцами воздух перед собой.

Даниэль схватился за горло и, захрипев, рухнул на колени.

Ледяной взгляд серых глаз переместился на меня.

— Добрый вечер, мисс Хэмптон.