Глава 7

Хью откинулся на спинку крепко сбитого стула и вытянул ноги. Запрокинув голову, положил на лоб мокрое полотенце, закрыл глаза. Глубоко вздохнул. Полотенце приятно остудило горячую кожу.

Час до закрытия бара. Как прожить этот час и не уснуть прямо на стуле? На сцене очередное юное дарование мучило гитару чем-то меланхоличным, и оттого спать хотелось еще больше. Неловкие пальцы, очевидно, дрожали и периодически срывались со струн, однако мальчик продолжал испытывать себя и людей. Возможно, кому-то такое нравится. Когда Хью травмировал сухожилие, его игра на гитаре стала похожей на ту, что звучала сейчас, правда потом он всё-таки научился заново держать гриф, даже с атрофированным мизинцем. Научится ли этому когда-нибудь парнишка на сцене – спорный вопрос.

Этот день вымотал Хью до основания. Лучше бы сегодня выступал кто-то такой же заводной, как вчера, тогда выстоять до закрытия было бы проще. Однако сегодня не везло. Утомленная вчерашним концертом публика собралась только на четверть, и весь бар тихо дремал под гитару. Хью стянул со лба полотенце, швырнул на стойку и сильно потёр лицо ладонями. Зажал глаза.

Шли бы они дремать домой. Пьют мало, разговаривают полушепотом… Это всё можно делать и дома под телевизор, позволив несчастному бармену наконец подняться наверх, лечь и вытянуть ноги. Причём устал он не столько физически, сколько морально. Весь день Хью не прекращал думать о Майе. Это уже было даже не забавно. Он думал о ней, когда возвращался за бабушкиной палкой, когда разгружал привезенные поставщиком ящики со спиртным, когда пересчитывал бутылки и сдавал кассу.

Весь долбаный день.

Майя Варанс жила в мыслях Хью весь долбаный день.

Поразительный мазохизм.

Со стороны входной двери раздался громкий хлопок. Пальцы мальчика сорвались со струн, издав неприятное «блям». Кто такой резкий? Тому, кто позволяет себе хлопать дверью «Чёрной кошки», положено отрывать руки и приклеивать обратно на скотч. Хью отнял ладони от глаз и повернулся к выходу. Несколько раз моргнул. Взгляд тут же нашел замершую на пороге женскую фигуру. В короткой юбке, открытой майке с глубоким вырезом, с облаком белых легкомысленных кудряшек вокруг такой же легкомысленной головы.

Да не может быть… Джудит.

Хью глубоко вдохнул и протяжно выпустил воздух. Опять?

Девушка уперла кулаки в крутые бока и задумчиво осмотрела бар. Как манекен в витрине магазина. Однако никто больше не обернулся на её появление. Джуд отфыркнулась от упавшей на глаза кудрявой пряди, крутанулась на пятках и целенаправленно пошагала к бару. Взгляд голубых глаз прострелил Хью насквозь.

Она же обещала не возвращаться… Почему женщины такие непостоянные в своих обещаниях?

Джудит в две секунды оказалась возле стойки, взобралась на стул, облокотилась об столешницу. Грудь, обтянутая тонким трикотажем, традиционно легла на потёртое дерево. Врем идет, а в поведении Джуд ничего не меняется.

– Привет, большой мальчик, – томно промурлыкала она.

Парнишка на сцене взял себя в руки и снова дёрнул струны: по залу поплыла не слишком стройная мелодия. Хью подтянул ноги и медленно поднялся. Мог бы и оставаться на месте, но с клиентами нужно быть вежливым. Права потребителя никто не отменял только потому, что одна недальновидная дура случайно настроила владельца заведения против себя.

Он остановился возле кранов, протянул руку к чистому стакану и перевел взгляд на светлую голову.

– Пива?

– Давай, – Джуд с готовностью растянула губы в ослепительной улыбке. – Скучал по мне?

Лучше проигнорировать этот вопрос. Откуда столько уверенности в себе? Или это всё та же глупость? За прошедшие сутки она так ничего и не поняла. Хью перевернул стакан, подставил под кран, налил пиво. Пока посетитель готов платить за выпивку и не устраивает дебош – это желанный посетитель. Хью развернулся к Джудит, поставил перед ней напиток и уперся ладонями в стойку.

– С тебя три фунта.

Чёрные ресницы взметнулись вверх, пухлые губы обиженно сложились в трубочку.

– Не будь таким букой, – вскинула брови Джуд.

Он теперь еще и «бука». Господи…

– Ладно, – Хью коротко кивнул. – Два. По старой дружбе.

Девушка отстранилась от столешницы и резко отмахнулась.

– Перестань, Хьюго. Ты все ещё дуешься?

– Нет, – он повёл плечом. – Ты пришла в бар, сейчас заплатишь за пиво и будешь слушать музыку. Никаких обид.

– Да ла-а-адно! – громко протянула она. Мальчик на сцене снова дёрнул струны со звуком «блям», несколько человек обернулись к бару. Джудит прикрыла рот ладошкой. – Ой…

Действительно, «ой». Хью обвёл помещение взглядом. Пацан деликатно откашлялся, занёс руку над струнами и продолжил меланхолию, посетители вернулись к своим обсуждениям. Джуд нервно хихикнула, но, покосившись на пиво, снова сделалась серьёзно-возмущенной.

– Слушай, ну я правда не хотела обидеть твою милую бабулю, – уже тише пропела она. – Я же не знала, что у вас такие высокие отношения…

Хью хмыкнул. Оттолкнулся от стойки, подхватил пивной стакан и убрал на нижнюю – рабочую – полку. Девушка прищурено проследила за тем, как её напиток уплывает. Высокие отношения. Если тёплые семейные отношения для Джудит считаются высокими, страшно представить, что в её понимании просто «нормально».

– Ты не обидела «мою милую бабулю», – он скрестил руки на груди, оперся бедром о стойку и уставился на сцену. Будто там происходит что-то интересное. – Она даже не знает о твоём существовании, так что не расстраивайся.

– Всё можно исправить, – Джудит шевельнулась, запястья Хью коснулся её палец. Потом еще один. Они медленно «пошли» вверх к локтю, ярко-желтые ногти царапнули кожу. – Ты можешь нас познакомить, и мы обязательно подружимся. Обещаю…

Настойчивость не знает границ. Хью отдёрнул руку и снова повернулся к девушке. Почему раньше она не раздражала его так же сильно, как сейчас? Хотя ответ очевиден. Всё познаётся в сравнении. Если бы сегодня не было фотосессии с абсолютно другой девушкой, скромной и тонкой, у Джудит появился бы маленький шанс. Совсем крохотный, малозаметный, однако она могла бы задержаться в жизни Хью еще немного.

Всё познаётся в сравнении.

Он согнулся, поставил локти на столешницу, заглянул в симпатичное разукрашенное лицо. Джуд заманчиво закусила нижнюю губу, голубые глаза с ожиданием посмотрели на него. Запах сладких духов окутал тошнотворным облаком.

– Нет, Джуд, не подружитесь, – Хью постарался не поморщиться. – С тобой было хорошо, но больше не будет. Прими это как данность, – губы девушки зло поджались. – А сейчас ты можешь заплатить за пиво или слушать музыку без напитков. Это бесплатно.

Обрамлённое светлыми кудряшками личико стало наливаться краской. Сначала щеки, потом всё лицо, шея. Из носа почти повалил пар. Она очень захотела что-то сказать, но успела только открыть рот: со стороны двери звякнул китайский колокольчик. Тихий перезвон мелодично вплелся в гитарное соло. Отлично, посетитель. Хороший повод оставить Джуд наедине со своей яростью.

– Прости, мне нужно работать, – бросил Хью и с готовностью выпрямил спину

Посмотрел в сторону выхода. И столкнулся взглядом с уже хорошо знакомыми зелеными глазами.

Обняв себя за плечи в простой серой футболке, на него потерянно смотрела…

Майя?!

Это была плохая идея. Она родилась спонтанно, в бреду, в безысходности, и вряд ли принесёт что-то хорошее.

Над головой раздался перезвон «музыки ветров», дверь за спиной тихо закрылась. Майя посмотрела по сторонам. Бар как бар, почти ничего необычного: столы, стулья, на стенах фотографии и пластинки, приглушенный свет. Только не во всех барах есть сцена с гитаристом. Это несомненно приятный бонус. И конечно же длинная широкая барная стойка, с единственной посетительницей за ней. Фигуристая блондинка выгнулась дугой навстречу тому, кто стоял по ту сторону, близко склонившись к ней.

Майя застыла столбом, не в силах пошевелиться.

Не стоило приходить. Это казалось неплохой идеей вплоть до настоящего момента.

Весь день Майя провела, шатаясь по улицам, скверам и забегаловкам. Пыталась собрать мысли в кучу, но они упрямо разбегались, рассеивались. Она потратила несколько лет на человека, который этого не стоил. Уступала, закрывала глаза на недостатки характера, выравнивала отношения… Ладно, один единственный раз дала слабину, но взяла себя в руки, отказалась от нового шанса… и ради чего? Ради того, чтобы найти на своей кухне свою же подругу, которая по-хозяйски предложит чай.

Майя не смогла вспомнить, в какой момент что-то пошло не так и пошло ли. Старалась, но не смогла. Мартин стал нетерпимым, но это же не показатель неверности. Или показатель? И самое забавное, что в любовницы он выбрал такую же модель, как невеста, которую старательно пытался переделать с момента помолвки. Потрясающе!

Ради жениха, свадьбы, ради всего того, что они с Мартином прошли вместе, Майя отказалась от такого заманчивого, такого желанного шанса. Он сам шел к ней сегодня. Обнимал, смотрел так тепло… А она обидела его. Она могла пережить свою собственную боль, но при воспоминании о том, как изменился Хью после отказа, Майе становилось плохо.

Решение увидеться с ним пришло как-то само собой. Просто увидеться, поговорить. Она сидела в очередном кафе, допивала очередной чай, заряжала мобильник. Возвращаться домой к Мартину не было желания. Он уже написал девять тревожных сообщений и попытался звонить, но номер был отправлен в чёрный список, так же, как и номер Чарли. Ни одно сообщение так и не было открыто. Подождут. Будут только счастливы… Им двоим есть чем заняться. На мгновение в голову закралась мысль, что, возможно, всё только показалось и на самом деле нашлось бы логическое объяснение ситуации… Ну конечно оно нашлось бы! Мартин смог бы придумать тысячи объяснений. Уже, скорее всего, придумал.

Майя влезла в сеть, вбила в строку поиска слова «Чёрная кошка в Нью-Кросс». Бар нашелся сразу же. На самом деле он единственный подходил под параметры.

Этот бар.

Пока она добиралась до «Чёрной кошки» её еще терзали сомнения. Всё-таки существовал шанс ошибиться с местом, а больше она ничего не знала о Бармене Хью. Однако вся вероятность ошибки сейчас развеялась в пыль. Это доказывали мощные плечи и татуированные руки, которые не могла закрыть собой фигуристая блондинка.

Его блондинка.

По телу прошел мерзкий озноб. Класс. У него есть подружка. Или же он просто не слишком долго страдал и нашел подружку вот только что. А казалось, между ним и Майей мелькнуло что-то настоящее… Наивная идиотка.

Нужно уйти сейчас же. Майя обняла себя за плечи, собралась развернуться… Но в этот момент массивная фигура разогнулась, вытянулась во весь рост, являя взору широкую грудь в чёрной майке, мощную шею, короткую бороду и тёмные глаза, смотрящие прямо на Майю. То есть болотисто-зеленые глаза. Густые брови Хью ошарашено выгнулись.

Майя замерла вполоборота.

Попалась.

Он вдруг как-то весь застыл, затих… Блондинка потянулась вперед, очевидно, чтобы погладить его предплечье, однако мужчина тут же шарахнулся в сторону, как дикий мустанг. Взгляд при этом не отвёл, брови не опустились. Большой, удивлённый, натянутый, как струна.

Если сейчас уйти – это станет натуральным бегством. Да и вообще… никто же не знает, зачем она здесь. Может быть, просто пришла выпить. Майя отошла от порога, еще раз осмотрела бар и медленно побрела к стойке. Хью внимательно следил за её приближением. Блондинка на высоком стуле вдруг развернулась, и Майю пронзил острый недобрый взгляд.

Отлично. Сегодня не хватало только стать яблоком раздора в чьих-то отношениях. Она приблизилась к стулу, неловко забралась на него, сняла рюкзак и поставила на колени. Ноги вдруг стали ватными. Вовремя. Майя оторвала сосредоточенный взгляд от колен и вскинула голову.

– Привет.

Хью отмер. Брови, наконец, опустились. Выражение лица сделалось буднично-безразличным. Он стрельнул глазами в уже отвернувшуюся мрачную блондинку, прошел вдоль стойки и остановился напротив.

– Привет. Будешь что-нибудь пить?

Вот так. Без лишних вопросов. Замечательно.

– Я… – Майя открыла рот, но тут же его захлопнула. Зачем она пришла? Она совсем не продумала стратегию поведения. – Я пока осмотрюсь, спасибо.

Массивное плечо поднялось и опустилось.

– Как знаешь.

Мужчина отвернулся, схватил с полки полотенце и забросил в раковину. Открыл воду. Лимит его внимания, очевидно, был исчерпан. Кудрявая блондинка тоже зорко проследила за этим жестом.

– Я так понимаю, со мной у тебя разговор окончен? – больше прошипела, чем проговорила она.

Широкая мужская грудь, обтянутая черной футболкой, заметно поднялась и опустилась. Это он так тяжело вздохнул?

– С тобой разговор был окончен еще вчера. Ты просто забыла, – ни на кого не глядя, он с силой отжал полотенце, ударил по смесителю и уронил лицо в мокрую ткань. Рывком отёр его, перейдя на жилистую шею. – Если ты не платишь за пиво, я продам ему кому-нибудь другому.

Кожа заблестела от влаги. Рука с полотенцем переместилась за голову, мышцы на татуированных плечах сказочно перекатились. Блондинка тоже это заметила. Её голубые глаза уставились на эти руки.

– Сам пей своё пиво, – процедила она. – Козёл.

Девушка соскочила со стула, круто развернулась и пошагала к выходу. Бёдра завиляли в такт гитары. Нарочито, но красиво. Майя бросила взгляд на Хью: он на них даже не посмотрел. Снова отвернулся, вбросил полотенце в раковину… Как можно не смотреть на такой зад? Дверь за спиной громко хлопнула, густые брови Хью на секунду нахмурились.

И только спустя несколько мгновений он снова повернулся к Майе.

Что это было?

– Как ты здесь оказалась? – прозвучал бас.

– Кто это был? – одновременно с ним заговорила она.

Тонкие губы чуть заметно изломились. От болотисто-зеленых глаз побежали морщинки. Полное преображение!

– Никто, – Хью качнул головой. – Абсолютно никто. Итак?

Что нужно ответить? «Я пришла сюда ради тебя»? Или, может, «Мой жених трахнул мою подругу, и я ушла из дома»? Оба варианта прекрасны. А лучший из них: «Я не знаю, зачем здесь нахожусь». Майя опустила взгляд и уставилась в полный стакан на рабочей полке бара.

– Я могу купить это пиво, – проговорила она.

Огромная ладонь тут же обхватила стакан и подняла.

– Не можешь.

– Нет?

Хью молча пронёс его до раковины и резко перевернул. Желтый напиток с пеной ушел в слив. Майя ошарашено вскинула брови.

– Ты только что вылил три фунта…

Мужчина вяло повёл плечом.

– Плевать. Я налью тебе свежего, если хочешь.

Его внимательный взгляд остановился на её лице. Ищущий. Он же ничего не понимает… но новый вопрос задавать не стал. Майя бессознательно облизнула губы, и болотисто-зеленый взгляд впился в этот жест. Кожу тут же закололо от воспоминаний.

Чёрт бы их побрал!

– Лучше «отвёртку наоборот», – выпалила Майя.

Хью выгнул рассеченную бровь.

– Всё так плохо?

Всё ужасно. Именно так и стоит ответить. Но Майя не успела. За спиной тихо прозвенела «музыка ветров» и тихо закрылась дверь. Хью мгновенно посмотрел на выход и отошел к чистой посуде. Майя обернулась. К стойке приближались двое парней с кейсами для музыкальных инструментов. По виду – гитара и скрипка. Они продолжали какой-то начатый разговор, но вот обернулись и затормозили возле самого бара.

«Скрипка» поднял свой кейс и взгромоздил на стул.

– Ого, Хьюго! Ты побрился! – без предисловий воскликнул он.

Хью не отреагировал. Взял стакан, извлёк откуда-то пакет со льдом и щедро вбросил на дно. Кубики застучали о стекло.

– Точно, – «гитара» бесцеремонно навалился на стойку. – Не думал, что доживу до такого. Спорю, из-за бабы.

Майя почувствовала, как щеки начали гореть. Как точно сказано! Хью, однако, и сейчас промолчал. Взял пачку апельсинового сока и плеснул поверх кубиков льда.

– Что, девочки перестали клевать на твою бороду, а? – снова поддел «скрипка».

– Им надоело. Наверное, вечно ходили с поцарапанными си…

– Вы или пьёте, или проваливаете, – перебил Хью, вливая в сок водку.

Сухо, кратко, веско.

– Не злись, Хью, – хохотнул «гитара». – Мы делаем тебе кассу.

– Пока что вы меня только бесите.

Сконцентрированный, собранный. Совсем не такой, каким был сегодня днём. Мужчины за работой кардинально отличаются от мужчин вне её, и Хью от этого хуже не стал. Только лучше. Майя незаметно для себя прилипла взглядом к его уверенным коротким жестам. И споткнулась о нечто необычное. То, чего не заметила раньше.

Мизинец Хью был подогнут, как у эстета, держащего маленькую чайную чашечку только четырьмя пальцами. Интересно… Однако он не держал чашечку. Он ловко переставлял бутылки, коробки и прочие предметы. Взял пластиковую трубочку, легко забросил в «отвёртку» и подхватил стакан. Напиток был готов. А палец так ни разу и не поучаствовал в процессе приготовления.

– Так мы сыграем? – снова заговорил «скрипка», отвлекая Майю от наблюдения.

Удерживая стакан на весу, Хью пожал плечами и подошёл к её месту за стойкой.

– Если прогоните мальчика.

– Считай, уже прогнали.

Парень подхватил футляр со стула и отошел от стойки. «Гитара» последовал за ним.

– Кретины, – пробурчал большой спокойный мужчина напротив.

Внимательные глаза проводили парней взглядом, рука с «отвёрткой», наконец, протянулась к Майе. Стакан опустился на потёртое дерево. Она насильно отвела взгляд от неподвижного пальца. Сегодня Майя провела в объятиях Хью час, но не заметила ничего необычного, не почувствовала… Что с ним случилось? Левая рука, левая бровь. Параллель.

Но она не за тем сюда пришла.

Чтобы не задать это дурацкий вопрос, Майя притянула к себе стакан и схватила губами трубочку. Резко втянула «отвёртку», ледяная водка с соком обожгли горло. Пришло время сказать то, что нужно было сказать еще днем. Честно и открыто.

– У меня свадьба через две недели, – выпалила она, выронив трубочку.

Хью, который в это время взял полотенце чтобы вытереть рабочую полку, застыл на середине жеста. Рука с полотенцем упала на дерево, болотисто-зеленые глаза пронзили Майю насквозь. Над барной стойкой повисла вязкая пауза.

Господи, как же ужасно это прозвучало вслух…

– Я-ясно… – задумчиво протянул мужчина. Поднял руку и поскрёб пальцем шрам на брови. – А на деньги с фотосессии ты собиралась купить фату.

Сарказм. Но его, конечно, можно понять.

– На самом деле подарок жениху, – Майя достала трубочку из коктейля, швырнула на стойку и обняла холодный стакан двумя ладонями.

– Класс… – невесело хохотнул Хью. Он уперся кулаками в столешницу, навалился на неё, тёмная голова свесилась вниз. – Это просто класс…

– А придя домой, я нашла подругу… очень взволнованную. Она порхала по моей кухне, делала чай… А в ванной в мусорке валялась пустая пачка от… ну… – она запнулась, сорвала стакан со стойки и сделала большой ледяной глоток.

Горло снова обожгло, но на это раз еще и запершило. Майя закашлялась, рванула вверх руку и уткнулась в сгиб локтя. Хью вскинул голову и проследил за этим её движением.

– Кхм… – он дождался, когда кашель отступит. – И с тобой «эта пачка» никак не связана?

– Не думаю… – она мотнула головой и снова уставилась в стакан. – То есть… Я не знаю.

Это то, что мучило весь день в дополнение ко всему остальному. Майя не знала наверняка. Если бы знала, если бы всё можно было разделить на чёрное и белое, было бы намного проще.

Музыка в баре оборвалась. Со стороны сцены послышались тихие разговоры и какая-то возня. Она повернула голову на звук, Хью сделал то же самое. «Гитара» на деревянном помосте расчехлял инструменты, «скрипка» тащил из зала два свободных стула. Запрыгнул наверх, поставил рядом. Оба музыканта расселись по местам, взяли гитару и скрипку, пристроили кто куда. «Гитара» отстучал ритм по дереву и грянула стройная музыка.

– Зачем ты здесь, Майя? – прозвучал глухой вопрос.

Она резко отвернулась от сцены… И чуть не столкнулась носом с другим носом. Хью успел согнуться и облокотиться о стойку, его лицо оказалось ужасно близко. Слишком близко. Майя нервно закусила губу, и болотисто-зеленый взгляд мгновенно метнулся к этому движению.

– Я не знаю, – выдохнула она. – Я тихо ушла из дома, пока они там сидели вдвоём, и…

Глаза Хью снова заглянули в её глаза. Долго, тоскливо…

– Ты не поняла, – пробормотал он. – Зачем ты здесь? Почему здесь?

Она поняла. Просто в голове стало ужасно пусто.

– Я не знаю.

– Ясно…

Опять это дурацкое «ясно».

– Нет, – Майя почти рявкнула. – Ничего тебе не ясно. Я хотела с тобой поужинать. Я… чёрт… – она запустила пальцы в волосы, и резко прочесала их. – Ты не представляешь, как сильно хотела. Это же наваждение, да? Ты тоже почувствовал? И оно не проходит…

Хью промолчал. Оттолкнулся от стойки, выпрямился. Мельком глянул на остатки «отвёртки» в стакане.

– Ты выпила лонг-дринк за пять минут.

Хороший уход от темы. Профессиональный.

– Да… – Майя оттолкнула стакан. На дне еще плескалась оранжевая смесь, но это неважно. – Сколько он стоил?

– Нисколько, – хмыкнул Хью. – Дело не в этом.

– Сделай еще один.

– Ты уверена? – рассеченная бровь взметнулась вверх.

Майя поставила локти на столешницу, уронила голову в ладони. На секунду сильно зажала глаза пальцами.

– Сегодня был на редкость паршивый день, – она потёрла лицо и устало уронила руки на стол. Взгляд мгновенно нашёл внимательные глаза мужчины. – Сначала мой жених сжег фен, когда сушил носки, потом я встретила шикарного парня, до которого мне нельзя даже дотрагиваться, а потом оказалось, что жених скорее всего изменял мне с моей подругой, – из груди вырвался горестный смешок. – Сделай еще одну «отвёртку», пожалуйста. Я дам двадцать фунтов. Я сегодня заработала.

Мужчина поджал губы.

– Мне не нужны твои деньги, дурочка.

Больше он спорить не стал. Рывком забрал стакан со стойки, отошёл туда, где делал коктейль до этого, и начал молча смешивать напитки. Тёмные брови нахмурились, но больше ничего не выдавало состояние его души. Он принял факт. И, наверное, быстро его переживёт. Найдёт себе прекрасную девушку, женится на ней, и они вместе будут управлять баром.

Хотя бы что-то Майя смогла сделать правильно.

«Отвертка наоборот» была готова. Стакан в крупной ладони пролетел по воздуху и остался стоять перед Майей. Она снова заглянула в суровое заросшее лицо. Когда он перестанет смотреть на неё с такой тоской? Эта тоска убивала точнее, чем любые слова.

– Почему сейчас, Хью?

Вопрос вырвался сам собой. Первая «отвёртка» уже дошла до мозга и начала действовать.

– Что? – выгнул брови мужчина.

– Почему ты появился сейчас? Где ты был два года назад?

Массивные плечи поднялись и опустились.

– Я был здесь. А ты?

«Музыка ветров» над входной дверью в очередной раз за сегодня издала тихий перезвон. Он пронёсся по залу, вплёлся в мелодию гитары и скрипки и затих. Хью перестал смотреть на Майю. Работа превыше всего. Так даже лучше, не нужно отвечать на глупый, бессмысленный вопрос.

Она взяла стакан, приложилась к холодному стеклу и залпом выпила сразу половину стакана. Руки сами сложились на столешнице, голова легла сверху. Больше не обращая внимания на новых посетителей и симпатичного бармена, она уставилась на сцену, где из-под пальцев двоих «кретинов» выходила красивая музыка. Она обволакивала, пробиралась к сердцу и убаюкивала уставший мозг.

Майя не уловила тот момент, когда глаза закрылись и наступила темнота.

Хью так и не понял, когда она успела выключиться. «Отвёртка наоборот» стояла недопитой, и он серьезно думал, что Майя всего лишь заслушалась музыкой. Он больше не стремился с ней заговорить. То есть на самом деле ему хотелось говорить, орать ей в лицо, но идея выглядела плохой и бесполезной. Поэтому Хью просто не приближался к девушке.

Какая ирония, бабушка оказалась права! Майя прибежала к нему и очень скоро. Даже вспомнила название бара ради этого, нашла и прибежала. Только какой в этом смысл? Лучше бы она не приходила. Намного легче думать о том, что не понравился девушке, чем понимать, что понравился, но она выбрала другого. Точнее, другого она выбрала давно. А сейчас… сейчас происходило просто чёрт знает что.

Дуэт «Страдивариус», как называли себя два слишком смелых кретина, закончил развлекать немногочисленную публику. Время приблизилось к закрытию. Ребята спрыгнули со стульев, начали паковать инструменты в кейсы. Для посетителей это послужило сигналом, что пора идти досыпать домой: они стали подниматься из-за столов и медленно тянуться к выходу.

Хью помыл последние грязные стаканы, выставил их на полотенце для просушки. Парни из «Страдивариус» подхватили кейсы, сошли со сцены и тоже направились к двери.

– Эй, Хью, – позвал Кристиан. Хью обернулся к скрипачу. – У тебя здесь подкидыш, – парень кивнул в сторону края стойки, за которым сидела Майя.

Всё еще сидела Майя. Лежала. Сидела-лежала.

Боже, что с ней делать?

– Он будет нежным, – хохотнул гитара-Боб. – Бороду уже сбрил.

Кретин. Хью схватил с полки полотенце, скомкал и швырнул в голову пацана. Попал.

– Пошли вон, идиоты.

Полотенце попало в цель и спланировало на пол. Кретины еще громче заржали, но тем не мнее послушно прибавили шаг и через пару секунд скрылись за дверью бара. Их проводил прощальный перезвон «музыки ветров». Хью подождал, когда дверь закроется, вышел из-за стойки, подошёл к выходу и щелкнул двумя замками. Влез в карман джинсов, вытянул связку ключей, вставил один в замок от защитных ролетов и провернул. На окно и дверь снаружи здания начали наползать металлические пластины. Фасад скрылся полностью, бар отрезало от внешнего мира.

Хью развернулся на пятках.

Майя продолжала полулежать на сложенных на барной стойке руках. Она не проснулась ни от скрипа отодвигаемых стульев, ни от другого шума. Что же с ней делать? И как Хью сразу не понял, что она уснула? Нужно вызвать такси, разбудить девушку и проводить восвояси. К жениху, которого она так любит. Жених. Долбаный жених!

Хью устало вздохнул, засунул ключи назад в карман и двинулся к барной стойке. Остановился напротив неподвижной женской фигуры. Короткие волосы упали на лицо, завесив нос и один глаз, губы забавно сложились в бант. Чёртов прекрасный бант… Хью присел на корточки, поднял руку, подцепил пальцами один светло-каштановый локон. Заложил за ухо…

– За что ты мне, а? – пробормотал он.

Майя глубоко прерывисто вздохнула во сне. Почти горестно. Хью тихо невесело хохотнул.

– Вот и я не знаю… – он переместил руку на узкое плечо, погладил шею большим пальцем. – Эй, Май, проснись…

Она не ответила. Конечно, нет. Только вяло дернулась, пытаясь смахнуть с себя посторонний объект.

– Май, – Хью провёл по гладкой руке сверху вниз, несильно сжал локоть. – Ты же пожалеешь, если сейчас не проснешься.

И снова никакого ответа.

Даже если её разбудить, куда она пойдёт? К жениху, который не придумал ничего лучше, чем выбросить презервативы в общую мусорку? Придурок. Если бы Хью знал, куда ехать, лицо жениха уже было бы разбито о край той самой мусорки. Этому неизвестному парню сильно повезло, что пьяная Майя не начала болтать, а всего лишь уснула. В баре. Прямо на стойке. Господи…

Нет, лучше бы она начала беспрерывно болтать.

Хью поднялся, прошёл по бару, выключил настенные светильники. Открыл дверь, ведущую на лестницу в квартиру, и вставил ключ в замок. Вернулся к Майе. Решение, что с ней делать, стало для него очевидным. Скорее даже каким-то внутренним толчком. Она ведь пришла к нему… Оказавшись в трудной ситуации, Майя пришла к Хью. Может, это что-нибудь всё-таки значит?

Он взял ее рюкзак и надел на плечо. Продел одну руку под согнутые колени девушки, второй подхватил её под спину и осторожно поднял со стула. Хрупкое женское тело оказалось почти таким же лёгким, как бабушка Беатрис. Светло-каштановая голова безвольно откинулась назад.

– Ч-ч-чёрт, – прошипел Хью в тишине бара.

Подпрыгнул на носках, распределяя вес. Голова Майи мотнулась в сторону и легла ему на грудь, из лёгких вырвался еще один вздох. Спокойный, как у младенца. Как же ей повезло оказаться не где-то с кем-то, а именно в этом баре, именно с этим барменом. Если бы она только ошиблась адресом… Хью скрипнул зубами. Лучше не думать о том, что могло бы быть.

Он развернулся и размашисто пошагал к «чёрной» двери. Локтем стукнул по выключателю, оставшийся свет погас. Хью пригнул голову, вышел в тёмный коридор и сильно пнул дверь. Стараясь не выронить хрупкую ношу, кое-как приноровился, закрыл замок, и начал подъем в квартиру. Как бы то ни было, прижимать к себе Майю оказалось дико приятно. Она пошевелилась во сне, уткнулась носом в ключицы Хью. Её мерное дыхание пощекотало кожу. Будто это в порядке вещей…

В комнате бабушки свет не горел. Замечательно. Хоть сегодня она уснула пораньше. Не придётся прямо сейчас через усталость и полное непонимание ситуации объяснять старой леди, что произошло. И кто эта тощая девица в руках внука. Хью прошёл в свою спальню, хорошо ориентируясь в потёмках, пробрался к кровати и осторожно опустил на неё груз. Включил маленький тусклый светильник.

Майя мгновенно сдвинула брови и скрутилась эмбрионом. Еще и недовольна…

Хью осмотрел тонкую женскую фигуру с ног до головы: в каком виде будет одежда утром можно себе представить. Давно в кровати Хью никто не спал, кроме него само. Давно он вот так вот никого не раздевал. Как же весело всё складывается. Девушка, которую на самом деле очень сильно хочется раздеть, лучше бы вообще не трогать, однако оставлять её в джинсах и футболке негуманно.

Он глубоко вдохнул, шумно выдохнул, размашисто отёр лицо ладонями. И взялся за белые кроссовки. Со стуком сбросил их на пол, расстегнул пуговицу джинсов. Не своих. Замок поддался легко. Хью схватился за штанины и понял их на себя. Джинсы съехали с ног. На бёдрах Майи осталась только белая полоска белья.

Твою же мать…

– Ты точно моё наказание, – пробормотал он женским коленям.

На ней осталась футболка, но начинать снимать и её было бы выше его сил. Хью вытянул из-под Майи одеяло, накрыл голые ноги и выключил свет. Быстро разделся сам. Где спать самому, вопроса не возникло. Он слишком устал, чтобы расположиться на полу даже если возомнить себя джентльменом. Джентльменом Хью могла бы назвать только бабуля. И то с натяжкой и по любви. Кровать достаточно большая, если лежать, как оловянный солдатик в коробке, за ночь можно ни разу не прикоснуться к желанному.

Хью открыл шкаф, на ощупь нашел в нём еще одну простыню и вернулся к кровати. Лёг на противоположную от Майи сторону прямо на одеяло, замотался по пояс и отвернулся. Осталось дожить до утра. Всего лишь. Часов шесть или семь, и достаточно.

Однако усталость быстро взяла своё. Тело отяжелело, сознание начало отлетать. Уже засыпая и ничего не соображая, Хью повернулся на другой бок, сгрёб Майю в охапку и уткнулся носом в шею. И отключился.