Глава 8

Майя бежала по полю в белом платье, подогнанном, наконец, по фигуре. Белые кроссовки быстро мелькали в траве, волосы растрепались и развевались по ветру. А за нею бежал мужчина. Прямо как в кино. Достаточно далеко, его лицо расплылось и стало мало узнаваемым, но Майя точно знала, что это Мартин. Кто еще мог за ней гнаться, одетый в тёмный фрак? Точно не Ричард Гир.

Солнце палило в затылок. Фата осталась где-то далеко позади: её сорвало встречным ветром и потянуло по траве и редким кустарникам. Без фаты стало легче, она больше не лезла в лицо и не перекрывала обзор. Майя в очередной раз обернулась на бегу: фрак ускорил темп и приближался. Чтоб его… Она тоже прибавила скорости. Усталость уже сжала горло, лёгкие жгло изнутри, в бок врезалась невидимая игла. Куда она бежит? Зачем? Этого Майя сказать не могла.

Внезапно нога попала в выбоину, заросшую высокой травой, стопа в кроссовке подвернулась, и Майя начала падать.

Она не успела вскрикнуть, как-то сгруппироваться или выставить вперед ладони. Сильная рука вытянулась из-за спины, схватила за локоть и дёрнула назад. Падение прекратилось на полпути к земле. Она в шоке посмотрела на чужие пальцы на своей коже, на запястье с татуировками, уходящими дальше на руку… Татуировки? У Мартина же нет татуировок. Есть часы от Кельвин Кляйн, но татуировок нет.

Майя резко обернулась. Нос ткнулся в широкую мужскую грудь в чёрной футболке, фрак пропал. Она попыталась поднять взгляд и посмотреть в лицо мужчине, и…

Глаза распахнулись.

Рваный вдох ворвался в лёгкие, сердце забилось, как бешеное. Майя стремительно села в кровати. Приснится же… Вроде бы не кошмар, но почему-то дыхание стало судорожным и частым. Одеяло осталось лежать на коленях, Майя зажала глаза и сильно потёрла. Тяжело сглотнула засуху в горле. Водка никогда не была её напитком, даже в сочетании с апельсиновым соком. Не стоило заказывать «отвёртку», а тем более «наоборот». Несмотря на всю безысходность, засевшую в солнечном сплетении.

Майя тяжело уронила руки на колени. Несколько раз моргнула.

И обомлела. Сердце снова разогналось до скорости центрифуги.

Что за…

Взгляд заметался по комнате. Абсолютно незнакомой комнате. С однотонными бежевыми обоями, простым деревянным комодом, прикроватными тумбами, коричневыми жалюзи на окне. С огромной кроватью. У Майи отродясь не было такой кровати. На еще одном спальном месте сегодня тоже кто-то спал: на подушке осталась вмятина, простыни сдвинулись… Её что, вчера кто-то снял? Как? Когда? Чёрт, как вообще закончился вчерашний вечер?!

Одна накрытая нога дотронулась до другой ноги, кожа коснулась кожи. По спине прошла дрожь. Майя вцепилась пальцами в пушистое одеяло, осторожно приподняли, с опаской заглянула под него. На ногах не оказалось ничего. Только трусы. Боже… Одеяло упало, Майя прижала ладонь ко рту.

Этого не может быть, нет-нет-нет.

Лихорадочный взгляд мигом нашёл джинсы, перевешенные через изножье кровати, а рядом с ними еще одни. Мужские, в полтора раза больше тех, что принадлежали Майе. Из этих джинсов свешивалась смутно знакомая пряжка ремня. Не то что бы она часто рассматривала мужские ремни, но на эту пряжку, с массивным орлом, ей однажды уже пришлось смотреть.

Господи… Кажется, свершилось то, чего очень хотело подсознание, но не допускал холодный рассудок. Всего-то и нужно было два коктейля!

Майя рывком отбросила одеяло, крутанулась и спустила ноги на пол. Носок ударился о что-то жесткое и по комнате разнесся громкий металлический лязг. Он неприятно врезался в мозг, но не критично: после двух водочных коктейлей, к которым у организма нет привычки, всё могло быть хуже. Майя чуть поморщилась, опустила взгляд: под ногами теперь уже валялось металлическое ведро.

Он принёс ей ведро. Она так напилась, что внушала опасения? Да ладно?

Майя скорчила болезненную гримасу. Лучше пока не думать об этом. Нужно немедленно найти хозяина комнаты и поговорить, при этом стараться не заикаться. Она встала с кровати, сорвала с изножья джинсы и в два рывка влезла в них. До слуха долетел тихий скрип. Она застыла, держась за ширинку. Только бы не вошел, только бы не сейчас… Майя медленно оглянулась на дверь: та оставалась закрытой. Пронесло. Она быстро застегнула джинсы, оправила несвежую футболку и еще раз обшарила взглядом комнату.

Где-то должен быть рюкзак. Не оставила же она его в баре, в самом деле. Или оставила? Если да, то это катастрофа. Хотя что может быть хуже, чем по пьяни переспать с малознакомым мужчиной? Неважно, что этого хотелось! Это неэтично и вообще измена Мартину…

Мартин! Боже, Мартин! И Чарли…

К горлу подкатил гадкий ком. Может быть, ведро здесь всё-таки не зря. Майя зажала рот, закрыла глаза и глубоко вдохнула. Один, два, три, четыре… Ком медленно покатился назад, она тяжело сглотнула. Снова пронесло.

Взгляд, наконец, нашел рюкзак на деревянном полу, возле комода. На негнущихся ногах Майя подошла туда, подхватила сумку и рванула на себя замок. Из тёмных недр вывалился мобильник, ударился о доски пола. Чёрт… Она ведь не объявлялась со вчерашнего дня, ушла из дома тихо, ничего не сказала. Мартин убьёт её, если, конечно, он вообще имеет на это право после всего, что натворил сам.

Майя согнулась и дрожащими пальцами подняла телефон: сорок восемь новых сообщений в диалоге с Мартином запестрели перед глазами. Надо же. Будто это не он спал с Чарли. А может всё-таки не спал? Голова снова заболела, Майя попыталась сфокусироваться на тексте, но не вышло.

Потом. Не нужно сейчас в это вникать. Не нужно думать о счастливой Чарли на кухне.

Пальцы пробежали по клавиатуре и вдавились в кнопку «отправить»

«Со мной всё нормально»

Пока этого достаточно. Всё остальное будет потом. В первую очередь нужно убедиться, в чьей кровати прошла эта ночь. Майя выпрямилась, засунула мобильник в задний карман джинсов и неуверенно двинулась к коричневой деревянной двери. Тихо надавила на ручку, просочилась в образовавшийся проём.

И оказалась в тёмном коридоре. Обычный коридор обычной квартиры: четыре двери, скорее всего в еще одну спальню, ванную, кухню, и на выход. Однотонные светлые обои на стенах, картины с вышивкой. Если бы это хоть что-то объясняло… Самая дальняя дверь была открыта настежь, и только из неё доносились какие-то признаки жизни: трещала сковорода, что-то негромко шаркало и стучало по полу. Стул? Одноногий пират? Майя обняла себя за плечи и медленно пошла на звук. Неведение стало уже слишком сильно давить на психику.

Босые ноги неслышно ступали по полу. Она остановилась у самого дверного проёма и снова прислушалась. Дальше идти даже страшно. Что-то еще раз глухо стукнуло, потом звякнул прибор о тарелку. Знакомый звук, его ни с чем не спутаешь после долгих лет работы в ресторанах и забегаловках. Еще один удар о пол, затем удар струи воды о чашку. До носа дотянулся запах еды. Живот мгновенно скрутило от голода, Майя зажала его руками и, осторожно нагнувшись вперед, выглянула из-за дверного откоса.

– Я слышала тебя, – сухой каркающий голос разрезал пространство. Майя рванулась назад за откос. – Выходи оттуда.

Слышала? Как? И кто это вообще? Скрываться стало бесполезно. Она снова сделала шаг. Осторожно выглянула из укрытия, и сразу оказалась под пронзительным тяжелым взглядом.

Посреди небольшой кухни стояла невысокая худая старуха в длинной старомодной юбке и цветастой блузке с жабо, с крючковатым носом и острыми чертами лица. Седые волосы, собранные в тугой узел, натянули кожу на висках, делая блеклые карие глаза будто зло прищуренными. Она навалилась на палку, вцепилась в неё скрюченными артритными пальцами, но не сделала попытку присесть на стоящий рядом стул, замерев, как старая горгулья.

Потрясающий персонаж. Меньше всего Майя ожидала увидеть кого-то…такого.

– И правда красивая… – задумчиво проскрипела старуха, и её простреливающий насквозь прищур метнулся сверху вниз, осмотрев даже босые стопы. – Выспалась? – глаза вдруг посмотрели строго в глаза.

Испытующе. Майя подавила желание сглотнуть. Какого чёрта она делает в логове… кого?

– Да… – она кашлянула: голос изменил на секунду. – Спасибо…

– Садись, – каркнула старая женщина. – Я сделала тебе чай с лимоном. Голова болит?

Чай? Ей сделали чай?

– Э-э-э… Нет… – кажется, она начала напоминать идиотку. Даже самой себе. – Не очень.

– Рвало? – выстрелил новый вопрос.

Майя обезоружено уставилась в «бумажное» лицо. Сил хватило только на то, чтобы отрицательно мотнуть головой.

– Повезло.

Старуха отвернулась к плите. Рука потянулась к конфорке и повернула её, выключая. Неуверенно поднялась над головой, открыла навесной шкаф, достала тарелку. На столе уже стояла одна тарелка с жаренным яйцом на ней, а рядом чашка с идущим из неё паром. Майя ступила в комнату. Подошла к сервированному месту, медленно присела на край стула.

Всё выглядит еще более странным, чем показалось на первый взгляд. Неизвестная женщина, суровая на вид, похожая на злую колдунью из сказки, приготовила для Майи завтрак. Простой, но с такими руками даже это большая работа. Боже, что за место? Из-за угла сейчас выпрыгнут семь гномов?

– А-а… – снова протянула Майя и снова запнулась. – Где я?

Старуха кое-как повернула голову и посмотрела через плечо. Выцветшие глаза хищно сузились. До мурашек на коже.

– Очень интересно… – задумчиво протянула она.

Как же нелепо прозвучал вопрос! Майя стушевалась и уставилась в сложенные на коленях руки. Хорошо, что догадалась надеть джинсы, а не пошла на поиски прямо в трусах. Это был бы провал.

В коридоре скрипнула дверь, старая женщина метнула взгляд на открытый проём. Однако тут же без интереса отвернулась к плите и взялась за лопатку. Всё там же, в коридоре раздались тяжёлые шаги. Майя нерешительно посмотрела туда, откуда шёл звук, сердце ускорилось от ожидания. Шаги быстро приблизились, в проём ступила нога в серых спортивных штанах, и вслед за нею материализовался весь человек. Большой, взлохмаченный, заросший. В татуированных руках зависли две стеклянные бутылки молока. Почти игрушечные.

– Ты долго, – не оборачиваясь, рявкнула старуха. – Я уже сделала обычную яичницу.

С появлением мужчины ситуация обрела реальность. До этого всё происходящее казалось каким-то бредом, однако Хью был материальным, большим живым якорем. Всё по-настоящему… Болотисто-зеленый взгляд как-то ошарашенно застыл на Майе. Краска мгновенно прилила к её щекам. Почти привычно. Майя прерывисто вдохнула: этот неловкий, неловкий момент.

Секунда, и Хью потерял к ней интерес.

– Прости, – он подошёл к старухе, взмахнул руками, поставил рядом с ней бутылки. – Молочник захотел поговорить.

– В другой раз скажи, что мне нужно молоко, а не его трёп.

– Не брюзжи, – буркнул он.

– Как скажешь, – просто согласилась старуха.

Какая покладистая! И какие интересные отношения… Женщина подцепила на лопатку сразу два яйца, бросила на тарелку и снова развернулась к столу. Палка стукнулась о пол.

– Твоя девчонка ничего не помнит, – не оборачиваясь к собеседнику заявила старуха. Отлично. Будто Майи тут и нет. – Я найду ей приличную рубашку, – тарелка начала опускаться на стол.

Но в этот момент что-то случилось. Рука дрогнула, тонкое стекло накренилось в скрюченных пальцах и начало падать. Как в замедленной съемке. Майя резко подалась вперед, перехватила тарелку и удержала на весу. И в неё тут же стрельнул острый взгляд. Чёрт… Может, она из тех независимых женщин, которые не признают помощь? Однако, Майя руку не убрала. И старуха тоже. Они вместе поставили тарелку на стол и синхронно разжали пальцы.

– Я… – Майя стремительно положила руку назад на колено. – Мне не нужна рубашка, спасибо.

– Тебе нужно помыться, – отбила старая женщина. – Выглядишь, как бомж.

Превосходно. Выстрел прямо в цель.

– Ба-а… – раздался бас.

Майя и «ба» одновременно повернули головы: Хью скрестил огромные руки на груди и устало посмотрел в потолок.

– Не закатывай глаза, – старуха медленно развернулась. – Я уже ухожу.

Палка застучала по полу, хрупкая, но гордая фигура начала движение к выходу из кухни. Она медленно дошла до проёма, медленно завернула за угол, медленно скрылась из виду. Но её палка продолжила отбивать стройный ритм. Всё еще стоя возле столешницы, Хью уставился ей вслед, на уже опустевший проём. Стук отдалился и стих где-то за стенкой. Тёмная голова вдруг повернулась к Майе, от болотисто-зеленых глаз к вискам побежали лучи, губы мужчины изломились в тёплой улыбке. Обволакивающей… Боже…

– Привет, – тихо выронил Хью.

По спине пробежал табун мурашек. Должно ли тело так реагировать, если они уже спали вместе?

– Привет, – Майя подняла руку и неловко заложила за ухо прядь волос.

– Не обращай внимания на бабушку.

Он коротко глянул на проём, но тут же вернул взгляд к её лицу. Внимательный взгляд. Майя повела плечом.

– Ничего страшного. Я правда чувствую себя бомжом… – в этом «ба» была полностью права. Но это не всё, что волновало в данный момент. – А… – она забросила руку за голову, почесала затылок, беспомощно уставилась в колени. – А как я здесь оказалась?

По кухне пронёсся раскатистый смешок.

– Я тебя принёс.

Исчерпывающий ответ. Ответ, после которого другие вопросы кажутся уже несущественными. Майя прижала ладони к горящим щекам и вскинула голову.

– А далеко нёс?

И еще один смешок. Но смех Хью не был грубым, обидным, неприятным. Скорее напоминал невеселое веселье над сложившейся ситуацией.

– Просто спроси, где мы, и не мучай себя, – он уже привычным жестом почесал рассечённую бровь.

– Ладно… – Майя не смогла отвести взгляд от согнутого мизинца. Помнится, ей была интересна его история… – И где мы?

– Всё там же, в Нью-Кросс, – тяжелая рука упала и снова сцепилась на груди с другой рукой. – Бар прямо под нами. Бар ты хотя бы помнишь? Жениха?

– Ч-ч-чёрт…

Она закусила ноготь на большом пальце и снова принялась изучать колени.

А это было прямо больно. Причём не ясно, от чего конкретно: от двух коктейлей, стучащих сейчас в виски мелкой дробью, от горечи в голосе Хью или от внезапного появления призрака Мартина в этой кухне. Мозг, как при психологической травме, пытался вытеснить плохие воспоминания, но эти воспоминания упорно навязывала реальность. Напоминала, что сбежать невозможно. Хью молча смотрел на Майю, его цепкий взгляд блуждал по ней, изучал. Она чувствовала это.

В глубине квартиры вновь застучала палка. Тук-тук. Размеренно. Шаркающие шаги приблизились к кухне, Майя вскинула голову.

– Вот, – «ба» появилась в дверях с перевешенной через плечо белой хлопчатобумажной тканью. – Она чистая. Я не носила её лет тридцать.

Она подошла к столу, навалилась на палку и стянула с плеча предмет одежды. Тот упал Майе на колени. Это даже как-то трогательно.

– Спасибо, – выдавила Майя.

Женщина пожала узкими плечами.

– Конечно, она не модная, но до дома доберешься.

– Нет, я правда благодарна! Мода меня сейчас интересует меньше всего.

Хью отделился от столешницы, тоже подошёл к столу и взял бабушку под локоть.

– Ты могла не бегать, я бы принёс.

– Не нужно постоянно меня усаживать, я еще не настолько немощная, – рявкнула она, выдернула руку и снова постучала к выходу.

На этот раз быстрее обычного. Хью снова проследил за её уходом, сел на стул, положил расписанный локоть на стол, свесив массивную кисть. Майя впилась взглядом в этот рисунок. Какие-то ветки, листья, переплетения… Обнимали ли её эти руки сегодня ночью? Это можно было как-то забыть? Неужели можно?

– Мне так неловко, – Майя вцепилась пальцами в ткань рубашки. – Я не знаю, что сказать.

– Можешь молча съесть яичницу, – вскинул бровь Хью.

– От этого легче не станет, знаешь ли.

– А ты попробуй.

Его лицо снова осветила мягкая улыбка. К ней легко можно привыкнуть и скучать вдали от неё. Ужасно скучать. Но эти мысли нужно заглушить. Майя схватила вилку, наколола на неё сразу всё яйцо и запихнула в рот. Потянулась за чаем, сделала глоток. Наконец-то какая-то вода. Горло уже раздирало после двух порций «отвёртки».

– Пойдём, покажу, где ванная, – скомандовал Хью, хлопнул себя по коленям и поднялся.

Спешит избавиться. Или не знает, что делать. Если бы мужчина после ночи с Майей ничего не вспомнил, это очень сильно задело бы её самолюбие. А зеркальная ситуация, наверное, выглядит еще кошмарнее. Если, конечно, что-то было. Но джинсы же не могут висеть на изножье кровати просто так.

Майя поднялась вслед за Хью. Он большим кораблём поплыл на выход, пригнул голову в дверном проёме. Губы Майи сами разошлись в улыбке. Настолько обыденный жест высокого, привыкшего обивать все косяки мужчины, что со стороны это выглядит даже забавно. Он дошел до одной из закрытых дверей, остановился. Открыл и жестом пригласил Майю войти. Она молча подчинилась. Но молчать дальше нельзя. Хоть какие-то точки над «и» нужно расставить до того, как выйти из чужой ванной.

– Я должна спросить, – Майя круто развернулась на пятках и как обычно чуть не ткнулась в широкую грудь в серой футболке. – Мы с тобой… Ну… – она потупилась. – В смысле… – (как это сказать и не выглядеть тупым подростком?). – У нас было… что-то?

Вот. Наконец-то. И стало тихо. Будто рядом прозвучал выстрел и оглушил обоих. Майя подняла взгляд и столкнулась с взглядом Хью. Улыбающимся, чёрт возьми!

– Ты бы запомнила, – хмыкнул мужчина, взялся за ручку и, не дожидаясь ответа, закрыл дверь.

Хью дождался, когда в ванной зашумит вода, развернулся на носках и двинулся к бабушкиной комнате. Дверь осталась приоткрытой на несколько дюймов. Королева ждала визитёра. Он толкнул дверное полотно и привалился плечом к косяку. Бабуля ритмично раскачивалась в кресле-качалке, трубка застряла в кривых пальцах, в открытое окно уже улетал только что выпущенный клуб дыма. Бабушка обернулась и опустила руку на подлокотник.

– Заметь, я старалась её не пугать, – без предисловий заявила она.

О да. Это она действительно еще «старалась не пугать». Хью хмыкнул, скрестил руки на груди.

– Я тебя не просил.

– Но она же тебе нравится.

– Она несвободна.

Бабушка сузила глаза, прострелила его взглядом. Худая рука поднялась, старая леди приложилась к трубке и заметно втянула в себя дым. Секунда, и он серым облаком вырвался наружу.

– Ну и дура, – констатировала она.

Кто бы сомневался… Хью забросил руку за голову и помассировал шею.

– Ба-а…

– Нет, она милая девочка, это видно, совсем не похожа на всех твоих потаскух, – тут же затараторила она. – Но дура. Какого чёрта она припёрлась? Чтобы тебя мучать?

Ключевой вопрос во всём этом карнавале нелепости. Знать бы ответ…

– Он спал с её подругой. Или не спал. Она сама не знает.

– Идиотизм, – выплюнула бабушка. – Если она хотя бы допускает мысль о другом мужчине, значит, от прежнего нужно уходить. Всё.

У Беатрис на всё есть своё мнение, ценное или не очень. Хью устало посмотрел в потолок.

– Это не тебе решать, – спокойно проговорил он.

– А я ничего и не решаю, – бабуля отвернулась к окну. – Это истина, Хьюго. Она бросила своего мужчину уже в тот момент, как только смогла представить тебя рядом с собой. Дело за тем, чтобы бросить его физически.

Наверное, в этот раз мнение всё-таки ценное. Но на словах всё всегда звучит красиво, а решаются на ответственный шаг не все. Далеко не все. Возможно, когда Хью будет девяносто, он так же легко сможет ставить диагнозы другим людям. Эта способность приходит только с возрастом.

Шум воды в ванной прекратился. Как-то слишком быстро. Хотя, находясь в чужом доме с похмелья некогда расслабляться под душем. Майе наверняка хотелось быстрее сбежать. Хью отклонился назад, выглянул за порог бабушкиной спальни. Прошло несколько секунд, и дверь ванной тихо приоткрылась. Буквально на полдюйма, выпуская узкую полоску света.

– Хью? – прозвучал неуверенный тихий голос.

Слышать своё имя из уст Майи казалось сродни удару током. Она не первый раз звала его по имени, но каждый раз был как первый.

– Да? – отозвался он.

– Можно попросить полотенце?

Чёрт. Идиот. О такой простой вещи, как чистое полотенце, он не подумал.

– Беги, – хмыкнула бабушка, снова прикладываясь к трубке. – Спасай.

Тот еще комментатор. Хью оторвался от косяка и развернулся в сторону своей.

– Сейчас, Майя, – бросил он на ходу.

Пора выпроводить свою мечту за дверь. Дождаться, когда она приведет себя в порядок, вывести через заднее крыльцо и попрощаться. И начать по новой её забывать. Только бы она не вздумала вернуться снова: в таком случае психическое здоровье Хью будет напрочь подорвано.

Он взял в комоде полотенце, вернулся в коридор и прошёл ко всё еще приоткрытой на полдюйма двери ванной. Повернулся к ней спиной и вытянул руку.

– Забирай, я не смотрю.

Из спальни бабушки Беатрис вылетел хриплый смешок. Старая язва.

Дверь ванной приоткрылась и толкнула Хью в спину. В следующую секунду боковое зрение уловило движение: тонкая мокрая рука отобрала полотенце из его руки. Дверь тихо закрылась.

– Спасибо, – глухо прозвучало с той стороны.

Она вышла через минуту или две. Хью успел запихнуть в себя яичницу, когда на кухне появилась Майя, посвежевшая, со связанными в хвост короткими волосами, одетая в не свою белую рубашку, заправленную в джинсы. Рубашка оказалась нужного размера и совсем не выглядела старой тридцатилетней тряпкой. Или это просто Майя облает способностью носить тряпки так, что они кажутся королевскими? Судить объективно Хью не мог. Он застыл, не донеся до рта чашку с чаем.

Девушка осторожно провела рукой по белой ткани на плече.

– Она даже хрустит, – на красивых губах заиграла мягкая улыбка. – Я должна еще раз поблагодарить твою бабушку…

– Беатрис, – Хью хрипло откашлялся. – Её зовут Беатрис. Не обязательно, ты уже сказала «спасибо».

– Я всё слышала, – прокаркал старческий голос из-за стенки.

Господи. Он в очередной раз за утро закатил глаза, улыбка Майи стала еще шире.

– Я верну вам её сегодня же, или может быть завтра, – повысила голос девушка.

– Не утруждайся. Я всё равно её уже не надену.

Спасибо бабуле. Изо всех сил старается оградить психику внука от еще одной встречи и еще одной травмы.

– Пойдём? – Хью сделал короткий глоток и отставил чашку на стол. – Я выведу тебя из дома, и объясню, как выйти на Нью-Кросс Роуд. А то здесь из-за бара выход ведет на задние дворы, немного путанно…

Он не договорил. Улыбка на лице Майи стала угасла: сначала перестали улыбаться зеленые глаза, потом уголки губ медленно начали опускаться. Чёрт. Чёрт бы её побрал. Хью заложил руки за спину. Просто чтобы не сорваться, не притянуть её к себе и не начать целовать эти самые уголки.

Хватит с него. Сегодняшняя ночь и пробуждение с Майей в руках стали убийственным испытанием. Достаточно.

– Я оставила в спальне рюкзак, – она закусила губу, ткнула пальцем себе за плечо. – Сейчас приду.

И, развернувшись, выбежала из кухни.

Босые ноги прошлёпали по полу, шаги стихли в спальне, но не прошло и двадцати секунд, как в обратную сторону постучали подошвы кроссовок. Хью вышел навстречу. Майя на ходу заталкивала в рюкзак телефон, не глядя по сторонам. Она приблизилась к Хью, дёрнула за замок рюкзака, чтобы закрыть, но тот не поддался с первого раза. Продолжая приближаться, она дёрнула еще раз… и с силой влетела Хью в грудь.

В порядке нормы.

– Чёрт! – пробормотала Майя в вырез его майки. Уперлась ладонями куда-то на уровне его солнечного сплетения.

Он перехватил её за плечи. Почему не отошел, когда была возможность? Да просто не захотел. Мазохизм, долбаный мазохизм. Девушка отстранилась, но Хью не убрал руки. И она не убрала. Майя зачарованно уставилась в его ключицы. Её ладони, лежащие всё там же, раскалились и начали жечь даже через футболку. Пальцы сделали незаметное, но ощутимое движение, будто погладили. Она позволила себе это. Тайно, конечно же. Дико приятно. Хью шумно глубоко вдохнул. Позволить бы ей выжечь на коже отпечатки ладоней, если бы это было возможно…

– Прости, – заговорила Майя. Дыхание легко коснулось ключиц. – Нам… нам правда пора.

И она резко отступила назад.

Хью захотелось взвыть. Прямо сейчас посреди квартиры, не обращая внимания ни на кого, завыть в потолок. Но он только кивнул, обошёл девушку и вышел вон.

Они быстро сбежали вниз по лестнице, прошли мимо двери в бар, и оказались на заднем крыльце. Всё это время Майя послушно плелась сзади. Несколько раз он обернулся, но она смотрела строго себе под ноги.

Солнце еще не развернулось, и на задворках Нью-Кросс-Роуд стояла прохладная тень. На секунду поднялся тёплый ветер, всколыхнул чёрный чехол на «харли» возле парапета, и тот тихо зашуршал. Ветер пока еще теплый. Удивительно, сколько дней подряд. Когда-то это должно закончиться, и тогда весь город ждёт холодный мерзкий душ.

Хью остановился на бетонной ступеньке. За его спиной раздался шорох, Майя обошла его, будто стараясь никак не задеть и не коснуться, и спрыгнул на землю. Правильно, лучше не касаться.

– В общем, здесь всё просто, – он махнул рукой в сторону. – Дойдёшь до угла, окажешь в переулке, и там направо. Нью-Кросс Роуд будет прямо перед тобой.

– Да, – Майя кивнула. – Хорошо…

Но не пустилась убегать. Напротив, остановилась, несколько раз покрутила головой, осматривая другие выстроившиеся в линию задние дворы с мусорными баками кафе и подъездными площадками для грузовых машин. Почему не уходит? Так сильно не хочется домой? Хотя оно, в общем-то, понятно. Хью переступил с ноги на ногу, спрятал руки в карманы серых спортивных штанов.

– Я не подумал, может, нужно было вызвать такси?

– Нет, – Майя резко развернулась. – Всё хорошо, не стоит. Я живу в Пэкхэме, – одна короткая прядь выбилась из хвоста, лёгкий ветер бросил её на курносый нос. – Или жила… Хах… – девушка смахнула волосы с лица. – Уже не знаю…

Она снова посмотрела по сторонам, оценивая обстановку. Сделала шаг в сторону, белая кроссовка пнула маленький камешек под ногами. Ветер обдул тело в белой рубашке, приклеил её к спине и талии, обрисовав все контуры. Хью засмотрелся.

– В такой день нужно гулять по пляжу и мочить ноги в море, – заговорила Майя, глядя на поскакавший в кусты камень.

Это точно. Город совсем не подходит для такой погоды. Плавленый асфальт, душные помещения, забитый людьми транспорт. В такие дни хочется уехать туда, где легко дышать.

– Так поехали, – вдруг выпалил Хью.

Сам не понял, как. И наступила ошеломлённая пауза. Он заглянул в лицо с красивыми острыми скулами, встретился с ничего не понимающими взглядом. Наверное, у него самого такой же взгляд. Как он это сказал? Зачем? Только что, собирался избавиться от Майи и начать жить заново, и вдруг море?

– Что? – Майя чуть сдвинула брови.

А вообще, почему бы нет?

– Поехали к морю.

Он роет себе могилу. Прямо сейчас, своими собственными руками.

– Ты же шутишь? – снова переспросила девушка.

Похоже, что…

– Нет, – Хью пожал плечами. – У меня выходной, поставок на сегодня нет, уборку в баре можно сделать и завтра.

Дурацкая идея вдруг начала выглядеть как план.

– Мы не можем просто так сесть и поехать, – взгляд Майи стал беспомощным. – Куда?

– Не знаю, – он выдернул руку из кармана и поскрёб пальцем шрам. – Можно в Брайтон. Ты бывала в Брайтоне?

– Хью…

Вот тот момент, который, несомненно, должен был наступить. Он снова наступил на те же грабли. Снова это «Хью…». Он такое уже слышал, не далее, чем вчера. Просто на какое-то время это вылетело из головы.

Твою мать.

– Да, я помню, – он несколько раз кивнул. Как собачка на передней панели автомобиля. – Ты не можешь.

– Не могу.

Майя круто развернулась. Поправила лямки рюкзака, скрестила руки на груди и сделала решительный шаг прочь. Потом еще один, такой же решительный. Всё, теперь точно всё. Эта дурацкая встреча так ни к чему не привела. И не могла привести на самом деле. Между ними возвышалась одна невидимая преграда, через которую нужно иметь смелость переступить. А смелости у Майи, очевидно, не хватало.

Опустив плечи и свесив голову, она отошла на несколько футов. Даже не попрощалась в этот раз. Хью попытался отвести взгляд. Хватит таращиться ей вслед. Но вдруг она снова крутанулась на носках, маленький рюкзак мотнулся в сторону, вывалившаяся из хвоста прядь снова легла на нос. Зеленые глаза со смесью робости и недоверия заглянули в лицо Хью.

– А-а… – протянула девушка. – А на чём бы мы поехали?

Не может. Этого. Быть. Передумала? Сейчас?

Губы Хью дрогнули. Он облизнул их и поджал, чтобы не заулыбаться слишком широко, но это мало помогло. Майя метнула взгляд на эту сдерживаемую улыбку.

– На машине.

Она отзеркалила его: закусила губу и мотнула головой в сторону «харли».

– Почему не на байке?

– У меня нет женской экипировки, – как можно более спокойно проговорил он. – Ты не выдержала бы поездку по трассе.

– Ясно…

Она кивнула и опустила взгляд себе под ноги. Снова развернулась на месте, замахнулась ногой для нового шага.

– А у тебя и машина есть? – вдруг обернулась через плечо.

Почему женщины всё так усложняют? Почему нельзя сразу ответить «да» на простой вопрос?

– Нет, – Хью снова повёл плечом. – Я нашёл бы прокат.

Майя стала медленно поворачиваться. Руки разомкнулись, она взялась за лямки рюкзака и натянула их. Будто от нервов её руки действовали, не подчиняясь мозгу. Пауза натянула нервы. Многозначительная, тяжелая. Девушка чуть махнула ногой, еще один камешек звякнул по бетону и улетел в кусты.

– Я не бывала в Брайтоне… – сообщила Майя кустам.

Прозвучало, как завуалированное приглашение. Вот бы это было так. Хью вскинул брови.

– Мне идти переодеваться?

– Да, – просто кивнула она.

Не может быть!

– Да? – брови взметнулись еще выше.

Майя вскинула голову, и зеленые глаза пронзили Хью. Решительно и безвозвратно.

– Да! – нос Майи сморщился, а через секунду по пустым задворкам эхом разнёсся задорный смешок.

Он развернулся и быстро скрылся в доме. Молниеносно. Сколько времени нужно человеку, чтобы переодеться и вернуться? Обычно не очень много, но Хью, скорее всего, прибежит минуты через две. Его взгляд и дрогнувшие губы были красноречивее любых слов. Счастливый взгляд. Ему невозможно противостоять абсолютно никак.

Майя подошла к ступеньке, мельком осмотрела её и осторожно опустилась на самый край. Вообще-то ей нужно домой. Бежать отсюда, решить проблему с Мартином… Она уперлась локтями в колени и уронила голову в ладони. Зачем сболтнула про море? Это только отсрочит момент появления дома, не больше. Проблема никуда не испарится, и сейчас Майя просто прятала голову в песок. Ненадолго. Но как же не хотелось возвращаться! И напротив, как сильно хотелось бросить всё и уехать! С ним. С большим, суровым, заросшим, но таким… уютным. В его руках хотелось таять и вытекать сквозь пальцы, как мороженное на жаре.

Главное почаще напоминать себе, что она его не знает. Абсолютно не знает. Собирается проехать около пятидесяти миль в одной машине с незнакомым человеком в два, а то и в три раза тяжелее её самой. И сильнее, естественно. Но инстинкт самосохранения, кажется, отключился… Хотя о чём говорить, если Майя позволила себе уснуть в его же баре?

Она глубоко вздохнула, но… губы растянулись в неконтролируемой улыбке, наверняка немного сумасшедшей. Боже, это же надо так свихнуться! С людьми разве так бывает в жизни? В кино бывает постоянно, но Майе всегда казалось неправдоподобной глупостью. В ней жил прагматик, не слишком представляющий, что такое «бабочки в животе». А сейчас эти бабочки махали крыльями, щекотали, заставляли глупо улыбаться и одновременно пугали до ужаса.

Стук за спиной заставил подпрыгнуть со ступеньки и развернуться: Хью бежал вниз по лестнице. Он пронёсся по тёмному коридору и выскочил на улицу. Как и ожидалось, быстро. На сгибе его локтя болталась большая байкерская куртка, а сам он на ходу заталкивал что-то в карман джинсов.

– Я нашёл прокат, – сообщил Хью, остановившись на ступеньке и, не глядя на Майю, закрыв дверь.

Метеор. Если мужчина чего-то действительно хочет, он способен на невероятные вещи. Майя вскинула брови.

– Когда ты успел?

Массивные плечи поднялись и опустились.

– Когда надевал джинсы, – в большой ладони откуда-то возникла связка ключей, Хью вставил один в замок и провернул. – В ближайшем не оказалось свободных машин, а тот, где оказались – неблизко. Поедем на «харли», там оставим на парковке и пересядем в машину, – замок поддался, татуированная рука с курткой вытянулась вперед. – Надевай.

Он продолжал удивлять всё больше и больше.

– Зачем?

С дверью было покончено. Он, наконец, развернулся, болотисто-зеленые глаза мазнули взглядом по бело рубашке.

– Ты не можешь ехать на мотоцикле в этом.

Брови Майи сошлись на переносице.

– А ты можешь ехать в одной футболке?

Хью чуть заметно улыбнулся. Сошёл вниз, остановился напротив. Большие руки расправили куртку, замахнулись, и через секунду скрипящая грубая кожа оказалась у Майи на плечах огромным коконом. Удерживая полы, мужчина склонился к её уху.

– Ты меня согреешь.

Дыхание пощекотало мочку уха, Майю прошиб озноб. Ладони Хью на секунду задержались поверх куртки, но вот он отступил, подошёл к мотоциклу и одним рывком сдёрнул чёрный чехол. Перед глазами предстала та самая серебристая красота, которую Майя видела только мельком.

– Ва-а-ау, – вырвалось из лёгких.

– Любишь мотоциклы? – обернулся Хью.

Он парой замахов сложил чехол и повесил его на парапет. Любит ли Майя мотоциклы?

– Наверное, каждая девочка хоть раз в жизни хочет побыть подружкой байкера.

– Романтический образ?

– Что-то вроде того, – она, наконец, отмерла, придержала куртку и продела руки в рукава, прямо не снимая мини-рюкзак.

Длинные рукава. Настолько длинные, что кисти даже не выглянули из манжет. Краткий экскурс, как почувствовать себя лилипутом даже при нормальном женском росте.

Хью тем временем влез в боковые сумки и вынул два шлема.

– Держи, – протянул один.

Майя безропотно забрала круглую болванку, покрутила в руках. Почему ей так нравится, когда он командует? Это нормально? Она водрузила шлем на голову и тут же подняла забрало. Пока она проделывала нехитрое действие, Хью успел оседлать мотоцикл и теперь с ожиданием смотрел на неё. Его шлем лежал перед ним на баке мотоцикла, на тонких губах играла ухмылка.

– Что? – Майя развела руки в стороны хлопнула себя по бёдрам.

Улыбка стала шире.

– Ты смешная.

– …и это была первая фраза в списке фраз, которыми не стоит клеить девчонку.

Он запрокинул голову и звучно хохотнул. По пустым задворкам пронёсся басистый рокот. Хорошо, что ему весело.

– Садись, – Хью мотнул головой себе за спину. – Твои почки важнее внешнего вида, поэтому просто грейся в куртке и всё.

А это уже была фраза из списка «как влюбить в себя всего несколькими словами». Колени Майи чуть-чуть подкосились. Она не нашлась с ответом. Уставилась под ноги, подошла к мотоциклу и неловко взобралась на заднее сиденье с невысокой спинкой. Почти как кресло. Места оказалось достаточно, чтобы не соприкасаться с большим мужским телом впереди.

– Ты помнишь, что должна меня греть? – вдруг обернулся Хью.

Чёрт… Это не было шуткой? Хотя, какая разница? Руки уже сами тянулись вперед. Она с ним целовалась вчера безо всякой скромности, и неважно, что это была якобы работа. Не была. А сегодня проведет с ним весь день. Хуже ситуация стать не могла. Майя подвинулась немного, обвила мужскую талию и прижалась к мужской спине так сильно, как только могла. Ладони легли на каменный торс. Тёплый, даже горячий. Божественный. Лучше, чем у греческих статуй.

– Только не вздумай дёргаться, – голос Хью знакомо охрип. Чёрт-чёрт-чёрт. – Я тоже боюсь щекотки на животе.

С этими словами он рывком надел шлем, груда железа под ними завелась и рванула с места, вышибая из головы все внятные мысли.