Часть 3. Глава 6

На тихий семейный ужин меня забрал Стив. Вечер – как продолжение моих грёз. Все свои, горит камин – совсем немножко живого огня, не для обогрева, а теплоты. И снова – словно на несколько веков назад: старый аристократ с белоснежной шевелюрой в кресле, ренессансный Стив и молчаливый Майкл.

Наслаждались едой и беседовали, а потом, не сговариваясь, перебрались в гостиную, где под звуки тягучего блюза сразились в шахматы. Стиву нравилось играть. Он импровизировал, менял ритм, подбирал мелодии на ощупь. Я смотрела, как меняется его лицо, и застывала, забывая переставлять фигуры.

Антоний Евграфович довольно покашливал, пряча улыбку в усики. Он проиграл мне несколько партий и надеялся на реванш. Закалённая в битвах с Ником, я выигрывала легко и сдаваться не собиралась. Но у старого хитреца был коронный козырь в рукаве – Майкл. Шофёр и по совместительству старший внук оправдал звание блистательных мозгов: пару партий мы сыграли вничью, а раз ему удалось выиграть.

Стив от шахмат отказался, заявив, что эта игра не для его птичьих мозгов. Он явно лукавил, но спорить с ним никто не стал: нас вполне устраивала другая его игра – на рояле. Стив целый вечер тянул душу музыкой. Из себя и из нас.

Позже он очнулся от задумчивости, ударил по клавишам и спел несколько разухабистых песен на слова Роберта Бёрнса. Его звучный низкий голос светился лукавством и весельем, заражал, как вирус: вызывал улыбки и заставлял невольно выбивать такт ногами. Сюзанна, наверное, упала бы в обморок, услышав подобные песнопения, но её здесь не было, поэтому ничто не омрачало праздника.

Стив, как выяснилось, обожал шотландские джиги. Я влюбилась в эти ритмичные мелодии, от которых веяло дикими просторами, горами, вересковыми зарослями и крепким шотландским виски.

Майкл удивил меня. Увидев, что я не могу спокойно усидеть на стуле, предложил потанцевать. Я тут же согласилась, пока мистер Неприступность не передумал. Я быстренько переняла несложные па, и мы довольно бодро проплясали несколько танцев. Стив орал во всё горло песни, улыбаясь широко-широко. Антоний Евграфович жмурился, как довольный дряхлый кот, которому достался жирный кусок запретного мяса. Он радовался всеобщему веселью.

Чувство радости не покинуло меня даже тогда, когда мы разбрелись по комнатам. Я уснула и проснулась с улыбкой на губах. Завтракала в одиночестве. Стефани сообщила, что Стив вскочил рано и отправился по важным делам, Антоний Евграфович тоже уехал. Все были заняты, одна я бездельничала, но это долго не продлилось.

Вскоре появился Стив с огромным детиной, что приволок в мою комнату кирпичи. Стив по секрету сообщил, что это и есть тот самый жених Стефани, в котором та души не чает.

– Ну, а теперь ты, может, расскажешь, каким строительством мы будем заниматься?

О, да. Он постарался сказать это как можно равнодушнее! Деловой и собранный Стивен с незнакомым суровым выражением на лице.

– Скорее, разрушением мы будем заниматься, – пробормотала, ощупывая гладкий белый кирпич, взвешивая его на ладони, привыкая к тяжести и структуре.

Стив не дрогнул, к чести сказать. Если б могла, я бы ему поаплодировала.

– Я буду учиться их бить не прикасаясь, – пояснила терпеливо. – Кирпич, конечно, не кость, но твёрдый материал. Сейчас важно научиться управлять энергией. Если получится с этим предметом, не составит труда справиться с костями.

– У тебя есть план?

Он похож сейчас на ботаника. Не хватает очков в роговой оправе.

– Скажем так: ничего эпохально нового, кроме того, что уже существует, – я решила сжалиться и попробовать объяснить. – Кость, как и многое в организме человека, имеет свойство восстанавливаться. Так случается при переломах: два обломка через время срастаются. А если сделать искусственный перелом и рассоединить кость, оставить между частями промежуток, через время он зарастёт костной мозолью – и кость удлинится. Это если совсем просто.

В обычных условиях на это уходит много времени. А если воздействовать параллельно на гормоны роста и применять быстрое заживление ран, как в случае с Линдой, всё случится достаточно быстро. И, я думаю, менее болезненно. А то и вовсе без боли и прочих неудобств.

Стив кивнул:

– Приступай, Мария. Я всё понял.

Он удобно устроился в кресле и открыл книгу. Какое-то время я чувствовала, как он отвлекается, поднимает глаза от страниц. Слышала, как дышит, представляла, как чуть подрагивают его брови и как длинные пальцы отбрасывают назад прядь волос, что без конца падала ему на глаза. Меня это не отвлекало. Наоборот: позволяло лучше сосредоточиться, чтобы однажды он смог встать из этого кресла без всякой трости и пройтись не хромая.

Через два часа возни с кирпичом я бросила гиблое дело: у меня ничего не получалось. Я не расстроилась, памятуя, что импульс мозгу послан. Теперь важно пробовать по-разному и не сдаваться.

– Всё идёт по плану, – отчиталась я Стиву, чтобы он не нервничал, но он, непривычно молчаливый сегодня, снова кивнул, не выказывая признаков беспокойства.

– Это как в сексе: с первого раза не всегда попадаешь, куда надо, – брякнул он, философски пожав плечами.

В своём репертуаре, но достаточно точно. Меня уже меньше коробили его постоянные шутки на эту тему.

Как только вернулся Антоний Евграфович, мы отправились в клинику. Линда торжественно сообщила, что швы ей сняли. Мистер Хадсон поразился почти полным отсутствием шрамов и рубцов. Такое в своей многолетней практике он наблюдал впервые и очень настаивал на разговоре со мной. Побеседовать я согласилась, но только после того, как осмотрю Линду.

Я ликовала: кости удачно срастались. С левой руки можно было снимать гипс, с нижними конечностями ещё предстояло повозиться, но дело шло к финишу. С костной тканью работать становилось всё легче: практика всё же – великая сила.

Мистер Хадсон принял меня в своём кабинете. Я чинно уселась на стул напротив огромного стола и вопросительно уставилась на врача. Помнится, он достаточно резко противостоял мне поначалу. Прямой спиной и холодным взглядом я могла соперничать с Сюзанной.

Хирург неуверенно тряхнул головой и сжал пальцы в замок.

– Не знаю даже, с чего начать. Видите ли, Марина Штейн, несколько дней назад мы были шокированы, когда впервые увидели вас. Но не в этом дело. Вам удалось достичь невероятного результата. Если бы не видел собственными глазами, ни за что бы не поверил. В голове не укладывается, что умирающая девушка за несколько дней практически выздоровела.

Анализы и обследования показали, что состояние внутренних органов прекрасное, будто и не было никаких операций. Вы наделали шуму, Марина. И не могу сказать, что это плохо отразилось на репутации клиники. Скорее наоборот. Я бы хотел предложить вам сотрудничество.

У меня от удивления брови полезли на лоб. Ожидала чего угодно, только не этого.

– Как вы себе это представляете? – спросила, пытаясь осмыслить услышанное. – У меня даже медицинского образования нет. По меркам среднестатического человека я шарлатанка. И потом, я приехала в гости и не навсегда.

– Именно поэтому сотрудничество. Позвольте, я сам утрясу некоторые моменты. На неделю или на месяц, но я хочу заполучить вас. Готов предоставить свободу действий и оплату, естественно.

– Я не торгую собственным даром, – я села ещё прямее.

– Зато сможете помочь людям выздороветь. А деньги потратить, как угодно. Вложить в благотворительность, например. Я предлагаю вам не взятку и не подношение, а плату за труд.

– Мой ответ – нет.

– Не спешите, – он смотрел внимательно и немного устало.

У него седые виски и преждевременные морщины. Веки воспалены, а голубые глаза похожи на подтаявшие льдинки. Я не видела в нём ничего приятного, но внутренняя несгибаемость подкупала и слегка раздражала.

– Вы не понимаете, – попробовала я объяснить свой отказ. – На полное обследование организма уходит несколько часов. Это изматывает меня до обморока. А потом ещё нужно принять правильное решение. И нет гарантии, что я не оступлюсь.

– Мисс Штейн, – Хадсон задумчиво постучал ручкой по столу, – не обязательно себя изматывать. Вам не приходило в голову, что есть моменты, когда диагнозы уже точны и полностью подтверждены анализами и снимками. Вы могли бы изучать истории болезней и работать. А от ложных шагов не застрахован никто. Ошибаются все. Люди умирают, и каждая смерть ложится на совесть врача. Подумайте о том, что кто-то имеет шанс излечиться, выжить, а вы равнодушно проходите мимо.

Ему удалось поколебать меня. Но я не хотела обнадёживать.

– У меня уже есть одно неотложное дело, которым я должна заняться.

– Стивен Бортнев, полагаю.

Умный и проницательный. Я кивнула.

– К тому же я не хотела бы беспокоить своих друзей.

– Вам нужны квартира, машина?

Я чувствовала по деловому тону, что мужчина, почувствовав мои колебания, собрался вцепиться в меня мёртвой хваткой.

– Я должна подумать, – уклонилась от ответа и встала. – О своём решении я скажу завтра.

Я вышла из кабинета, перевела дух и тут же столкнулась со Стивом. Его пальцы неожиданно жестко схватили меня за запястье.

– Всё в порядке?

– Ты рисковал сейчас грохнуться на пол, корчась от боли. В таком настроении ко мне лучше не подходить. Хорошо, что это только волнение.

– Подумаешь, какие мы нежные, – проворчал он, ослабляя хватку. – Майкл готовится к боевым действиям. Я выполняю роль рыцаря-спасителя. Братец ещё не забыл, как этот тип направил на вас своих псов. Что Хадсон хотел от тебя?

– Предложил работать в клинике.

Стив поперхнулся.

– Надеюсь, ты его послала?

– Ещё нет. Я думаю.

Лицо Стива очень близко. Чёрные глаза взволнованы. Хочется погладить его по щеке, чтобы успокоить.

– Почему я не удивлён?

– Зато я не буду изнывать от скуки. Получу возможность практиковаться.

– Похоже, ты уже всё решила. Удивительная способность находить приключения на свою голову. Почему ты не можешь никому отказать, Мария?

Я иронично приподняла бровь:

– Ну почему же? Я не откликаюсь на сексуальные домогательства.

Стив хохотнул:

– О, да. Тут ты непреклонна. А вообще в тебе сильно развит комплекс матушки Терезы. Всеобъемлющая неземная любовь к человечеству.

Я прямо посмотрела ему в глаза.

– Я не умею по-другому.

Стив погладил пальцами мою ладонь. Хотел что-то сказать, но только тряхнул головой, отчего волосы разметались по плечам.

– Пошли отсюда, к нам приближается гроза в виде Майкла.

Старший братец и впрямь шёл по коридору. Стремительно. Брови сведены, челюсти сжаты. Огромный, но ладный. Его можно испугаться, если не знать, какой он на самом деле.

Мы со Стивом поспешили навстречу. Майкл смерил нас тяжёлым взглядом. По очереди.

– Не горячись, большой брат Майкл. Хотя за то время, что нас не было, мы могли бы слегка заняться любовью, ничего подобного я себе не позволил.

– Шут, – изрёк Майкл и мягко взял меня за руку.

– Ну вот, теперь я ещё и паяц, а девушку моей мечты уводят из-под носа. Вы с Майлзом, видимо, решили оттереть младшего брата. Предупреждаю: Марина не поддаётся на вашу кричащую сексуальность.

Уголки губ Майкла слегка вздрогнули.

– Хочешь, я ему врежу? – пробормотал он монотонно, почти не разжимая рта.

Я успокаивающе похлопала парня по мощному бицепсу.

– Не стоит. Я уже привыкла к его вольным высказываниям. Ты же видишь: он сгорает от ревности.

Стив фыркнул. Майкл многозначительно хмыкнул. И мы медленно, подстраиваясь под хромающую походку Стива, вышли из клиники.

В машине я поделилась новостями с Антонием Евграфовичем.

– Я, наверное, соглашусь.

– Никаких чужих машин. Я сам буду возить тебя, – отрезал Майкл.

– Вот это правильно, – горячо поддержал Стив. – Чужие нам не нужны. Так нам всем будет спокойнее.

К дому мы подъехали повеселевшие. Крен постепенно выравнивался. До обеда я ещё повозилась с кирпичом, но опять безрезультатно.

Под вечер заявился Майлз, уставший и потухший. Молча поужинал с нами и сказал, что остаётся ночевать. Почти час мы гуляли с ним в саду. Майлз больше молчал. Мне показался он каким-то подавленным.

– Что случилось? – не выдержала я, когда он в очередной раз выпал из пространства на полуслове.

Майлз откинул назад волосы и вздохнул.

– Да так. У Джоан сегодня был очередной приступ истерического буйства. Поэтому я решил побыть вне дома. Подумать. Я вновь просил отца устроить сестру в клинику, но так ничего и не добился, – Майлз вяло махнул рукой. – Да это и ни к чему. Она не хочет лечиться. Но нет сил смотреть, как она гибнет. Поэтому я удрал. У меня есть квартира, но не могу сейчас остаться в одиночестве. Поэтому приехал сюда. Уж лучше плоские шутки Стива, чем тишина. Вы меня понимаете, Марина?

– Вполне, – я потеребила конец косы. – Никогда не сталкивалась с наркоманами. Это, должно быть, страшно.

Майлз нервно дёрнулся.

– Ужаснее всего то, что не могу понять: почему? Что случилось? Она всегда была уравновешенной и предсказуемой. Какое-то время думал, что во всём виноват её бывший жених. Я нанял армию частных детективов, перетряс всё грязное бельё. Парень оказался вполне нормальным, без каких-либо страшных тайн. Он искренне привязался к Джо за время помолвки, переживал разрыв. От самой Джоан я тоже ничего не добился. Но ведь должна же быть причина?

Я посмотрела в сумеречное небо и спрятала руки в карманы. Становилось прохладно.

– Мне кажется, нужно набраться терпения. Всё тайное однажды становится явным.

Майлз в волнении прошёлся.

– Я уверен: мать что-то знает. Слишком уж она оберегает сестру. Я пытался разговаривать и с ней, но она замкнулась в каменном молчании – не подступишься.

Мы помолчали.

– Как там Линда? – мужчина попытался сменить тему, и я послушно ответила:

– Хорошо. Скоро она сможет встать на ноги. Линде больше ничего не угрожает. А я, наверное, соглашусь работать в клинике.

Майлз оживился, в глазах мелькнул интерес:

– Не можете сидеть спокойно, да, Марина?

– Не могу, – согласилась, улыбаясь.

– В этом вы вся. Непостижимый русский характер.

– А мне почему-то казалось, что человечность – признак любого нормального человека, вне зависимости от национальности.

Он не нашёлся, что ответить, хотя порывался найти какие-то слова.

– Пора в дом, – зябко передёрнула плечами. – Я замёрзла.

Майлз тут же приобнял меня, согревая теплом своего тела, и повёл в дом. Заботливо, как сестру. Наверное, он сделал бы то же самое и для Джоан. Жила в нём некая правильность – и я приняла это.

Уже в своей комнате подумала: они такой же клан, как и Иноковы. Только не хватало им нитей, что свяжут воедино отдельные прутики. Они жили, разделённые пополам, не осознавая до конца степень родства, но временами тянулись друг к другу, как ветви дерева тянут земные соки через корни. Им кажется, что их разделяет слишком много, а тронь – и они объединятся, чтобы выжить или защитить тех, кто рядом.

Перед сном я в очередной раз атаковала кирпич. Вертела его, пробовала разные способы, и, в конце концов, победила. Я положила кирпич на край стола – половина на прочной поверхности, а половина – в воздухе. В какой-то момент кирпич треснул кривой изломанной линией и с грохотом упал на пол.

Взвизгнув от неожиданности, я отскочила, а затем рассмеялась. Возню и шум услышал Майлз, что бродил по коридору. Следом показалось встревоженное лицо Стива.

– Что-то случилось? – поинтересовался Майлз. – Вы так кричали.

Стив сразу понял. Разбитый кирпич и блаженная улыбка на моём лице сказали всё без слов.

– Чёрт побери, Майлз, у неё всё в порядке, несмотря на то, что она всклокочена и одета так, словно на протяжении нескольких часов занималась любовью. У неё получилось, получилось!

Майлз недоумённо переводил взгляд со Стива на меня. Мы торжествующе улыбались друг другу, полные счастьем до краёв. Как сказал бы Стив, словно два подростка, впервые испытавшие оргазм.

– Ничего не понимаю, – пробормотал Майлз, а мы, оторвавшись наконец-то от созерцания друг друга, посмотрели на него и расхохотались: Майлз остановившимся взглядом смотрел на злополучный кирпич. Точнее, на то, что от него осталось.

– Может, вы всё же объяснитесь? – кажется, он рассердился.

Они смотрелись по-разному. Майлз в халате на голое тело, Стив – в неизменных джинсах и футболке на два размера больше. Мистер Совершенство умудрялся даже дома сохранять красивую причёску, у Стива волосы торчали взъерошено – в творческом беспорядке. Смуглый и бледный. Разные на первый взгляд. Но вот они одинаково откидывают волосы, кривят губы. И глаза – мягкие карие и почти чёрные, с характерными прямыми ресницами, что достались им от отца Старший и младший братья – похожие незнакомцы. И хочется протянуть между ними лучик, чтобы соединить.

– Мальчики, всё в порядке. Присаживайтесь, – говорю просто и улыбаюсь.

Стив ныряет в своё кресло. Майлз продолжает стоять на пороге. Я вздыхаю и беру его за руку.

– Не нервничай. Я бью кирпичи.

Он послушно идёт за мной, но ничего не понимает.

– Я бью кирпичи, не прикасаясь к ним, – уточняю.

– Зачем? – голос у него сейчас резкий. Кажется, удалось вывести из равновесия и мистера Совершенство.

– Затем, чтобы потом ломать кости. Я хочу помочь Стиву. Вылечить его.

Он замирает, очень знакомо склоняет голову к плечу.

– Хочешь сказать, что можешь помочь ему?

Майлз уже отошёл.

– По крайней мере, стоит попробовать. Но мне нужна практика. Вот я и тренируюсь на кирпичах. До этого ничего не получалось, а первый успех закончился визгом и грохотом. Поэтому вы и сбежались.

– Получается, кирпич распался сам по себе?

Мужчина окидывает меня внимательным взглядом.

– Само по себе ничего не происходит, брат, – подаёт голос Стив. – Это сделала Марина. Рукой, не прикасаясь.

– Не верю, - он крутит шеей, будто ему что-то мешает.

Я вздохнула ещё раз и подняла с пола обломок. Положила его на стол и рубящим движением рассекла воздух. А затем, улыбаясь, взяла в руки две половинки. Торжественно постукала ими друг о друга.

Майлз, покачав головой, забрал у меня обломки и недоверчиво ощупал каждый кусок.

– Не может быть, – пробормотал он, проводя пальцами по ровным краям. – Это всё подстроено, и вы дурачите меня, да?

Стив закатил глаза и поднял руки вверх.

Я вытащила из-под кровати целый кирпич и отдала Майлзу.

– Убедись, что он целый, без изъянов.

Он проделывал это серьёзно, без тени улыбки, сосредоточенно, будто решал сложную задачу.

– А теперь скажи, как мне его разбить.

– По диагонали.

Я прочертила в воздухе диагональ и отдала Майлзу два треугольника.

– Будь я проклят! – мужчина постукивал кусками кирпича друг о друга.

– Будем строить домики? Как в детстве? – съязвил Стив. Он, не шелохнувшись, наблюдал за братом.

– Ничего подобного в своей жизни не видел. А другие вещи ты тоже можешь так… разрезать?

– Не знаю, – я пожала плечами, – наверное. Я ещё не пробовала.

Майлз решительно протянул вперёд кончик пояса от халата.

– Пробуй, – почти приказал.

Стив хохотнул:

– Я бы на твоём месте не рисковал. А вдруг она отрежет тебе жизненно важную часть тела вместе с этим куском тряпки?

Майлз поморщился.

– Помолчи, Стив.

Я махнула рукой, и кусок ткани остался в ладони Майлза. Он покрутил его между пальцами.

– Невероятно, – выдохнул, продолжая задумчиво пялиться на атласный огрызок.

– А теперь отправляемся спать – впечатлений более чем достаточно, – начала выпроваживать братьев я за двери.

Стив ушёл с улыбкой, Майлз – в прострации. Захлопнув дверь, я рассмеялась, сползая спиной по двери. Не каждый день можно увидеть растерянное Совершенство.

– У меня получилось, Ник, – сказала я вслух. – Помнишь, как я капризничала и не слушала тебя? Спрашивала: зачем мне всё это нужно? Ты опять оказался мудрее. И… я горжусь тобой. Теперь я знаю, что могу добиться даже самого невероятного, сотворить чудо по меркам других людей. Всё просто, помнишь?.. Стоит только захотеть – и всё получится. Обязательно. Я скучаю по тебе, Ник.

Мир вертелся, кружился в вальсе ночи. А я сидела, прижавшись спиной к двери, поджав колени к груди, и шёпотом разговаривала с домовым. И мне казалось: он слышит меня. Слышит, но не отвечает.