Часть 3. Глава 7

Спираль жизни набирала обороты. Каждый день – новый виток, и я старалась проживать его на полную катушку. Я согласилась сотрудничать с клиникой – работать с детьми, стариками и экстренными случаями.

Способ, предложенный мистером Хадсоном, оказался оптимальным и действенным: я изучала истории болезней, рентгеновские снимки, ультразвуковые исследования, результаты анализов, советовалась с коллегами, а только потом действовала.

Я представляла себя океаном – огромным и безбрежным. Сила моя – полноводная волна, неизменная и неиссякаемая. Не знаю, откуда черпалась энергия – словно крылья выросли за спиной. И ещё никогда я не чувствовала себя такой цельной: никаких сомнений и колебаний, никакой дисгармонии и неуверенности.

Навыки, приобретённые с опытом, оттачивались, некоторые процессы заживления проходили теперь быстро. То, что чуть не обернулось катастрофой с Линдой, научило меня осторожности, хотя, к счастью, в этом не было нужды: ткани под моими пальцами срастались очень быстро.

По два часа в день я проводила в анатомическом зале местного медицинского колледжа: у Стива оказались нужные знакомства. Он вообще находил, чем меня удивить. Я нырнула в мир конечностей, костей, мышц, сухожилий, а идеальная память помогала удерживать огромный поток информации.

Через несколько дней Линде сняли последний гипс: рентген показал полное заживление повреждённых конечностей. Медперсонал испытывал шок, а Линда, не раздумывая, встала на ноги. Дом дедушки Энтони увеличился ещё на одного жильца.

Стив притянул клетку с белыми крысами, и по вечерам в моей комнате собиралась тёплая компания. Майлз, что так и не вернулся в родительский дом, Линда с горящими глазами, Стив с неизменными шуточками и деланным безразличием и Майкл, присоединившийся к нам последним.

Антония Евграфовича, чтобы не волновать понапрасну, в грандиозные планы излечения Стива не посвящали. Старик недоумевал, почему это молодёжь сразу после ужина сломя голову несётся на второй этаж. Мы вдохновенно врали, что играем в карты на деньги, но наотрез отказывались заниматься этим в гостиной.

Антоний Евграфович становился подозрительным, пока Стив не разрядил обстановку в своей неповторимой манере:

– Дедуля, – изрёк он снисходительно, – ну зачем твоему сердцу знать, сколько денег мы проигрываем друг другу? Честное слово, это самая обыкновенная игра. Групповым сексом мы заниматься не можем. Мы ж родственники, а Марина почти что член семьи. Неужели тебе было бы легче, если б мы ездили в казино, курили марихуану, пили виски и общались с мерзкими отбросами общества? Сидим тихо, мирно, спокойно, под крышей родного дома. Чего ещё желать?

Антоний Евграфович в сердцах плюнул и, махнув рукой, больше не приставал с расспросами.

В моей комнате кресел и стульев не хватало на всех, поэтому мы усаживались на пол. Вначале я объясняла собравшимся цель опытов, а потом пробовала соединить желаемое с действительным.

С опозданием Майкл предложил принести недостающую мебель, но мы только отмахнулись: вот уже два дня прекрасно обходились без лишнего хлама.

– На полу душевнее, – бесхитростно заявила Линда, щурясь, как котёнок.

Светлая, улыбчивая, она озаряла собой даже самые тёмные уголки помещений или душ. На неё нельзя смотреть, не улыбнувшись в ответ. Большие небесные глазищи достались ей от деда – и на этом сходство с остальными Бортневыми заканчивалось. Светловолосый ангелочек, затесавшийся в компанию демонических троюродных братцев.

Майклу пришлось объяснять то, что уже знали все.

– Моя цель – воздействовать на мозговые центры, в частности – на мозжечок, чтобы заставить активироваться гормон, который отвечает за рост тканей. Недостаток или избыток гормона роста приводит к ряду заболеваний: люди либо перестают расти, либо вырастают слишком большими.

Я же хочу попробовать бить прицельно: не по всему организму, а по определённой его части, чтобы нарастить мышечную ткань равномерно. Одновременно разобью кость на три части, чтобы в трёх-четырёх местах добавились недостающие сантиметры кости. Поэтому вначале крысы.

– Им будет больно? – поинтересовалась Линда, и я заметила, как побледнел Стив.

– Нет, я отключу болевые центры, и животное ничего не почувствует.

Мы пыхтели, как первооткрыватели, как искатели сокровищ над найденным сундуком. Странное дело: они мне не мешали. Иногда даже казалось: помогают. Своим присутствием, общим желанием, ручейками ободрения, всплесками энергии, что так и рвалась наружу из молодых здоровых тел.

За два дня мне удалось найти у крыс участок мозга, отвечающий за выработку гормонов роста, но пока не удавалось направить гормон в определённое место организма. Две крысы уже заметно подросли, но полностью, а не в заданном участке.

– Боюсь, скоро по дому будут бегать слоноподобные крысы, – проворчал Майлз, – они нас сожрут. Стив, представляешь, если ты ещё подрастёшь? В тебе и так метр восемьдесят.

– Это на пять сантиметров меньше, чем у тебя, и на целых четырнадцать, чем у Майкла, – не моргнув глазом выдал мальчишка. – Но вообще-то я не против, чтобы увеличилась определённая часть тела, – мечтательно протянул этот несносный языкастый тип.

– Стив, я сейчас тресну тебя по определённой части тела, она вспухнет от боли, и тебе станет не до скабрезностей, – сердито произнесла я.

Стив невинно похлопал длиннющими ресницами и доверчиво пояснил:

– Мария, детка, я имел в виду ногу. А о чём подумала ты?

– А я имела в виду твою голову, засранец – отрезала я, беря в руки крысу.

Линда захихикала, Майлз придушённо смеялся, прижав подушку к лицу. Майкл оставался невозмутимым, но глаза и у него блестели.

– Кому чересчур весело, можно выйти из комнаты и отдышаться, – милостиво разрешила я.

Линда округлила глаза и зажала рот ладонью. Плечи Майлза продолжали подозрительно подрагивать, но из-под подушки не доносилось ни звука.

Если я и ошибалась на чей-то счёт, то это был Майлз. Он неподдельно интересовался экспериментами и за дни общения стал спокойнее и раскованнее. С него слетела скорлупа подчёркнутой вежливости и некоторой отстранённости. Мне порой казалось, что Майлз больше мальчишка, чем Стив.

Он умел искренне радоваться. Приходя в ярость и раздражение, быстро отходил. Он умел жёстко работать, и его подчинённые никогда не сказали бы, что он мягок и уступчив. Несмотря на уверения Стива, что Майлз положил на меня глаз, мужчина не делал нескромных предложений и, казалось, был равнодушен к моим прелестям. Но иногда я ловила на себе его пристальный, по-мужски оценивающий взгляд. Честно говоря, это немного расстраивало: меня устраивали наши дружеские братские отношения.

Компания, затаив дыхание, следила за моими действиями. Не знаю, как только им не надоедала моя сосредоточенная поза и полная прострация. Через два часа у меня зашумело в голове от прилива адреналина.

– Есть! – возбуждённо прохрипела я и бросилась танцевать с крысой в руках какой-то совершенно дикий танец. Я смеялась и целовала противную крысью морду.

– Может, ты и меня поцелуешь столь же страстно? – кислым тоном поинтересовался Стив.

Я, не раздумывая, чмокнула его в щёку.

– Разве это поцелуй? – продолжал вредничать Стив.

– Не ворчи, зануда! Посмотри только на эту красавицу!

Я стала возбуждённо тыкать крысу каждому под нос. По застывшим лицам я поняла, что они ничего не поняли. Я выдохнула, пытаясь справиться с ликованием, опустилась на пол и положила грызуна рядом с собой.

– Посмотрите внимательно, – пальцем я обрисовала ногу подопытной. – Мышечная ткань начала расти и образовала складки, тогда как кость осталась прежней. Остаётся лишь разбить кость и попробовать нарастить.

– Перемудрила, – подал голос Майкл.

Я обернулась и выжидательно уставилась на старшенького в нашей компании. Майкл говорил мало, но всегда по делу.

– Если ты заставила расти мышцы, почему бы не заставить расти одновременно и кость? Посмотри на крыс, над которыми проводились опыты до этого. Они растут равномерно. Сейчас нужно только точечно направить гормоны роста в нужное место.

На мгновение зависла тишина.

– Гений! – взвизгнула Линда и повисла на Майкле, пылко его целуя в обе щеки.

Майлз ударил себя по лбу ладонью и горячо сказал:

– А ведь он прав, чёрт побери, прав! Не даром у него самые гениальные мозги!

Я задумчиво потёрла переносицу и шмыгнула носом.

– Как просто. Не надо ломать кости. Нужно только заставить расти берцовую кость.

Я прикрыла глаза, пытаясь сосредоточиться.

– Всё, мои гении. Надо отдыхать. Завтра посмотрим, что у нас получится. Я с ног валюсь.

Они шумели, как дети. Толкались, тыкали пальцами друг другу под рёбра. Я чуть не хлюпнула носом от умиления – так мне нравилось то, что я видела.

* * *

На следующий вечер мы вновь собрались у меня в комнате.

– Ставим новую задачу, – заявила я. – Надо направить соматотропный гормон на то, чтобы росла не только мышечная ткань, но и периост – клетки костной ткани. Причём только в определённо заданном участке тела, иначе Стив превратится в слона.

Линда хихикнула, а я продолжила:

– Вчера мне удалось сфокусировать действие гормонов на конечность крысы. Попробую ещё раз.

Я уселась поудобнее и, взяв в руки очередного подопытного грызуна, сконцентрировалась. Дело оказалось проще, чем мне представлялось. Через два с половиной часа я победно оглядела свою могучую кучку.

– Нога растёт равномерно. Только рост теперь не такой быстрый, как прежде. Подождём пару суток, чтобы убедиться в успехе нашего предприятия. А потом, если всё будет в порядке, можно экспериментировать с обезьяной.

Майлз возбуждённо потёр руки.

– Ну, Стив, готовься. Скоро предстоит грандиозное шоу. Представляешь шок от твоего чудесного исцеления?

– Ага. Полагаю, ты останешься безработным. Все девочки захотят прыгнуть в мою постель. Тебе будет холодно по ночам.

Майлз снисходительно похлопал Стивена по плечу:

– Ничего, брат, лишь бы ты не перегрелся. Марина, как насчёт того, чтобы отпраздновать маленькую победу? Предлагаю повеселиться. Завтра же всей компанией поедем в парк, покатаемся на аттракционах.

Линда в восторге захлопала в ладоши.

– Отличная идея! Майлз угостит нас мороженым и другими вкусностями, – протянула она мечтательно, будто никогда не ела сладкого.

Вечер закончился всеобщим дурдомом: мы действительно сыграли в карты на деньги, причём Линде повезло больше всех. Я со смехом заявила, что мне не стоило бы большого труда обыграть всех подчистую, потому что, если бы захотела, я могла знать все их карты.

Компания шумно возмутилась, подозревая меня в нечестности: по выигрышу я была второй. Больше всех возмущался Стив: он проигрался в пух и прах.

Мы так хохотали и шумели, что не заметили, как в дверях показался Антоний Евграфович. Его взору открылась довольно миленькая картина: пятеро великовозрастных дураков валялись на полу вперемешку с картами. Хорошо что Стив предварительно задвинул клетку с крысами глубоко под кровать.

Лицо Антония Евграфовича дрогнуло.

– Я уже забыл, когда все вот так дружно собирались вместе и предавались веселью. Ладно, Линда и Стив – это понятно, но Майкл и Майлз – это невероятно. Видимо от тебя, Марина, идут какие-то притягательные волны. Даже не мечтал, что смогу однажды радоваться, глядя на ваши весёлые, открытые лица. Если бы ещё и Джоан была с вами…

Старик махнул рукой и поспешно вышел из комнаты. Все притихли и выжидательно посмотрели на меня. Не трудно догадаться, о чём подумала великолепная четвёрка. Я осторожно покачала головой:

– Ребята, я пас. Можно вылечить болезнь, но заставить человека отказаться от наркотиков… Особенно, если он этого не желает… Всё равно, что пытаться выпить воду из источника, который всё время пополняется.

Линда вздохнула:

– Да, если б Джоан хотя бы хотела. Но никто не знает, чего она хочет на самом деле. И потом, она так изолирована.

По лицу Майлза пробежала судорога.

– Кстати, совсем забыл. Завтра родители приедут на обед. Поздравить Линду с выздоровлением.

Стив, закрыв глаза, обречённо застонал:

– Боже, как я не люблю эти церемонии!

– Придётся терпеть, братец, – со вздохом произнёс Майлз и добавил: – Майкл, если ты завтра уйдёшь, я перестану тебя уважать. По-моему, давно пора прекратить строить из себя изгоя.

Майкл моментально замкнулся. Лицо стало жёстким, непроницаемым. Но мы обстреляли его из четырёх пар глаз: тоже умели, когда надо, наседать.

– Ладно, – нехотя пробурчал он, и мы издали дружный вопль торжества.

– Вот это другое дело! – возбуждённо проорал Стив. – Сюзанну давно пора поставить на место.

Линда, потупив глаза, ангельски тихо добавила:

– Господь, какими кровожадными братьями Ты меня наградил.

Я замерла: ни делано потупленные глаза, ни чопорные слова не могли скрыть её любви. Где-то глубоко внутри шевельнулось чувство сожаления, что нет у меня таких вот кровожадных братьев.

* * *

Следующий день выдался напряжённым. С самого утра мы боролись за жизнь ребёнка: малыш вылил на себя кипяток. Три часа ада, пока не стало понятно, что мальчишка выживет. В какой-то момент я не была в этом уверена.

В обед за мной, как всегда, заехал Майкл. А в машине ждал Стив. Уловив мой недоумённый взгляд, он терпеливо пояснил:

– Скучаю по тебе, милашка. Больно думать, что пропущу хоть минуту общения с тобой.

Всю дорогу он, как всегда, болтал, но это было даже кстати: его лёгкие разговоры действовали на меня успокаивающе.

– Представляю, что сегодня будет, – разглагольствовал Стив. – Сюзанну хватит удар. Ей придётся сидеть за одним столом с «этой маленькой оборванкой», «с этим незаконнорождённым», с «этой грязной русской» и геем, то есть со мной. Потом она будет жутко занята, чтобы вернуть Майлза в лоно семьи. Он ведь никогда так долго не отсутствовал. Боюсь, выздоровление Линды – это только предлог.

– Стив, по-моему, ты обеспокоен приездом родителей куда сильнее, чем все мы вместе взятые.

– Ничего не могу с собой поделать, – пробормотал он почти серьёзно. – Никогда не знаешь, чем может обернуться пребывание в серпентарии. Сюзанна довольно ядовита.

– Ты просто её боишься, трусишка.

Он промолчал, сделав вид, что увлечён пролетающими пейзажами. Иногда на него нападали подобные состояния. Понять их закономерность невозможно.

Не успели мы войти в дом, как на подъездной дорожке послышалось шуршание шин.

– Приготовились, – монотонно проговорил Стив и, не оборачиваясь, зашёл в дом.

Сюзанна, как и в прошлый раз, блистала безупречностью. Джоан – тихой невыразительностью. Казалось, на её лице застыла маска потусторонней отрешённости.

Если Сюзанну и шокировало присутствие Майкла за столом, то виду она не подала. Крепкая закалка. Сегодня Сюзанна была слишком оживлённой, улыбалась неестественно, старательно растягивая уголки губ.

Она вела непринуждённую светскую беседу, задавая тон, которого никто не посмел ослушаться. Как и предполагал Стив, большая часть её внимания досталась Майлзу, что с несчастным видом старательно отвечал на все её вопросы.

Линда удостоилась внимания только в самом начале. Дейми и Сюзанна бурно радовались и удивлялись быстрому выздоровлению племянницы. На Стива никто не обратил внимания. Такое показное игнорирование. Дмитрий выглядел усталым, в разговорах почти не участвовал.

После обеда все потянулись в гостиную. За всеобщими вежливыми разговорами мне удалось незаметно выскользнуть в сад, чтобы немного отдохнуть от шумного общества и подышать свежим воздухом.

Я пробралась в беседку и удобно расположилась на лавочке, наслаждаясь тишиной. Я и не заметила, как тенью проскользнула внутрь Джоан. Вздрогнула от неожиданности, когда увидела её глаза, внимательно меня изучающие. Не было в них ни отрешённости, ни заторможенности.

– Ты напугала меня, Джоан. Присаживайся.

Девушка отрицательно качнула головой и всё так же, не отрывая взгляда, торопливо пробормотала:

– Уезжай поскорей отсюда, уезжай! Неужели ты не чувствуешь охоты, что уже ведётся? Ты жертва, которая скоро ляжет на алтарь, заляпанный кровью.

Я испугалась её странных, словно закодированных, слов. Испугалась так, что почувствовала, как онемели кончики пальцев.

– Джоан, может, поговорим? Расскажи, что тебя мучает.

Девушка опустила глаза вниз и вновь отрицательно мотнула головой. Волосы неровными прядями легли на бледные щёки.

– Я не могу, – прошептала, бледнея ещё больше, – это слишком больно, чтобы произнести вслух.

– А не больнее ли держать всё в себе? Расскажи, и я разделю твою боль, заберу половину. И станет легче дышать.

Джоан подняла страдающие глаза. Её бескровных губ торкнулась горькая улыбка.

– Я уже шесть лет не дышу. Шесть лет я мертва. Нужен ли воздух мёртвым?

– Но у тебя есть шанс ожить, сбросить оковы молчания, рассказать всё и расправить крылья.

Джоан вздрогнула, прислушиваясь.

– Мне пора. Помни, что я сказала: уезжай.

И она бесшумно исчезла, словно растворилась в воздухе. Я сидела, сбитая с толку. Слова девушки встревожили меня: запахло угрозой. Нечто подобное я ощущала перед тем, как случилось несчастье с Линдой.

Я вышла из беседки и столкнулась с Дмитрием и Сюзанной.

– Ты не видела Джоанну? Она куда-то запропастилась, – спросила Сюзанна. Голос звучал вежливо, на лице – ни тени беспокойства, но отчего-то кажется, что вместо лица у железной леди – алебастровая маска.

– Нет, не видела, – солгала я под пристальным, внимательно-изучающим взглядом. Дмитрий пробормотал что-то нечленораздельное. Кажется, ругательства.

– Отдыхай, Марина, не будем тебе мешать.

И парочка проплыла мимо, а я осталась стоять столбом на дорожке, где и нашёл меня через некоторое время Стив.

– Ты в порядке, Мария? – он смотрел встревожено. – Сюзанна взбесилась, потому что Джо пропала. Как оказалось, она села в машину и сидела там в прострации. Кажется, успела уколоться.

Я нервно качнула головой, подумала и скороговоркой рассказала Стиву о странной беседе с его сестрой. Стив тревожно посмотрел по сторонам и, схватив за руку, поспешно затянул меня в беседку.

– Мне всё это не нравится. Если уж Джоан заговорила, значит дело намного серьёзнее. Если бы её не охраняли так тщательно, душу бы из неё вытряс!

Я с сомнением покачала головой:

– Джоанна добровольно не захотела ничего рассказывать, а уж насилием ты от неё и подавно ничего не добьёшься.

Стив ударил ладонью по стене беседки:

– Чёрт, знать бы, что всё это значит. Тут и дураку понятно: тебе что-то угрожает. Не иначе, как Сюзанна плетёт козни.

– Не убьёт же она меня на самом деле? – попыталась возразить. – Я ведь никто, посторонний человек.

Стив свёл брови. На щеках – рваные пятна румянца.

– Как знать. Ты ведь не в курсе, что Линда не просто попала в аварию. Тормоза отказали, но не просто так. Кто-то потрудился над этим, пока она в магазин ходила. Но ты, естественно, ещё не посвящена в эту тайну. Тут такое расследование было. Земля горела.

Я встрепенулась:

– И ты молчал?!

Стив нервно хрустнул пальцами:

– А что говорить-то? Ничего не нашли. Решили, что действовали какие-то мифические недоброжелатели. Правда, вначале прочесали по всем родственникам. Линда, знаешь ли, богатая наследница. Все мы в какой-то мере могли быть заинтересованы в её смерти, но у всех оказалось железное алиби. Правда, остаётся версия наёмника, но ничего обнаружить не удалось. Честно говоря, я склоняюсь к мнению, что тебе нужно уехать. Так спокойнее.

– Ну да. Сейчас всё брошу и помчусь заказывать билеты! – Стив разозлил меня. – Не дождёшься. Джоанна – впечатлительна. Напридумывала страхов.

Стив неожиданно оживился, провёл пальцами по моему лицу и жадно припал к губам в поцелуе. Я замерла на мгновение. А затем оттолкнула его.

– Ты с ума сошёл?

Стив лениво откинулся на спинку лавочки и прикрыл глаза. На губах играла лёгкая улыбка.

– Я мечтал об этом чуть ли не с первой минуты нашей встречи. Вдруг ты завтра уедешь, а я так и не узнаю, что такое поцелуй Марины Штейн. Теперь я знаю. И буду вспоминать об этом всю жизнь.

– Господи, как ты беспросветно глуп! – крикнула я в сердцах.

Стив не дрогнул.

– Не кипятись, Мария. Я догадываюсь, что ты никуда не уедешь, что впереди у меня ещё сотня возможностей попробовать твои губы на вкус, но не сдержался. Во всяком случае, я опередил Майлза.

Он дурачился, кривил рот, насмехался. И почему-то опять показалось, что не лицо сейчас вижу, а маску – непробиваемое плоское забрало, что скрывало живое, умное, чуткое лицо Стивена.

– У вас что, негласное соревнование? – я решила подыграть ему. – Я-то думала, что нравлюсь тебе, а оказывается, это только игра, бег с препятствиями. Учти: я не эстафетная палочка.

– Знаю. Забудь. Это просто ревность и ничего больше. Иногда я сам не понимаю, зачем говорю глупости. Наверное, мне невыносима сама мысль, что ты и Майлз можете быть вместе.

Он смотрит насмешливо вдаль. У губ – горькая складка.

– Стив, я люблю вас как братьев, которых у меня никогда не было.

– Вот этого я больше всего и боялся, – вздохнул Стив поднимаясь. – Пойдём в дом. А то все решат, что мы предавались плотским утехам на свежем воздухе.

– Тогда не забудь напустить на лицо чувство сытой удовлетворённости. А то выглядишь слишком уж несчастно.

Стив хохотнул и, взяв меня под руку, направился к дому.

Как оказалось, старшее поколение Бортневых уехало.

– Ну что, – бодро заявил Майлз, как только мы со Стивеном переступили порог дома, – не пора ли нам развеяться? Надеюсь, вчерашнее предложение осталось в силе?

– Что-то слишком взвинчен, – заметил Стив, – надеюсь, уровень адреналина у тебя в норме после долгой беседы с мамочкой? А то неровен час не справишься с управлением. И тогда старшим сыном стану я. Вот она обрадуется!

– Брат, я в восторге от твоего чёрного юмора, – поморщился Майлз, – уж лучше отпускай привычные сексуальные хохмы.

Полчаса на сборы – и мы отправляемся в путь. Кто сказал, что Майлз водит машину как бог? Да он сумасшедший! Вжимаясь в сиденье, хочется визжать, но не от страха, а восторга. Это какой-то жидкий адреналин, выпитый одним махом без закуски!

– Позёр! – фыркает Стив, но у него тоже глаза блестят.

Линда подвизгивает. Я думала, ей будет страшно после аварии нестись на такой скорости, но девчонка улыбается. Только Майкл спокоен, но его лица не видно: он впереди, рядом с сумасшедшим гонщиком, и я смотрю ему в широкую спину.

У парка отдыха романтическое название – «Серебряная луна». Много зелёных деревьев и аттракционов. Игрушечные столики с весёлыми радужными зонтиками, визг и смех вокруг. Ледяные разноцветные шарики мороженого и крохотные пирожные с кремом. Лимонад в запотевших высоких стаканах и лица друзей – распахнутые, как окна, настоящие, как раритетные сокровища.

Это был настоящий приступ детства – визжать на американских горках и хохотать в лабиринте Ужаса, слушать дурацкие шутки Стива и кидаться попкорном.

Мы развлекались до позднего вечера. Я объелась сладостей и поклялась, что полгода не притронусь к десертам. А ещё там было озеро с важными лебедями.

Под конец мы валились с ног. Стив морщился, растирая бедро. Линда жаловалась, что у неё колет в боку от смеха, Майлз довольно улыбался, Майкл, невозмутимый, как всегда, смотрел на нас снисходительно, но и его черты смягчились, а глаза блестели, как тёмные звёзды из-под опущенных ресниц.

Перед сном мы завалили гурьбой в мою комнату и посмотрели на подопытную крысу.

Стив нервно присвистнул, Майлз в волнении покачал головой, Линда охнула, а Майкл кратко констатировал:

– Лапа растёт.

– У меня получилось, – ещё одна маленькая победа, приближающая нас к желаемому. – Осталось только попробовать на обезьяне. Завтра же. Стив, ты не забыл, что нам нужна обезьяна?

– Не забыл, – успокоил меня парень, – завтра будет тебе шимпанзе. – Только что с ним дальше, после опыта?

Я поморщилась:

– Обратного хода нет, как ты понимаешь. Я думаю, что удлиню ему лапку. Подрастёт – всего лишь. Это не смертельно.

Стив вздохнул с заметным облегчением.

– Вот и хорошо. А то я б потом мучился до конца дней своих. Крыс жалко, а тут всё же генетически близкий родственник.

– Всё будет хорошо, – я потрепала мальчишку по волосам, успокаивая.

И это не слова утешения – я так чувствовала и не сомневалась в успехе.

* * *

Я уснула сразу, едва голова коснулась подушки. Мне снился дом, рыжий Антон, книги на полках и Ник. Я ощущала его присутствие всем сердцем. Потянулась, чтобы прикоснуться, но из угла на меня прыгнула тёмная тень, заслонившая от меня домового.

Тень вцепилась в горло и начала душить. Я пыталась оторвать её цепкие чёрные пальцы, но не могла. Хрипела и царапалась, билась, но силы покидали меня. В последний момент я взмахнула рукой, словно собираясь разбить кирпич, и разрубила тень пополам. Она таяла, бледнела, растворяясь, как туман от солнца. И тогда я переступила через неё, протянула руки и упала в тёплые надёжные объятия Ника, рыдая от облегчения. Я всё плакала и плакала, не могла остановиться, а Ник успокаивающе гладил меня по спине…

– Мария, очнись, чёрт тебя подери!

Я вынырнула из сна, всхлипывая. Рядом стоял Стив.

– Ты что здесь делаешь? – спросила севшим со сна голосом.

– Ты плакала и кричала. Пришёл тебя спасать.

Я обвела комнату глазами. Стояла глубокая ночь. Звенящая, тёмная, мрачная.

– Иди спать, – прошептала устало. – Это всего лишь кошмар. Спасибо, что разбудил.

Стив посмотрел на меня рассерженно и, ничего не сказав, вышел, тяжело опираясь на палку. Я только улыбнулась, глядя на его тонкую фигуру, освещённую приглушённым светом, что врывался в комнату из коридора. Красивый, как лунный луч. Тонкий и прекрасный. Засыпая, я думала о том, каким великолепным станет он, когда избавится от недуга.