Глава 14
Я проснулась с ощущением такого блаженства во всем теле, что глаз не хотелось открывать, чтобы продлить хоть ненадолго волшебные минуты. Кажется, никогда в жизни настолько хорошо не высыпалась.
Такой восторг был ощущать себя чистой, отдохнувшей, расслабленной, на мягкой-премягкой постели… век бы отсюда не вылезать! Я от души потянулась, изгибаясь кошечкой, и замычала от удовольствия.
Где-то неподалёку раздался прерывистый вздох.
Я распахнула глаза. В них ударил солнечный свет.
Медленно повернула голову…
Бьёрн обнаружился у небольшого, сбитого из грубых досок стола перед окном.
Свежий, подтянутый, чисто выбритый и полностью одетый – он сидел, подперев висок кулаком, и неотрывно смотрел на меня, как кот перед норой на мышь.
Я вдруг представила себя со стороны. Волосы разметались по подушкам, одеяло сбилось на живот, совсем не прикрывая грудь под тонкой сорочкой… я вспыхнула, села рывком, отчего вьющиеся после купания пряди упали на лицо, подобрала колени к груди и натянула одеяло до самого подбородка.
Внутренние ощущения подсказывали, что уже далеко за полдень. Пылинки медленно кружились в столбе золотистого света, который пробивался сквозь неплотно задёрнутые льняные шторы. Засыпали мы с открытыми. Он специально их закрыл, чтоб не мешали мне спать, понимаю вдруг.
- Ты… почему там?
- От греха подальше, - проворчал муж. Продолжая пожирать меня взглядом.
Я ужасно смутилась.
Кажется, вчера ночью опять ничего не было. Даже не помню, как заснула.
Не очень старательная из меня получается жена. А вот Бьёрн… опять пожалел, не стал требовать того, что было его по праву. Мой супружеский долг снова остался непогашенным. Интересно, сколько я ему уже должна? Он что-то говорил про штраф и долговое рабство.
Я смутилась от мыслей, которые бродили в моей голове, и бросила неуверенный взгляд на окно.
- Но… уже так поздно! Ты почему меня не разбудил?!
Бьёрн же спешит, сам говорил…
Я совсем потерялась от того, каким взглядом он скользил по моей фигуре. Кажется, опасно держать мужей долго на голодном пайке. Выглядел он так, будто вот-вот набросится и сожрёт меня вместо завтрака. Ответил не сразу.
- Тебе надо было выспаться.
Смотрю на него… и вот в этот момент отчётливо понимаю.
Люблю.
Господи, как же сильно я его люблю!
А это значит… я пропала.
Прячу лицо в колени.
- Ты чего? – беспокоится Бьёрн.
- Ничего, – глухо бубню, не поднимая пылающего лица. – Я сейчас встану и оденусь быстренько. Ты… мог бы выйти?
- Мог бы. Но не хочу. А надо?
- Надо.
Он страдальчески вздыхает.
- Помогите мне, боги! Сколько же силы воли…
Выходить совсем не стал, но послушно отошёл к самой двери и отвернулся.
Стало очень жалко своего заботливого мужа. Кажется, силы воли ему понадобится ещё ой как много.
Потому что после своего откровения, которое настигло меня внезапно, как солнечный удар, я поняла, что теперь спокойно рядом с ним даже стоять не смогу.
Я осторожно вылезла из постели, не отрывая глаз от широкой спины мужа и готовая каждую секунду юркнуть обратно. Сняла со спинки стула в углу своё платье.
- Не подглядывай, - попросила нервно.
- Быстр-рей, - сквозь зубы процедил Бьёрн.
Кое-как, то и дело оглядываясь через плечо и проверяя, что точно не смотрит, я стянула ночную сорочку, напялила тонкую нательную, потом платье… пальцы никак не попадали в петли.
- Дай, помогу.
Я чуть не подпрыгнула, когда сзади бесшумно подошёл муж, огладил талию… а потом дёрнул ближе к себе, прижал – и потянулся к груди. Мамочки родные…
Одну за другой он неторопливо застёгивал пуговицы на лифе, снизу доверху. Получалось у него намного лучше, чем у меня.
Когда пуговицы закончились, его рука осталась там же, где и была. В опасной близости от самых нежных мест. Я затаила дыхание.
Левой рукой он крепко и властно прижимал меня к себе, намекая, чтоб не дёргалась… тяжело дышал над ухом… а я поняла, что если и дёрнусь куда в ближайшее время, так только в обморок, пожалуй. Потому что правая ладонь мужа медленно сместилась ниже, осторожно легла на мягкую округлость, сжала.
- А-а… по-моему, собираться уже пора! – выпалила я.
Вывернулась ужом из цепких лап и с бешено колотящимся сердцем принялась бегать по комнате, собирая тут и там забытые мелочи. Потому что ехать же надо! Вдруг что забудем, возвращаться нельзя, обидно будет… алея лицом и всеми частями тела сразу, в сторону мужа я боялась даже смотреть.
Он ничего не сказал.
Молча стал собираться тоже.
Один только раз я не сдержала любопытства, стрельнула искоса взглядом… споткнулась о пристальный синий, тут же поскорее отвернулась.
Шутки кончились, поняла я.
Он на меня смотрит, как дикий хищник на добычу. Наигрался, дал пару раз сбежать, но вот теперь проголодался настолько, что никакие трепыхания больше не дадут свернуть с намеченной цели.
Я вдруг поняла, что такое отношение ко мне этого большого, сильного, красивого – и несомненно избалованного женским вниманием! – мужчины рождает во мне какие-то особые чувства. Как приятно ощущать себя настолько желанной! Как приятно, что это от меня он сходит с ума и еле держит себя в руках. Его неотрывное внимание и пристальный взгляд я чувствовала всей кожей, он следил за каждым моим движением.
Но черту больше не переступал. Даже не приближался. И я постепенно снова расслабилась.
Сама не заметила, как начала напевать, завязывая вещи в узелок.
Камушек на груди проснулся, начал мерно пульсировать в такт.
Бьёрн подошёл и оперся плечом на стену рядом со мной. Я осеклась.
- Не обращай на меня внимания! Продолжай. В первый раз слышу, чтоб ты пела.
- А мне впервые за долгое время хочется. Я просто… так счастлива! Что даже страшно. Всё время кажется, что-то случится. Потому что так не бывает же… чтоб настолько.
Я смущённо потеребила край платка.
- Твоя откровенность ставит меня в тупик. Даже не знаю, что ответить.
Я потупилась и добавила тихо.
- Ничего не надо отвечать. Я же не жду от тебя ответов! И ничего вообще не жду, я же… я же всё понимаю…
Вспышка синего пламени в пристальном взгляде с высоты.
Меня хватают за плечи и вжимают в стену так, что успеваю только охнуть.
Широко распахнутыми глазами смотрю ему в лицо… ловлю своё испуганное отражение в чёрном-пречёрном зрачке.
Пока он медленно склоняется к моим губам, не отрывая гипнотизирующего взгляда.
Интересно, когда влюбляешься в парня, всегда становишься дурой? Или это мне так повезло?
Когда до соприкосновения наших губ оставались считанные дюймы, и его горячее дыхание уже коснулось моей нежной кожи… я струсила. Спрятала лицо у него на груди.
Вот только отпускать меня, судя по всему, никто не собирался. Видимо, слишком настроился.
Сильное мужское тело прижало к стене крепче, так что не двинешься. Широкая ладонь незаметно скользнула на талию… а потом куда-то по спине и ниже… погладила, снова вернулась на талию прежде, чем я нашла хоть слово и сообразила сопротивляться такому напору.
- До сих пор меня боишься, глупенькая? – тяжело дыша, проговорил Бьёрн на ухо, задевая краешек горячими губами, от чего сердце принялось выстукивать какой-то уж совсем отчаянный ритм.
Я покачала головой, зарываясь в его рубашку сильнее, стискивая её в пальцах.
- А что тогда?
- Целоваться боюсь. Ни разу не целовалась. Мне так стыдно…
Его длинный выдох. Цепляет мочку моего уха губами, отпускает… и я понимаю, что он нашёл-таки остроумный выход на свободу из нежеланного брака. Если у новоиспечённой жены сердечко-то остановится совсем, и развод не понадобится! Станет молодым вдовцом во цвете лет.
- Я тебе докажу, что это не страшно, - шепчет тихо. И у меня подкашиваются ноги от обещания, которое звучит в его голосе.
Жадные губы смещаются ниже, вжимаются в нежное местечко под ухом, сцеловывают пульс. Бешено частящий, как у пойманной добычи.
А потом неспешно движутся ниже по моей шее цепочкой коротких поцелуев, каждый из которых заставляет меня сладко вздрагивать всем телом и невольно выгибаться навстречу. Ещё. Ещё. И ещё. И ещё…
- Так ведь пока не страшно? – мурлычет вкрадчиво мне куда-то в сгиб шеи.
Ничего не могу ответить, только тяжело дышу, цепляюсь отчаянно в его рубашку и жду, что будет дальше.
- А так?
Без предупреждения впивается зубами мне в плечо, которое непонятно как и когда успел обнажить.
- Ой…
- Прости! Какая нежная…
Места укуса касается горячий язык, протяжно и влажно зализывает… а потом Бьёрн медленно движется языком обратно по шее вверх, как будто он – кот, а я сметана. Чуть не урчит от удовольствия. Я дышу так шумно, что меня слышно на всю комнату. А может, и на всю таверну.
Запускает пятерню мне в волосы на затылке, властно оттягивает назад, и следующий жаркий поцелуй ложится на моё беззащитное горло.
- М-м-м-м… - стону сдавленно.
Наверное, лучше б я сразу соглашалась на губы.
Теперь, судя по всему, распалённый муж вознамерился исцеловать все остальные места, кроме запретного, - куда дотянется. Но разве так можно? Разве так положено…
- Ты… зачем? Это же не обязательно… чтобы сделать ребёнка этого же не нужно… - мысли путаются. Я вся превратилась в ощущения.
- Зачем?.. – удивляется супруг. Вкрадчиво добавляет. – А мы вот закончим, и тогда ты мне скажешь, был ли смысл.
Опускается ниже, надёжно придерживая меня за талию, чтоб не рыпалась.
Я пытаюсь оттолкнуть за плечи, но силёнок не хватает… да и руки что-то ослабели тоже…
Многострадальную верхнюю пуговицу расстёгивает зубами.
И вот стоило трудиться застёгивать, скажите на милость…
- Ах! – не удерживаю вскрика, когда влажный язык ныряет в ложбинку на моей груди.
…И я не знаю, до чего бы мы так «недоцеловались», но в этот момент что-то тяжело и гулко прилетело в стену позади меня. Так, что я чуть не подпрыгнула от дрожания брёвен.
А потом смеющийся низкий голос выкрикивает глухо через стену:
- Эй, голубки! Совесть имейте! Не у всех же тут медовый месяц. Мне, может, завидно!
Я ужасно, непередаваемо смутилась. Судорожно бросилась подтягивать выше распущенный вырез, который почти уже ничего не скрывал. Как будто нас кто-то мог увидеть.
Бьёрн рассвирепел и послал неведомого соседа в таких выражениях, что я покраснела ещё гуще.
За стеной раздался хриплый смех.
Муж самолично помог мне опять с пуговицами, потому что пальцы мои ощутимо так дрожали. Заправил прядь волос за ухо и проговорил тихо, меча из глаз молнии:
- Давай-ка, радость моя, побыстрее спустимся позавтракать, и в путь! Что-то мне окончательно разонравился здешний постоялый двор. Слишком тонкие стены, – а потом добавил в полный голос. - И паршивый контингент!
Только теперь наконец-то разжал свои лапы и меня отпустил, принялся деловито собираться. А я медленно, не спеша побрела от спасительной стеночки к своему узелку, опасаясь, что без опоры голова закружится так, что упаду. По телу разливался странный огонь, он разгорался неспешно и неумолимо, требовал новых дров. Того, что мы подкинули только что, совершенно точно уже было недостаточно. Кровь неслась по телу, как соки в разбуженном дереве по весне.
Кажется, я начинала потихоньку понимать, о чём говорил Бьёрн.
У всего этого определённо есть и какой-то самостоятельный смысл.
Когда он отвернулся, я коснулась украдкой своих губ кончиками пальцев. Провела легонько по нижней… щекотно. Интересно, что я почувствую, если их коснётся он?
Теперь я была уверена, что очень скоро это всё-таки случится.
И когда мой муж захочет снова… я соберу всю волю в кулак, но не стану больше прятаться.
- Готова? Идём, - очень злой и раздражённый Бьёрн схватил меня за руку и потащил из комнаты завтракать. Пока я пялилась искоса на его плотно сжатые губы, стараясь всеми силами, чтоб незаметно.
***
Народу в этот солнечный дневной час в трапезном зале никого вообще не было. Так что я внутренне выдохнула, потому что входила в него не без внутреннего трепета. Видимо, вчерашние постояльцы все уже разъехались по своим делам рано утром, в таких местах вряд ли задерживаются люди надолго. Да и цены кусаются. Загадочные соседи только почему-то засели в своей комнате. Но мне категорически не хотелось раскрывать эту загадку, так что я лишь порадовалась одиночеству.
Мы снова приземлились за знакомый стол в самом углу. Но Бьёрн отчего-то в этот раз передвинул стул и сел рядом, руку властным жестом положил мне на плечо. Как будто всем своим видом говоря, чья я собственность. Я улыбнулась про себя. Почему-то это было ужасно приятно, и спихивать с себя бесцеремонную руку совершенно не хотелось.
- Всё ли вам понравилось, благородные господа?
Хозяин появился перед нами как из-под земли и застыл, склонившись в угодливой позе. Ну, или я настолько погрузилась в собственные мысли и ощущения, что даже не заметила, как он подошёл.
- Мы уезжаем после завтрака. Распорядитесь подать. Надеюсь, этого хватит за всё пребывание? – Бьёрн небрежно кинул на край стола несколько серебряных монет, и хозяин аккуратно сгрёб их в подол фартука.
- И кстати. Я забыл спросить – почему вы решили, что моя жена из Гримгоста?
Бьёрн настороженно ждал ответа, поглаживая моё плечо.
Хозяин сделал вид, что глубоко задумался.
Я сделала вид, что тоже жду ответа. Хотя все мысли были о том, как бы не замурлыкать кошечкой, настолько эти вкрадчивые поглаживания были приятны.
- Ну так… только у асов такой удивительный цвет волос, как у вашей супруги, это все знают!
И хозяин застыл, над столиком повисло выжидательное молчание.
- Асов? – прищурился Бьёрн. Его пальцы замерли на моём плече. А потом он добавил ещё пару монет, которые постигла та же участь, что и предыдущие, даже ещё быстрее.
Полный трактирщик расплылся в сладчайшей улыбке.
- Ну да! Асы – народ, населяющий Гримгост. Маги, воины, ужасно недружелюбный народ, честно сказать! Никого к себе в Запретный город не пускают, и про себя не рассказывают. Общаются только друг с дружкой, ни разу не видел, чтоб ас хоть словом перемолвился с иноземцем без необходимости. Особенно темноволосых недолюбливают, уж не знаю, почему. Редко тут бывают, но если уж забредают, то платят хорошо. Деньжата у них водятся. Уж сколько через мою таверну за столько лет народу туда-сюда шастало… я-то думал, аса с первого взгляда узнаю! Но раз ошибся, то примите мои извинения, милостивые господа!
Он снова застыл в поклоне.
Бьёрн отпустил его повелительным жестом.
И глубоко задумался. Я сидела у него под рукой тихонько, как мышка, и не решалась о чём-нибудь спрашивать. Слишком много мыслей бродило в голове.
- Заранее приятного аппетита. Ну что, поговорим?
Я вздрогнула и подняла глаза.
Над нашим столом выросли две высоченные фигуры, закутанные в плащи. Из-под капюшона мужчины, что задал вопрос, на меня сверкнули острым взглядом светло-голубые глаза. Бьёрн тут же сжал моё плечо крепче.
- А мы вас вообще-то не приглашали, - проговорил мой муж со сдержанным гневом. Незаметно опустил правую ладонь на рукоять клинка.
- А я не спрашивал разрешения, - громила уселся прямо напротив меня, по-хозяйски закинул ногу на ногу. - Тут, кажется, кого-то интересовал Гримгост?
Его спутница грациозно опустилась по левую руку от него, напротив Бьёрна.
И они оба откинули капюшоны.
На меня в упор смотрели две пары льдистых глаз. Только на меня. Существование Бьёрна как будто оба игнорировали.
И у мужчины, и у женщины были серебристо-белые волосы, точно такого же редкого оттенка, как и у меня. Даже не думала, что когда-нибудь в жизни ещё встречу подобный! И это было слишком странно, чтоб оказаться простым совпадением.
Камень на моей груди полыхнул огнём. Да так, что захотелось снять его и спрятать в карман. Но сделать это незаметно сейчас не было никакой возможности, а я почему-то отчаянно не хотела показывать его чужакам. Пришлось терпеть жжение, которое постепенно перерастало в сильную боль.
Оба незнакомца молча разглядывали меня. Мужчина – жадно, с неприкрытым любопытством. У него были крупные, хищные черты лица, длинные волосы заплетены в косу и украшены металлическими кольцами. В ушах – массивные серьги белого золота, которые нисколько не придавали ему женственности, напротив, парадоксальным образом подчеркивали мужественность.
И он был опасен. Очень опасен! Это я поняла сразу. Не только по массивным очертаниям фигуры, которые скрывали, без сомнения, мощные мускулы. Он был крупнее Бьёрна, ему не доставало его изящества и гибкости, скорее чужак был похож на дикого зверя, который по нелепой случайности родился в теле человека и теперь вынужден скрывать свою свирепую природу за учтивыми улыбками и человеческим этикетом.
Вернее, он пытался скрывать. Потому что улыбка больше напоминала оскал. Довольный оскал. Во взгляде, которым он меня внимательно осматривал, не пропуская ни единой детали, сквозило удовлетворение. Мне стало очень сильно не по себе, и я невольно стала жаться ближе к мужу. Бьёрн не менял внешне расслабленной позы, но вокруг него даже воздух стал искрить и потрескивать.
Девушка… была потрясающе красива, но какой-то холодной, отстранённой красотой. Была похожа на статую, которую изваяли боги. Ни единого изъяна. Совершенство – но совершенство идеальной скульптуры. Она смотрела на меня оценивающе… и, как мне показалось, пренебрежительно.
И чего я им далась?!
Даже трудно было сказать, который из взглядов мне не понравился сильнее.
На обоих было много металла. Краешек доспехов выглядывал из-под хламид, в которые они кутались. Крепкие запястья мужчины украшали наручи невероятно искусной работы. В узоре мелькали оскаленные звериные пасти и ветви деревьев с резной листвой. У девушки была диадема странного вида, которая больше напоминала часть какого-то оружия, как будто от доспеха остались ненужные части, и она решила украсить ими свою голову. Никакого нежного золота, серебра или самоцветов, которые так любят красивые девушки. Только суровая и безыскусная красота смертоносной стали.
А потом я заметила на левом виске каждого из них татуировки. Руны.
- Не хотите для начала представиться? – вкрадчиво поинтересовался Бьёрн. – У нас есть ещё пять минут до того, как нам принесут завтрак. Так и быть, готовы посвятить их беседе. Если она будет интересной, конечно же.
Девушка поморщилась, даже не посмотрев на Бьёрна. Как будто услышала неприятный звук. Какофонию в красивой мелодии.
Её спутник ухмыльнулся и подмигнул мне.
- А он у тебя ревнивый! - А потом бросил снисходительный взгляд на Бьёрна. – Тебе ни к чему знать наши имена, мальчик. Кому надо, тот и так узнает. А кто не узнает… тому, значит, и не надо.
Его странные, запутанные слова будто сдвинули недостающую деталь, и она идеально легла в узор.
Потому что я вдруг поняла… что знаю. Их имена.
Руны у них на висках. Они были на том же языке, на котором выполнена надпись с наших с Бьёрном брачных браслетов.
Фенрир.
Я перевела взгляд вправо.
И… Фрейя.
Я абсолютно точно впервые в жизни видела этих двоих. Но почему-то не сомневалась, что имена угадала правильно.