Глава 24

Опомнившись, Фенрир отпустил мою руку, только когда мы вышли из дворца.

Я потёрла запястье, на котором чётко вырисовывались следы сильных пальцев. Но сердиться на него не получалось. Я каким-то шестым чувством ощущала, сколько эмоций бушует внутри внешне такого невозмутимого Белого волка. Он по-прежнему смотрел только перед собой и распространял такой лютый холод, что я поёжилась.

Правда, поймала себя на мысли, что всё равно мёрзну не так сильно, как полагалось бы в горах, в городе, сотворённом из чистого льда.

Кажется, я наконец-то начинала понимать, почему. И моя способность, которая так удивляла меня с самого детства, да и выручала не раз – не мёрзнуть даже в самой тонкой и прохудившейся одежде и обуви, - получила своё объяснение.

Кровь асов во мне! Всё это время она берегла и защищала меня от самой лютой стужи. Без неё я бы давно околела от холода там, где просто мёрзла. Мои волосы цвета снега, моя любовь к зиме и снегопадам… всё, всё теперь находило своё объяснение, и как недостающие стёклышки мозаики одно за другим укладывалось в общий узор.

Правда, в нём оставалось ещё слишком много пустых пятен. Я надеялась, что моё пребывание в Гримгосте это исправит.

Ещё больше я надеялась, что пребывание это не будет слишком продолжительным. Что делать, если бабка не отпустит… пока о таком было страшно даже подумать. Вряд ли из этого города-крепости, напичканного магами и вооружёнными воинами, можно сбежать так просто.

Через всю главную площадь за нами чеканили шаг четверо стражей в полном доспехе с длинными копьями на плечах, словно лишний раз напоминая об этом. Остроконечные шлемы сверкали, закрывая половину лица. Так, что я не могла воспринимать их, как живых людей, с которыми хотелось бы познакомиться – только как о слепых и послушных орудиях моей бабки-королевы. Которые, в отличие от Фенрира, любой приказ выполнят слепо и не рассуждая.

Мы пересекли площадь по диагонали, потом свернули на широкую улицу, которая уводила куда-то в сторону, в ту часть города, которую я ещё не видела. Улица поднималась в гору, всё выше и выше…

И по мере того, как мы забирались туда, где казалось, живут только облака, я вновь различала впереди размытые дымкой крепостные стены… и башню, горделиво взмывающую ввысь на углу этих стен.

Она была четырёхугольного сечения, массивная, прозрачно-голубая, как и все постройки здесь, оканчивалась остроконечной крышей из синего льда. Тут и там – крохотные окошки-бойницы. Вершина башни утопала в тумане – том самом, в который превращаются, верно, уставшие облака, спускаясь на ладони к людям из небесной выси.

- Это… ваш дом? – догадалась я, по мере того, как башня всё отчётливей вырисовывалась и становилось ясно, что она и есть цель нашего пути.

- Да. Родовая башня рода Асвинд. Последними представителями которого мы с Фрейей и являемся, - скупо подтвердил Фенрир. А потом впервые бросил не меня потеплевший взгляд. – И к чему церемонии, принцесса? Давно пора на «ты».

Я сбилась с шага от того, как он меня назвал.

Принцесса…

Это звучало странно и невозможно для такой, как я.

Принцессы бывают только в сказках.

Принцесса Фиолин… представляю, как смеялись бы в Долине Каррас, если бы это услышали.

Вот только я больше не в Долине. В книге моей жизни перевёрнута новая страница. Что будет написано на ней? И кто – автор, который будет заполнять эти строки? Неужели моя бабка? И другие, еще неизвестные мне люди, вроде той прорицательницы, с которыми я даже пока не знакома.

Я решила, что сделаю всё, что смогу, чтобы это была я и только я.

Всё самое лучшее в моей жизни случалось, только когда я брала это перо в свои руки. Когда решалась пойти против судьбы и сделать то, чего хочу на самом деле. Как в тот вечер, когда я надела на руку Бьёрну обручальный браслет.

Если я хочу вернуться к нему, я должна как можно больше узнать о Гримгосте и жизни здесь.

- О, наконец-то глазёнки заблестели! – ворчливо проговорил Фенрир. – Что-то хочешь спросить?

Я оглянулась на сопровождавшую нас стражу, которая больше напоминала мне конвой в тюрьме, и решила спросить для начала что-то не очень опасное. То, что на моём месте мог бы любой, кто впервые попал в город. Тем более, что один вопрос интересовал меня особенно.

- В Гримгосте так красиво! Мне не терпится увидеть башню изнутри. Они есть по всему периметру крепостных стен?

- Да, - кивнул Волк. – Часть древней системы защиты города. Выстроены нашими предками в незапамятные времена. Разумеется, не своими руками. Они только проектировали.

- А кто же строил? – удивилась я.

- Ваны. Наши рабы и слуги. Поговаривают, первые короли даже йотунов использовали на чёрных работах, требовавших мускульной силы.

- Не в первый раз слышу это слово… «ваны». Кто это? – насторожилась я.

- Как-нибудь потом расскажу, - уклончиво ответил Фенрир, послав мне предостерегающий взгляд. Я поняла, что таких тем лучше не касаться, и снова вернулась к более безопасной. Архитектуре.

- Сколько же всего здесь башен?

- Тринадцать, - вмешалась Фрейя. Она догнала нас и пошла по правую руку от брата, тогда как я ступала по левую. Видно, ей наскучило плестись позади, и она решила присоединиться к беседе. - По числу наиболее древних и знатных родов, представители которых основали город.

Она вздёрнула подбородок и смотрела на башню с такой любовью, что я понимала без слов, как она гордится своими предками и тем, к какому роду принадлежит.

Мне было незнакомо такое чувство. Я всю жизнь ощущала себя сиротой без рода и племени. Наверное, приятное чувство.

У меня теперь тоже появился вроде как свой род, к которому я вроде как принадлежу. Но не сказать, что во мне успела проснуться гордость за него. По крайней мере, не после знакомства с первой его представительницей.

- У башен есть имена? – продолжила аккуратно спрашивать я. Подбираясь потихоньку к главному вопросу, который меня интересовал.

- Как-то никто не озаботился, - пожала плечами Фрейя. – Мы обычно различаем их по номерам и сторонам света. В зависимости от того, которая башня появилась первой. Номером тринадцать считается дворец, который построили позже всех.

Махина башни Асвиндов уже нависала над нами, оставались считанные шаги до неё, и я поразилась, какая же она громадная вблизи.

- И которая же по счёту ваша? – спросила я как можно более непринуждённым тоном. И затаила дыхание.

Фенрир промолчал, но бросил на меня с высоты своего роста острый взгляд, полный веселья. За него ответила ничего не подозревающая Фрейя.

- Наша – восьмая восточная. Ну вот, собственно, мы и пришли!

Сердце пропустило удар, а потом забилось с удвоенной силой.

В голове пронеслось вихрем воспоминание. Ворчливый голос Фенрира в нём говорил:

«- Да не переживай ты, мальчик! С неё там пылинки сдувать будут. Ты, главное, не делай глупостей. Понял меня? И не пытайся её раньше времени выкрасть. Гримгост очень хорошо охраняется. Особенно… возле восьмой восточной башни».

Как по тонкому льду. Задаю свой следующий вопрос.

Фенрир не вмешивается. И я чувствую, что его вся эта ситуация только веселит. Моя наивность, и что я только сейчас сообразила. А он… значит, так давно всё придумал и всё решил?

- Наверное, башня генерала охраняется лучше всех в Гримгосте?

Фрейя фыркает. По мере того, как ледяные стены родовой башни Асвиндов расступаются перед хозяевами, и мы начинаем подниматься по узкой винтовой лестнице, сокрытой в толще льда, настроение девушки, очевидно, улучшается и она становится всё более словоохотливой. К моей огромной радости.

– Вообще-то, с дурным характером моего братца… он не терпит поблизости лишних людей. Не выносит физически. У нас даже прислуги нет. Короче, живём в гордом одиночестве и переговариваемся с эхом, как два идиота. Так что стена возле нашей башни совершенно пуста. Но ты не переживай! Нет таких дураков, чтоб соваться в башню Белого волка Гримгоста! И если ты вдруг питаешь неуместные надежды, то учти. У моего брата нюх на посторонних, он способен учуять за километр чужака и не подпустит никого и близко к тебе, раз обещал охранять.

Она посмотрела многозначительно.

Имея в виду, очевидно, моего мужа. О котором не сказала прямо, потому что за нами по пятам следовало четверо соглядатаев. Я была твёрдо уверена, что стража нужна вовсе не для того, чтобы меня охранять. А скорее, сторожить. И следить.

Но то, что я услышала сейчас от Фрейи…

Фенрир не мог сказать вслух. Поэтому непрозрачно намекнул Бьёрну, где меня искать. Зачем бы иначе он стал врать о том, что его башня самая охраняемая, если не хотел дать подсказку? Теперь весь вопрос в том, понял ли Бьёрн этот намёк.

Вспоминаю, какое сосредоточенное лицо у него сделалось, когда он услышал эти слова Белого волка… и моё сердечко снова делает кульбит. Правда, вместе с ним кульбит чуть не делает весь остальной организм.

- Ещё раз споткнешься, полетишь до самого низа, - ворчит Фенрир, подталкивая меня в спину. Он теперь шёл позади меня и страховал. – Получится из тебя расплющенная принцесса. Кому я тогда служить буду, когда помрёт твоя бабка?

- Кхм-кхм! – яростно покашливает Фрейя и бросает выразительный взгляд за плечо, где за нами молча поднимаются четверо. Очевидно, что её бесит опасная откровенность брата, который, кажется, не очень-то привык следить за языком и не слишком почтительно относится к своей госпоже, даже сейчас.

А мне потихоньку становятся понятнее мотивы Белого волка. Ему до смерти надоело служить взбалмошной старухе! А ведь если я правильно поняла, его род обязан служить роду правителей по какой-то древней присяге его предка… то есть, после смерти королевы Белый волк станет слугой мне? Так, что ли?

И всё-таки.

Почему-то вопреки всему, вопреки логике и тому, что я могу вообще ошибаться и осталась вероятность, что Белый волк преследует какие-то свои корыстные мотивы, которые мне не ведомы…

Я почему-то верю в то, что он помогает просто потому, что чувствует симпатию ко мне.

Эта тоненькая ниточка протянулась между нами незаметно, я сама не поняла, как и когда это произошло. И это было как тёплый огонёк, который единственный хоть как-то согревал и скрашивал моё пребывание здесь. Мне почему-то верилось, что из этого огонька может родиться что-то настоящее. Например, дружба.

Тем временем Фрейя с гордостью показывала башню.

Она объяснила, что лестница специально спроектирована такой узкой и неудобной на случай какого-нибудь нападения. Атакующие смогут подниматься только узкой цепочкой по одному-двое, развернуться и рубить противника тоже неудобно. А защитники башни, находясь сверху в удобной позиции, смогут быстро и эффективно уничтожать живую силу врага.

- Или вы можете просто заморозить их ещё на подходе… - пробормотала я. – Зачем такие сложности, если с твоим даром врага можно просто превратить в глыбу льда?

Фрейя приподняла бровь и глянула не меня с каким-то проблеском уважения.

- Ну так это на случай, если враг тоже владеет снежной магией, разумеется. В древности между родами асов тоже случались стычки. Род Арвинд не проиграл ни одной, - усмехнулась она. – Лёд, из которого сложены стены башни, заговорён особыми заклятиями. Он не растает, даже если сотня магов попытается ворваться и растопить стены нашей твердыни. Королева давно точит зуб на эти заклинания, но согласно древнему договору о службе, таких вещей она не вправе требовать от Фенрира. Родовые тайны неприкосновенны.

- Чего ещё она не вправе требовать от него? – вырвалось у меня невольно. Я тут же прикусила язык. Разумеется, мне никто не скажет такого. Глупо спрашивать.

- Угомонитесь уже, болтушки! Фиолин, ты плохо влияешь на мою сестру, она вот-вот начнёт выбалтывать те самые неприкосновенные родовые тайны, - с деланной суровостью пробасил Фенрир за моей спиной. Но я слышала в глубине его тона добрую усмешку. Ему нравилось, что огромная безлюдная башня оживала в гомоне девичьих голосов.

Это было почему-то так мило.

Довольный Белый волк.

Я поняла, что не могу сдержать улыбки.

А потом он окончательно добил меня, когда вдруг добавил:

- Ещё Асура не может заставить меня отказаться от девушки, которую я официально объявлю своей Истинной парой. Или пойти против кого-то из членов собственного рода.

Нет, конечно, королева наверняка всё это и так знала. Такие вещи можно было говорить при её шпионах.

Но то, что он вот так, походя, доверил такие важные свои секреты мне… Это трогало почему-то до неимоверности. Я твёрдо была убеждена, что Белый волк Гримгоста из тех людей, кто слова лишнего о себе не скажет, и вообще слова лишнего не скажет, пока не убедится, что человека можно пустить к себе в ближний круг.

Я что же, в этом круге теперь?

По крайней мере, в одном из. Наверняка у него таких кругов несколько. Чужие, менее чужие, не совсем чужие, почти свои, свои… и те, за кого он порвёт кого угодно и жизнь отдаст, не задумавшись.

Интересно, на какой степени доверия сейчас я?

По мере того, как мы поднимались по лестнице, по правую руку от нас возникали распахнутые проходы во льдах. В случае необходимости, полагаю, все они намертво перекрывались непробиваемой преградой. За каждым проходом виднелись коридоры, уводящие в глубь очередного этажа башни. И множество помещений помельче.

Кладовые, оружейные, комнаты прислуги… много-много пустых этажей. Ни души. Только грустное и пустынное эхо, как и говорила Фрейя.

- Дальше справимся без вас.

Это было неожиданно. Я с удивлением оглянулась.

Фенрир остановился и перегородил дорогу стражам королевы своей массивной фигурой.

- Но… - попытался спорить один из них.

- Молчать! – рявкнул Волк. И Глаза его вспыхнули звериным огнём. – Я вас, сопляков, из йотунской задницы не для того вытаскивал, чтоб вы теперь мне в собственном доме нож в спину втыкали! Сказано вам охранять принцессу? Вот и охраняйте. В башню я вас пустил к себе. А не из окошка вышвырнул, обратите внимание. А то лететь тут больно далеко. На жилые этажи нет хода никому, кроме тех, кому я сам лично разрешил там жить. Вы такой чести не удостаивались, если мне не изменяет память. Во-он там в кладовой можете караулку организовать! Что из провизии найдёте, забирайте. Чтоб не пускали слухи потом, что ваш генерал не отличается гостеприимством. Я всё ясно сказал?

Парни переминались с ноги на ногу и переглядывались.

Я впервые разглядела в них живых людей. Им тоже не хотелось испытывать на себе гнев королевы. Но вот прямо сейчас гнев Белого волка Гримгоста беспокоил их куда сильнее.

- Не слышу! – рявкнул Фенрир. Даже я чуть не подпрыгнула.

Закованные в броню высоченные воины как-то сникли перед своим боевым генералом. И послушно поплелись по указанному маршруту.

Дальнейший подъем мы преодолевали в гордом одиночестве втроём.

Этаж Фрейи. Полностью отданный ей.

Следующий – Фенрира. Я заглянула туда лишь через сводчатый проём, одним глазом… но оба поразили меня ощущением запущенности и заброшенности. Как будто их обитатели очень мало проводили здесь времени. Или не утруждались тем, чтобы навести хоть каплю уюта.

Как покинутое гнездо. В котором едва теплится жизнь.

Такая огромная башня. Столько места…

Она строилась и рассчитывалась на кучу народу. Как же так вышло, что из всего могучего и явно большого когда-то рода Асвинд остались только эти двое? Неужели последствия той страшной войны с горными великанами?

Моё сердце сжалось от грусти.

Мы поднимались всё выше. И наконец, оказались на самом последнем, верхнем этаже. Который располагался под остроконечной крышей. У него был уютно скошенный потолок.

- Ты уверен, что хочешь отдать ей родительский?.. – прошептала Фрейя. - Мы не ходили туда столько лет.

Вместо ответа молчаливый и хмурый Фенрир подтолкнул нас обеих вперёд. Мы загораживали ему проход.

Я сделала шаг в полутёмное помещение. Свет едва проникал сюда через узкие стрельчатые окна, затянутые полупрозрачным тонким льдом. Это было похоже на небольшую приёмную-гостиную, за которой скрывались ещё несколько дверей во внутренние покои.

Изящные кресла покрыты бахромой инея так, что не разберёшь, какого были цвета когда-то.

Мягкий круглый ковёр на полу. Тёмно-синий, кажется, со сложной вязью узора, напоминающего танец снежинок. Я удивилась, впервые увидев что-то не изо льда. Простое, тёплое, и очень уютное… когда-то. Каждый шаг по нему оставлял следы, как по первому снегу.

Тонкостенная ваза из вездесущего льда на прозрачном столике с одной-единственной хрустальной ножкой, вырастающей прямо из пола. И в этой вазе… сухие цветы.

Здесь. В этой обители льда и холода. Кто-то когда-то подарил женщине настоящие цветы, чтобы принести капельку весны и жизни в это затерянное в Вечных горах место.

Когда я увидела, как смотрят на эти цветы Фенрир и Фрейя, у меня что-то оборвалось внутри.

- Я приберусь. Тут… окна помыть не мешает, - глухо проговорила она. А потом молча скинула доспех, оставшись в одной белоснежной рубахе поверх штанов. Закрутила длинные льняные кудри узлом на затылке. Став вдруг совсем простой, домашней и тихой. Аккуратно сложила все свои железяки в уголке. И бросилась сметать вьюжными вихрями бахрому инея с мебели и резкими взмахами рук очищать стёкла, впуская в комнату бледный солнечный свет.

Я бы помогла как-то, но вряд ли без магии тут можно было что-то сделать.

Фенрир продолжал молчать и стоять неподвижной горой, сцепив руки за спиной.

Мне захотелось вывести его как-то из этого угрюмого оцепенения.

- Я же не ваша… не твоя Истинная пара, правда?

Он усмехнулся и перевёл на меня потеплевший взгляд.

- Разумеется, нет! Свою истинную я бы почуял сразу. Так же, как почувствовал когда-то отец мою мать. Я бы забрал её себе и никогда, никуда не отпускал из своих рук. Поверь мне, ты бы очень быстро поняла, если б оказалась моей единственной! Что такое быть невестой волка. Уж я бы не стал тянуть с первой брачной ночью столько, сколько этот твой… рыцарь.

Я зарделась сразу вся.

Ох уж эти волки. С их слишком чутким нюхом.

- Так что не падай духом, куколка! Я обеспечил вам неделю. Если любит, из-под земли тебя достанет. Тем более, я дал предельно чёткие указания. В каком именно направлении доставать. Сообразит, - вроде на идиота не был похож. Хотя… временами я слегка сомневаюсь.

И он снова посмотрел на меня выразительно своими смеющимися глазами. Очевидно, в который раз намекая на нашу с Бьёрном так и не состоявшуюся первую брачную ночь.

От необходимости придумывать ответ меня спасло решительное приближение Фрейи. Её голубые глаза метали молнии.

Она ткнула Фенрира в плечо кулаком.

- Значит, мне не показалось? Брат, ты и правда такой дурак, что решил всё-таки влезть в это дело! Ты что, серьёзно решил пойти против воли королевы? Ты же понимаешь, чем это грозит, если твоё своеволие вскроется?

Вместо ответа он аккуратно взял сестру и отставил её в сторону так, будто она была мебелью. Прошёл мимо неё и распахнул одну из дверей, что вела дальше.

- Так, Фиолин… за соседними дверьми вроде была уборная и ванная с бассейном во льду… попросишь Фрейю, она тебе покажет, каким кристаллом согревать воду. Не бойся, лёд там заговорённый, не растает. Мы в Гримгосте не дикари, которые моются только в речке по праздникам. Тебе будет комфортно.

- Ты не слышал мой вопрос? – кипятилась Фрейя.

- А здесь спальня… сестрёнка, хватит глупостями заниматься! Ты же знаешь, что если я что-то решил, то решил. Помоги лучше здесь тоже привести всё в порядок.

Она закатила глаза, но всё-таки, поколебавшись, отправилась вслед за братом, и послушно принялась резкими взмахами руки сметать налипший иней и его сахарные узоры с низкой широкой постели, которая вся была выточена из вездесущего льда. Вместо покрывала и подушек на ней было что-то, напоминавшее пушистый снег. Но оно почему-то не сметалось ветром под воздействием магии Фрейи, и я решила, что это какое-то очередное изобретение асов для мягкого и уютного сна. После долгой и трудной дороги мне захотелось поскорее опробовать… и в то же время я не решалась. Помня, чья именно спальня это была раньше. Меня охватывала робость. Это не моё место. И никогда им не станет.

Одна из стен напротив кровати была полностью из зеркального льда.

Фенрир равнодушно прошёл мимо неё к видневшейся по другую сторону кровати узкой двери из прозрачного тонкого льда, а я задержалась невольно. Впервые видела такое огромное зеркало, даже в примерочной того лавочника в Каупанге было меньше.

Не сразу себя узнала. Что-то изменило меня за время, прошедшее с того дня, как я покинула Долину. А может, я никогда толком и не видела себя так хорошо со стороны.

Но почему-то из отражения в речке там, в моей родной деревне, на меня смотрело запуганное и блеклое существо с огромными растерянными глазами, которое вечно пыталась сжаться и спрятаться…

Эта девушка в красивом платье и дорогом плаще, пусть и казалась уставшей, но её худоба выглядела изящной, неожиданно обнаружилась осанка, а в глазах больше не было такого страха.

Я невольно коснулась своего отражения кончиками пальцев.

То, как смотрел на меня Бьёрн, когда меня забирали у него… ведь мне же не почудилось, он не хотел меня отпускать? Иначе с чего бы ему пытаться проломить лёд и спорить за меня с самым могущественным и опасным воином и магом, которого я только могла представить?

Значит, вот такой он видел меня?

Ну, здравствуй, Фиолин! Кажется, я только теперь начинаю знакомиться с собой настоящей.

Не через искажённое отражение реки.

А такой, какой я есть на самом деле.

Может, я и должна была попасть в этот город, чтобы впервые себя увидеть?

Какая ты, мне только предстоит на самом деле понять. Но я изо всех сил попытаюсь. Кажется, начинаю делать первые шаги. Например, оказывается, ты красивая. А ещё – не такая уж на самом деле трусиха, как думала о себе всегда.

Вот сейчас, например, где-то внутри зародилась уверенность, что какой бы безвыходной ни казалась ситуация, паниковать нельзя, и всё будет хорошо. Бьёрн обязательно успеет хотя бы к концу недели. Будто крохотный огонёк – вера – что он не забыл меня и не отказался, что он будет упорно искать путь в Гримгост и обязательно поймёт все подсказки Фенрира. Хотя путь, без сомнения, будет долгим и трудным. Ведь он никогда здесь не бывал, а найти в лабиринте Вечных гор дорогу так же ловко, как это делал Белый волк, безошибочно ориентируясь в переплетении ущелий, он не сможет. Да и время упущенное, пока оттает Клык, не вернуть… у нас была слишком большая фора.

Так что… хоть бы ещё хватило той недели. Но если нет…

Я поняла с удивлением, что у меня хватит мужества противостоять даже своей бабке, если придётся. Не знаю, как, но я сделаю всё, чтоб никто не смог выдать меня замуж против моей воли. Не связанной же и с кляпом во рту она меня поведёт к алтарю?

«Эта может…» - вздохнул уставший внутренний голос.

Я отмахнулась от него и решила, что у меня будет достаточно времени подумать над вариантами действий, пока не истечет недельный срок.

Вместо того, чтоб заранее себя накручивать, решила пойти посмотреть, какие ещё тайны скрывает место, где мне предстоит прожить эту неделю. В конце концов, надо знать все возможные пути отступления…

Которых нет.

Поняла я со всей очевидностью, когда вслед за Фенриром вышла на балкон с высокой балюстрадой, который опоясывал, кажется, всю башню по кругу. С него открывался головокружительный вид на горы и острые скалы над бездной у подножия башни Асвиндов.

Борясь с тошнотой, я подошла к самому краю, взялась за перила и огляделась. Далеко внизу по левую и правую руку, насколько хватало взгляда, тянулась могучая крепостная стена. Она змеилась по спинам гор, и в дымке далеко у горизонта из неё вырастала следующая башня, уже не четырёхугольная, а круглого сечения и, как мне показалось, пониже.

Все её многочисленные окна были освещены и тускло мигали отблесками колеблющегося пламени голубого оттенка в сгущающихся сумерках.

Фенрир смотрел вдаль молча, сцепив руки за спиной.

- Спасибо тебе за твою защиту, - проговорила я тихо.

Он слегка вздрогнул и посмотрел на меня с лёгким удивлением в глазах, как будто мыслями унёсся куда-то далеко, и забыл, что рядом есть посторонние.

Здесь, так высоко, что дыхание вырывалось клубами пара от холода, сильный ветер трепал мои волосы. Я обхватила себя руками, и всё-таки, не удержавшись, добавила:

- Жаль, что вы не дали нам с Бьёрном идти своей дорогой. Тогда не пришлось бы ради меня врать королеве. Может, лучше было соврать тогда? И сделать вид, что вы меня просто не нашли?

- Девчонка всё-таки не понимает! – раздражённо встряла Фрейя. Она тоже вышла на балкон и теперь стояла позади нас, опираясь спиной о стену и буравя меня мрачным взглядом. – Чем именно ты рискуешь и на что ради неё пошёл.

Волк глянул на меня добродушно и почти с нежностью, как смотрят на маленьких несмышлёных детей. Одёрнул сестру:

- Успокойся! Она и не должна. Ведь ей ничего толком не говорят и не объясняют. Видишь ли, Фиолин! Клятва на крови, которую мой предок дал когда-то твоему, заставляет меня как подчиняться всем приказам повелительницы, как хорошо выдрессированному псу – командам. Как бы лично я к ним не относился.

Я воззрилась на него удивлённо.

Он снова отвернулся и уставился куда-то за горизонт – где белые шапки гор уже тонули в сизом тумане. На лице Фенрира читался тщательно сдерживаемый гнев. Крылья его носа дрогнули.

- Я пытался бороться с этим. Но… нет. Впервые в жизни у меня получилось что-то подобное, когда ты отказалась идти с нами в таверне. У меня почти вышло побороть приказ Асуры – видимо, твоя кровь сказалась. В ней тоже есть сила. Но в тот раз победил прямой приказ моей госпожи. И мне… - кадык на его горле дёрнулся. – …пришлось идти за вами снова.

Фрейя вмешалась снова и добавила глухо:

- Скажи уже ей, как есть! Чтоб лучше ценила, что ты для неё делаешь.

Фенрир снова сцепил руки за спиной. Сжал правой ладонью левое запястье. Его ответные слова были сказаны таким равнодушным тоном, что наверное, именно это заставило меня поверить, что каждое до единого – чистая правда.

- Неподчинение приказам той, кому я обязан служить, вызывает во мне физическую боль.

- Он корчился и рычал от этой невыносимой боли на грязной полу той таверны, чтоб только оставить тебе твою свободу. Пока я плакала рядом, не в силах хоть чем-то помочь. Но… Асура победила. Ему пришлось пойти за тобой снова. Так что… будь благоразумна! Если из-за тебя моему брату ещё хоть раз придётся испытать такую боль… я лучше сама тебя прикончу. Я-то клятвой рода не связана, в отличие от него.

- Фрейя! – жёстко сказал её брат, развернувшись. – Извинись перед гостьей. Немедленно!

Но она вздёрнула подбородок с вызовом, давая понять, что не намерена брать свои слова обратно.

- Ничего страшного, - торопливо вклинилась я. – Она не сказала ничего такого. Я же всё понимаю. Если бы у меня был брат, я бы тоже защищала его любой ценой…

- Фрейя, - угрожающим тоном повторил Фенрир, и та сдалась, подняв обе ладони. Широко улыбнулась мне слегка пугающей своим оскалом улыбкой.

- Прости, Фиолин! Если мне придётся тебя прикончить. Заранее извиняюсь.

Волк закатал глаза, процедив что-то сквозь зубы про избалованных девчонок, которым в детстве мало доставалось по заднице. Но, по-моему, остыл. Потому что было совершенно очевидно, кто именно эту девчонку избаловал.

Вместо того, чтобы продолжать воспитательную беседу, в которых он был, очевидно, не силён, Фенрир подошёл ко мне.

- Это правда? То, что рассказала Фрейя, - спросила я тихо.

Он медленно кивнул.

- Надеюсь, прямых приказов от королевы в отношении тебя в ближайшее время больше не последует, принцесса. И я буду свободен в своих действиях. Не хотелось бы повторения. Это действительно было… малоприятно.

Я отвела глаза.

– А если она прикажет тебе что-то, что будет способно мне навредить?

Он смотрел долго потемневшим взглядом.

А потом положил большую и тёплую ладонь мне на голову.

- Не думай об этом, куколка! Это мои проблемы. Есть пара идей на этот счёт. Я разберусь. Иди, отдыхай! Тебе досталось за последнее время.

Потом повернулся к сестре и скомандовал:

- Помоги ей освоиться! Объясни, что где. Сможешь? Без того, чтобы снова не показать свой отвратный характер? Иногда мне кажется, что тебя в нашу семью подбросили йотуны.

- Возможно. Иначе как объяснить, что я одна у нас такая красавица? – показала ему язык Фрейя.

Простонав что-то неразборчиво, Белый волк отвернулся и быстрым шагом направился к выходу.

У самого порога его задержал мой оклик.

- Фенрир!

Он остановился, но не обернулся. Я проговорила робко в напряжённую спину, с трудом подбирая слова:

- Мне очень жаль, что из-за меня тебе было больно. И спасибо… что пытаешься защитить от Владычицы. Я понимаю, насколько это для тебя… опасно.

Ничего не ответив, он вышел.

Я вдруг заметила, что всё это время Фрейя смотрела на меня – долгим, пристальным взглядом. В смущении я отвела глаза. Здесь, у себя дома, она будто сняла броню – не только с тела, но и с души. Яркие эмоции, которые она совершенно ничем не сдерживала. И всё, что было на уме, тут же оказывалось на языке. Такая Фрейя мне нравилась намного больше… но её эмоций я чуток побаивалась. И сжавшись, я готовилась к её следующим словам. Которые, видно было по лицу, сейчас сорвутся с её губ.

Ожидать можно было чего угодно. И всё-таки того, что она сказала, я не ожидала.

- Мы тебя увезли против твоей воли. Фактически, похитили. Разлучили с мужем, которого ты, без сомнения, любишь без памяти. Привезли туда, где с тобой станут обращаться, как с куклой. Дорогой, обожаемой, одетой в самые драгоценные тряпки, но куклой. А ты… жалеешь и благодаришь?

Я смутилась ещё больше. Как-то в пересказе Фрейи это и правда выглядело глупо.

Но я тоже предпочитала говорить то, что думаю.

В голубых глазах вдруг появился странный огонёк. Их взгляд смягчился.

- Пожалуй, я начинаю понимать, что нашло на моего брата. И почему он тебе помогает. Хотя ты верно подметила – это опасно. И для него, и для меня. Но… В тебе что-то есть.

Я просияла и сделала шаг к ней.

На лице девушки отразился почти что страх. Она отшатнулась.

- Если вздумаешь и ко мне лезть со своими нежностями и благодарностями, я тебя точно чем-нибудь стукну!

И я осталась на месте. И правда – хотела же сказать спасибо! Фрейя ведь хоть и язвит всю дорогу, но без колебаний помогла брату прикрывать нашу ложь. Вряд ли королева пощадит их обоих, если эта ложь вскроется. Мне уже начинало казаться почему-то, что она не только вздорная и сумасбродная, но и жестокая старуха.

Но Фрейя совершенно точно как огня боялась всякий «телячьих нежностей». Поэтому я не стала благодарить. Вместо этого улыбнулась.

- Ты ведь тоже одинока? Такая же, как я. У тебя тоже нет подруг. Никого, кроме одного-единственного человека, в котором вся жизнь. Как и у меня. Я права? Так может… попробуем подружиться?

Фрейя посмотрела на меня, как на идиотку.

- Нет, она точно сумасшедшая! Пойду-ка я тоже отсюда поскорей. А то, кажется, сумасшествие этой блаженной дурочки заразно. На какое-то мгновение мне даже захотелось согласиться.

Она продолжала строить лицо суровой воительницы… но на долю секунды на губах промелькнула озорная улыбка. Которая совершенно его меняла и делала похожим на лицо юной совсем и беззаботной девчонки. Которой она, наверное, была когда-то. Так давно, что уже позабыла, каково это.

Фрейя наскоро пробормотала указания насчёт того, что я могу пользоваться на этом этаже всем, что найду. А потом подхватила с пола доспех, и её вынесло из моей комнаты со скоростью северного ветра.

Но и когда за ней закрылся проём в ледяной стене, я продолжала улыбаться.

Подружимся. Обязательно.

***

Хоть я уже и с ног валилась после всех переживаний и утомительного путешествия, сначала решила осмотреть свою «клетку», в которой мне предстояло прожить ближайшую неделю. «И это как минимум», - грустно добавил внутренний голос. Я затолкала его подальше.

Как и воспоминания о Бьёрне. Сейчас, когда меня наконец-то оставили одну, они всё сильнее пытались прорваться ко мне. А это было слишком больно. Я и так держалась всё это время, как могла. Иначе меня бы, наверное, парализовало от этой боли.

Никогда раньше я не подозревала, что можно так скучать и тосковать по другому человеку.

Воспоминания о недолгом времени, проведённом рядом, о его руках, его словах, его прикосновениях… они были постоянно рядом, будто тихий шёпот волн, который не слышно, когда его заглушают другие звуки.

А вот теперь вокруг меня наконец-то тишина. И я слышу этот шёпот так отчётливо, будто любимый мужчина снова рядом.

Я коснулась кончиками пальцев губ. Они до сих пор помнили терпкий вкус моего первого поцелуя.

Ведь я даже не успела насытиться им как следует! Нас оторвали друг от друга. Но сердце плакало и отчаянно тянулась обратно.

Думает ли он обо мне? Испытывает ли хоть малую толику того, что я к нему?

Кажется, у меня будет шанс узнать не раньше, чем истечёт эта проклятая неделя. Фенрир наверняка не зря просил так много. Он знает, чего стоит путь по этим горным лабиринтам.

Я бросила грустный взгляд за окно. Где совсем стемнело, и лишь ветер яростно швырял туда-сюда горсти холодных снежных хлопьев в темноте. Потолок осветился изнутри магическим голубоватым светом. Подушки и снежно-пушистое одеяло – белым. Будто приглашая лечь и уснуть. Но я никак не могла расслабиться, изнутри грызла тревога. Я постоянно безотчётно прислушивалась.

На секунду снаружи будто послышался какой-то звук.

Я понимала, что это глупо, но ничего не могла с собой поделать – бросилась на балкон, и стояла там, вцепившись леденеющими пальцами в перила. Ветер яростно вцепился мне в волосы, трепля их в потоке снега, а я с бешено колотящимся сердцем вглядывалась во тьму. До тех пор, пока суровые горные ветра не пробрали меня окончательно до костей. Пришлось вернуться. Плотно закрыть дверь, отсекая метель и стужу.

За время, что я, как дура, провела там, на полу намело.

Разочарование было так велико, что я разревелась. Было слишком обидно. За мою глупую надежду, которая, несмотря ни на что, всколыхнулась в сердце. Ведь знала же, что рано! Что не может быть он. И всё равно сердце отчаянно рванулось навстречу.

В конце концов я сердито стёрлы слёзы и решила что-то срочно сделать, чтоб не сходить с ума.

Отправилась искать обещанную уборную с ванной. Смыть соль со щёк и усталость с тела особенно хотелось.

За множеством дверей, что открывались из господской спальни, скрывались и обширный гардероб с бесконечными рядами платьев, мерцающих складками невесомых тканей и серебра инеистой вышивки. И кладовые с уходящими ввысь полками, вплавленными прямо в лёд стен, на которых помещались коробки, ящики, свитки старинных документов, какие-то металлические приборы и множество ещё вещей, назначение которых мне было неизвестно. И желанная уборная, в которой особенно долго пришлось поломать голову, чтобы освоиться. Так всё было сложно устроено, непривычно и утончённо. И ванная комната, в которой я чуть было не отчаялась, пока не нашла, на какие-такие кристаллы надо жать, чтоб прозрачная выемка в полу размером с хороший пруд наполнилась водой.

У меня всё время получалась ледяная, так что хотелось уже махнуть рукой, и купаться в ней. Подумаешь, закалюсь ещё немного. Стирала ж в проруби в обжигающей холодом воде всю зиму, и ничего… но в конце концов, один из округлых гранёных кристаллов, вплавленных в стену на уровне живота, на прикосновение осветился розовым. И очень скоро от воды пошёл пар. Я не представляла, как не тает заговорённый лёд, и в очередной раз поразилась мастерству древних магов Гримгоста.

…Правда, стоило мне подойти к воде, и она вся подёрнулась коркой хрустящего льда.

Я долго билась над загадкой и не понимала, что происходит. Пока не догадалась снять с шеи чёрный камень и отложить подальше.

Вода при моём приближении остывать прекратила.

Зато стал стремительно покрываться трещинами тот участок пола, на который я додумалась положить свой амулет. К счастью, я вовремя отошла от испуга и сообразила закутать его в несколько слоёв одежды, - и лишь тогда безобразие прекратилось. Не хватало ещё пол проломить и упасть на голову Фенриру, на нижний этаж! Вот это бы я отплатила добром на добро, если б сломала ему родовую башню в первую же ночь пребывания.

В конце концов, помыться с горем пополам удалось. Но целое море горячей воды не порадовало так, как могло, потому что в голову тут же полезли непрошенные воспоминания.

О Бьёрне и нашем купании в таверне. О крохотной медной ванной, которую делили по очереди.

Почему-то особенно настырно донимали воспоминания о почти обнажённом мужском теле и жгучем взгляде с высоты, когда Бьёрн раздевался, заставляя меня смотреть.

Вода вокруг меня едва не вскипела, и я решила завязывать с купанием.

По счастью, ума хватило заранее взять с собой чистую одежду. Утащила самое невзрачное и скромное из того, что нашлось в гардеробе бывшей хозяйки. Правда, она явно любила красивые вещи, а муж баловал её не только цветами. Потому что даже «самое скромное» - это была ночная сорочка на тонких кружевных лямках, из невесомой серебристой ткани, расшитой у подола такими изысканными узорами в переливчатой россыпи хрустальных брызг, что эту одежду мне было даже страшно надевать, чтоб не испортить. Но влезать обратно в запылённые с дороги тряпки не хотелось, и скрепя сердце, я переоделась.

А когда вошла обратно в спальню, увидела, что дверь на балкон снова открыта.

Ледяной ветер коснулся обнажённых плеч.

Ворох одежды выпал из ослабевших рук.

- Клык, жди здесь! Можешь понадобиться в любую минуту. Только ни звука чтоб.

Отрывочные команды. Тихие.

Суровый голос. До боли знакомый и родной настолько, что в первый миг мне кажется – я-таки умудрилась сойти с ума в ледяном безмолвии этой магической башни.

Мой взгляд растерянно смотрит в пустоту…

А потом в ней медленно проявляются очертания высокой фигуры в чёрном.

Бьёрн стоит неподвижно прямо посреди спальни, и это тёмное пятно кажется совершенно чужеродным в царстве прозрачного льда. Резким движением откидывает капюшон плаща. В его волосах – лёд. На щеках капли тающего снега. А в синих глазах… настороженно ждущая бездна. В которую я лечу, умирая от холода, с которым она меня встречает.

- Как ты сюда попал? – спрашиваю первое, что пришло на ум, лишь бы разрушить молчание, с которым он смотрит, молчание, которое убивает меня с каждой секундой.

- Ничего особенного. Напоил ещё и Клыка зельем невидимости. Надеюсь, Гордевид никогда не узнает, какую прорву склянок пришлось на него извести. Иначе никогда мне больше ни одной не сварит.

- Вы… прямо по стене? – спрашиваю очевидное. Бьёрн стоит от меня в нескольких шагах, не шевелясь. И почему-то не торопится сокращать дистанцию, хотя больше всего на свете мне хочется, чтоб прижал к себе – до хруста костей, до боли. Так сильно, как я помнила. А он почему-то стоит чёрной недвижной скалой в полумраке, освещённом лишь мерцанием магических огней.

- Да. Без когтей моего барса это было бы проблематично, - сдержанно отвечает Бьёрн, пока его взгляд внимательно изучает меня, скользя по телу.

Закусив губу, я жду, что скажет дальше. У меня самой закончились слова.

- Значит, ты у нас, оказывается, принцесса… получается, в защите ненастоящего мужа больше не нуждаешься. И договор тебе ни к чему.

Его сухое «ненастоящий муж» бьёт меня наотмашь, как ударом.

Бьёрн делает, наконец, шаг ко мне. Обветренное лицо, тени усталости под глазами. Я не представляю, какой подвиг он совершил, добравшись сюда так быстро. И почему… говорит со мною сейчас так, будто мы чужие.

Неужели потому, что это так и есть? А остальное я себе всё придумала?

Ещё шаг. И ещё.

Запрокидываю лицо. Я уже успела забыть, какой он высокий. Хочется пальцами стереть с его тёмных бровей ледяную росу.

Но я не решаюсь даже пошевелиться.

Встречаю жёсткий с прищуром синий взгляд своим – растерянным. Когда Бьёрн роняет небрежно:

- Я тут побродил по стене, послушал, о чём трепалась местная охрана. Не просветишь – что это за слухи о скорой свадьбе наследницы престола с Белым волком Гримгоста? Говорят, счастливая невеста буквально онемела от восторга. И слова не сказала против.