Глава 33

- Ар-р-р-гх…

Волк отвернулся, и могучи руки сжались в кулаки. Его потряхивало, но постепенно он брал себя в руки и успокаивался. Дрожь его тела прекращалась.

- Пр-р-рости, что напугал, куколка. Не бойся, - глухо проворчал он. И у меня отлегло. – Не хотел этого. Просто не ожидал.

Он обернулся снова, и черты лица его стали опять человеческими. Острым взглядом глянул на меня, как-то по-новому. Но это всё же был взгляд человека, а не волка. Бьёрн медленно разжал пальцы на рукояти меча.

- Какой занятный камушек ты на себе таскаешь. Ар-р-р…

Фенрир схватился за левый бок и поморщился.

– Дружище, какие-то проблемы? – спросил Бьёрн тихо. - Нужна помощь?

- М-м-м… Застарелая рана болит. Ничего, - проскрипел Фенрир. – Р-р-р… задница йотуна! Чтоб им там в своих горах пусто было. Один такой кулак, вот именно этого замечательного цвета вороньего дерьма, мне тогда так в доспех прилетел, что стальные пластины смяло. Вместе с рёбрами.

Шерсть на его теле медленно втягивалась обратно. Волк совершенно вернул самоконтроль.

Выпрямился, встряхнулся, глянул на меня с привычным оптимизмом в голубых глазах.

- Да уж. А ты полна сюрпризов, куколка!

- Ты узнал камень Фиолин? – напряжённым тоном поинтересовался Бьёрн.

- Ещё бы мне не узнать! Я с этими тварями столько лет воевал. Это частица йотуна.

Сердце в груди бухнуло гулко и больно.

Глядя на меня с прищуром, Фенрир продолжил:

- А расскажи-ка мне ещё раз подробнее, куколка! При каких обстоятельствах, ты говоришь, очнулась с этим камушком в руках?

Медленно, как заторможенная, я принялась перебирать свои детские воспоминания. Те, которые были моими первыми после пробуждения в чёрных каменных развалинах посреди снежной пустоши. Я рассказала Фенриру и о снежных пчёлах, звук которых вспомнила, когда встретила Фрейю. Там точно были снежные пчелы.

Фенрир задумчиво потирал подбородок. И кивнул, когда я заговорила о них. Во взгляде его было нечто вроде сожаления.

- Я помню тот день. Это я послал тогда отряд с пчелами. Мне сообщили об одиноком йотуне, который зачем-то забрел очень далеко от своих ущелий. И направлялся в сторону обжитых людьми мест. Отряду был дан приказ его уничтожить. Прости. Я не знал, что там был ещё и ребёнок.

Я прижала пальцы к губам. Широко распахнула глаза.

Прошлое. Которое я так давно отказывалась вспоминать. Оно обступало меня со всех сторон. Я уже почти его вижу. Как будто тонкую вуаль, отделяющую меня от него, вот-вот отдёрнут.

Я как наяву ощутила весь ужас, который пережила тогда, много лет назад. Пока ужасные снежные пчёлы кружились вокруг… и драли на куски моего друга.

Моего каменного друга.

Я раскрыла ладонь. В ней, как в колыбели, покоился маленький чёрный камень.

Через пелену слёз я почти не видела его сейчас.

Это всё, что от него осталось.

Тут и до Бьёрна дошло. Он обнял меня и проговорил тихо.

- Те руины, чёрные камни. Где тебя нашли. Ты мне показывала. Думаю, это были останки йотуна.

Я молча кивнула. Он осторожно продолжил:

– Ты мне говорила, что очнулась словно в пещере. Или гроте. Ты понимаешь теперь, что это значит? Скорее всего тот йотун закрывал тебя собой от пчёл.

Я уткнула ему в грудь мокрое лицо. Моё тело сотрясала дрожь. Я отчаянно пыталась не разреветься вслух.

Тихая пульсация камня в ладони. Муж гладит по спине, успокаивая. Волк деликатно молчит. Я знаю, он сделал то, что должен был. Я не могу его винить.

Я решительно оторвалась от Бьёрна. Взяла его за руку.

- Пойдём. Я хочу скорее узнать, что мне скажет Вёльва! Я хочу вспомнить всё до конца. Узнать, что случилось. Вспомнить друга, который отдал за меня жизнь.

Бьёрн осторожно забрал у меня камень, невзирая на сопротивление.

- При прорицательнице асов неразумно будет появляться с этой вещью, согласна? Она же будет магически тебя изучать. И не спорь со мной! С мужем не положено спорить.

Он несколько раз «мигнул», то исчезая, то снова проявляясь в пространстве. Но стабилизировался. Невыносимый упрямец! Ему же нельзя… Но кто бы меня ещё слушал. Пришлось подчиниться.

- Э, нет! – вмешался Фенрир. – Не раньше, чем вы позавтракаете. Силы сегодня понадобятся. Вы и так столько потратили.

Я вспомнила то, о чём слегка позабыла под влиянием всех событий, и покраснела.

А Фенрир указал на поднос с едой, стоявший на широкой ледяной скамье, который я как-то не заметила, увлечённая разговором.

Подозрительно знакомый поднос. Очень похожий на тот, что…

Меня осенило.

- Стой. Погоди. Фенрир! Так это ты нам оставил вчера обед? Мы думали, Фрейя!...

Белый волк закатил глаза.

- Моя младшая сестрёнка, конечно, барышня талантливая. Но ее таланты распространяются в основном на боевое дело – ну и на вынос мозга, это само собой. Ешьте уже скорей! Нам бы поторопиться.

Бьёрн меня чуть не силой усадил и заставил есть, хотя кусок в горло мне не лез. Сам отказался. На что Фенрир одобрительно кивнул – мол, перед боем и сам никогда не ест. Я чуть не поперхнулась. К какому это они бою готовятся? А меня тогда почему закармливают?

- Ешь, кому говорят! – муж впихнул мне в руки обратно кусок умопомрачительно пахнущего запечённого мяса. – Ну надо же, кто тут ещё с сюрпризами… Слушай, Псина, ты ещё скажи, и постель нам тоже ты застилал?

Мне показалось, что Волк слегка смутился. И немедленно огрызнулся:

– Для воина, который полжизни в походах, не бывает немужских занятий! Так что нечего так смотреть.

Но Бьёрн продолжил смотреть на него, отчего-то задумчиво.

Фенрир не выдержал и сбежал.

- Пойду-ка, пожалуй, выгляну наружу! Как там обстановка узнаю.

Как только он торопливо убрался из башни, мы с Бьёрном переглянулись.

- О чём ты думаешь? – спросила я, чтобы проверить догадку. Почему-то показалось, о том же, о чём и я. Нас обоих впечатлили хозяйственные навыки Белого волка, что наводило на мысли…

- Думаю, что ещё один брачный союз между Таарном и Гримгостом нам бы не помешал. А тут такая Псина хорошая бесхозная бегает…

Я просияла. Да, действительно, это отличная мысль.

- Ты говорил, у тебя две сестры младшие?

Бьёрн, по-прежнему глубоко задумавшись, потирал подбородок, глядя в дверь, за которой скрылся Фенрир. Наконец, тряхнул головой.

- Нет. Отец ни за что не отпустит Нари так далеко.

Снова вошёл Волк, и я поспешно сделала вид, что увлечена завтраком.

- О чём разговор? С такими странными лицами.

- Тебя не касается, - проворчал Бьёрн.

Я вгрызлась в кусок мяса. Вообще-то касается. Да ещё как. Но мы пока ему, пожалуй, не скажем. А то вид смущающегося Волка слишком непривычное зрелище.

- Что там? – кивнул Бьёрн в сторону двери. – Королева по-прежнему делает всё, чтоб единственная внучка бежала от нее так же далеко, как сын?

Фенрир помрачнел.

- Уже видел?

- А то, - пожал плечами Бьёрн.

Я попыталась выспросить, о чём они, но в меня снова насильно запихнули кусок.

В нашу мирную семейную идиллию вмешалась Фрейя. Которая вышла откуда-то из дальней стены в полном боевом облачении. И тихо поздоровалась, тут же отведя глаза и краснея.

Я поздоровалась с ней так же тихо. Кажется, мы всё-таки слишком шумели сегодня ночью.

Очевидно волнуясь, Фрейя заявила:

- У нас тут одна проблема!..

Бьёрн рассмеялся:

- «Одна»? Ну да, ну да…

Я принялась мысленно перечислять все наши проблемы, включая невидимость мужа, и сбилась со счёта. Да уж… И откуда у него столько оптимизма, так улыбаться? Всё-таки странный он человек, мой муж. Всё никак не привыкну.

- Ну, давай сюда свою проблему! – вздохнул Волк.

Фрейя взмахнула рукой и открылась дверь в ледяной стене – там, откуда она только что пришла. Из темнеющего прохода в подвалы башни выскочил радостный и сыто мурлыкающий Клык. Кинулся помогать мне с завтраком.

И он был абсолютно видимый.

Действие эликсира невидимости закончилось!

Фенрир присвистнул. Котик, судя по всему, настолько привык к нашим новым друзьям, что на Волка обратил меньше внимания, чем на остатки мяса на моей тарелки. Оно-то, конечно, и к лучшему, но… как же теперь?

Бьёрн широко улыбнулся.

- Ну что ж. Раз королева приготовила нам сюрприз, так пусть не возмущается, что и мы ей тоже! Фиолин, полезай на Клыка! Поедешь к гадалке верхом. Я же обещал решить проблему.

И он мне подмигнул.

Я благодарно улыбнулась, зардевшись. Ну вот, теперь не придется мучаться, передвигаясь на своих двоих. Сегодня это и правда… слегка проблематично.

***

Когда мы вышли, наконец, из башни всем нашим разношёрстным составом, напоминающим то ли небольшую армию, то ли большую и дружную семью, первое, что я увидела – стройные шеренги воинов в доспехах, которые золотило поднимающееся солнце.

Солдатами были уставлены сплошь все стены Гримгоста. Острые пики копий направлены были в небеса.

Так вот что видел Бьёрн с балкона!

Муж запрыгнул сзади в седло, крепко обнял меня, и стало чуточку спокойнее.

Волк пояснил деловитым тоном. Вот уж кого тоже вся эта ситуация, которая очевидно накалялась, совершенно не пугала:

- Асура выставила ночью оцепление. Чтоб ни одна муха не пролетела. Думала, вы попытаетесь бежать. Она же не знала, что вы слега сумасшедшие. Надо было так и поступить.

Ворчит, но взгляд довольный. Он знает, что мы остались ради него.

***

Королева ждала нас на площади перед дворцом. В окружении толпы солдат, восседая в расшитом серебром паланкине, который несли на плечах слуги.

Завидев нас верхом на барсе, она побледнела как смерть. Воины сомкнули ряды вокруг неё, но было видно, как вспотели солдаты при виде нашего котика. Они ж не знают, что он смирный. Правда, может, только со своими…

Бьёрн радостно и громко поздоровался.

- Спасибо, дорогая родственница, что организовали там такой почётный караул и торжественную встречу! Я был так впечатлён, что тоже решил добавить торжественности. Надеюсь, вы ничего не имеете против моей ездовой зверюшки. У нас в Таарне так принято выказывать уважение хозяевам.

Клык зевнул во всю пасть. В рассветном солнце блеснули здоровенные кинжалы зубов. Королева побледнела чуть сильнее.

- Где вы… прятали это чудовище?!

С очаровательной улыбкой Бьёрн ответил:

- Мой кот умеет становиться невидимым, как и я. Так что в который раз настоятельно прошу – давайте этот почётный караул станет последним сюрпризом от вас на сегодня. Очень уж не хочется сокращать моей жене количество родственников. У нее их и так немного осталось.

Королева злилась, кидая на нас полные бешенства взгляды, но не смогла найти, что ответить, и просто кивнула в сторону широкого прохода меж домами, уходившего в сторону от дворца.

Её паланкин возглавил процессию.

Когда резные ледяные ворота высотой в три человеческих роста закрылись за нами, отсекая гомон взбудораженного города, стало очень тихо.

Целая толпа вооружённых до зубов солдат отправилась за нами по пятам «почётным караулом» по приказу своей госпожи.

Я то и дело оглядывалась на них в тревоге. Пока мои странные спутники невозмутимо переговаривались между собой, будто были на утренней прогулке.

***

Дорога забиралась всё выше и выше в горы.

Скалы возвышались по правую и левую руку, совершенно скрывая от нас восходящее солнце. Стало темнее. Дымка тумана окутывала путь впереди.

Фрейя шла пешком рядом с котиком, то и дело принимаясь гладить его и чесать за ухом. Тот оглушительно мурлыкал на всё ущелье.

Фенрир усмехнулся, глядя на сестру с любовью:

– Кто бы мог подумать, что моей сестрёнке так понравятся ваши таарнские коты. – А потом Волк вдруг просиял и перевёл взгляд на моего мужа. - Слушай, Бьёрн, а у тебя случайно младших братьев неженатых не имеется?

Мы с мужем переглянулись.

- А и правда. Надо бы обоих забирать в семью, - Шепнул мне на ухо Бьёрн, и в синих глазах мелькнули лукавые искры.

- Чего вы там шепчетесь? А мне сказать? – обиженно проворчал Волк.

- Говорю, имеется! - Бьёрн задумчиво посмотрел на ничего не подозревающую Фрейю. – У нас Мэлвин по блондинкам тащится…

- Если слишком тащится, нам таких зятьёв не надо, - торопливо отозвался Волк.

- Не переживай, у нас в семье все хронические однолюбы, - усмехнулся Бьёрн. И поцеловал меня в шею. Пустил сладкую дрожь по коже. Тут же захотелось повернуть обратно. Я грустно вздохнула.

- Ну тогда ладно, - миролюбиво проворчал Фенрир.

- О чём спор? Меня не просветите? –Фрейя подошла ближе и влезла в разговор. Почувствовала, видимо, что о ней.

- Да вот, замуж тебя выдаю! – заявил Фенрир.

Блондинка тут же цветом лица сравнялась с помидором, а из глаз принялась метать молнии гнева. В основном на брата, хотя и нам тоже досталось. Над нашими головами тут же сгустилась тучка, из которой повалил колкий холодный снег. Бр-р-р… надо Бьёрну хорошо подумать, прежде чем сватать колдунью за брата. С такой женой надо очень осторожным быть.

Фрейя несколько секунд закипала, а потом взорвалась.

- Что-о-о?! Совсем с ума сошёл?! Только попробуй! Во-первых, ты помнишь, чем закончилась моя предыдущая попытка. А во-вторых… ты что, идиот недоделанный, правда думаешь, что я тебя оставлю тут в башне совсем одного?! Чтобы ты в конец одичал? Чтоб мучался тут от одиночества и ходил на луну выть?!

Волк фыркнул:

- Я тебе что, девчонка, такой романтической ерундой заниматься? Да я жду не дождусь, когда уже у меня в башне тишина настанет! И никто не будет бегать ко мне каждые пять минут со всякими глупостями. «Фенрир, а где у нас лежит то?..» «Фенрир, а как сделать это…»

Из тучки пошёл град.

Я пониже натянула меховой капюшон и поудобнее спряталась на уютной груди мужа.

От продолжения маленькой семейной драмы нас спасло то, что ущелье стало уже и очень сильно изменилось – так, что невозможно было не заметить. Мы все невольно замолчали и какое-то время двигались дальше в напряжённом молчании, оглядываясь по сторонам.

Дымка сгустилась в плотный туман.

Тишина поглотила все звуки.

Небо высоко над головой было белым-белым, без следа солнечного золота.

Черный камень скал, такой же пронзительно-чёрный, каким бывает беззвёздное небо. Такой же, как в моём амулете. Мы вышли за пределы земель асов теперь. Эти горы сильно отличались. И не только по цвету – я не могла объяснить, чем.

Здесь… мне дышалось легче.

А потом к чёрному стали добавляться прожилки какого-то странного полупрозрачного камня. Насыщенного фиолетового оттенка. С мерцающими искрами в глубине.

- Такого же цвета, как твои глаза, - задумчиво проговорил Бьёрн.

Моё сердце забилось ещё быстрее.

Тут и там на чёрных каменных склонах прямо из скал вырастали крохотные островки цветов. Непонятно как тут очутившихся.

Горные фиалки.

Йолли.

На языке йотунов такой цветок называется «Йолли».

Начала кружиться голова.

***

Тихий плеск ледяных струй.

Священный источник горных великанов открылся за поворотом. Вода била прямо из скал и уходила в каменный круг под ними. А чёрный камень отвесного склона был весь пронизан корнями гигантского дерева, которое тянуло засохшие корявые ветви к потемневшему небу.

Источник. Отобранный асами у йотунов. Тот, ради которого велась кровопролитная война.

Из тени у корней дерева медленно выступила ещё одна скрюченная тень. Всклокоченная старуха, в чёрных с проседью волосах которой были вплетены вороньи перья. Она была одета в грязное рубище. И почему-то босиком.

Глянула на меня, острым взглядом пронзив до самого сердца.

И принялась торопливо ковылять к нам, опираясь на клюку из грубо выломанной ветви священного дерева йотунов.

Кажется, то был ясень. Я… помнила его зелёным.

- Давно вас жду, - раздался недовольный скрипучий голос. - Почему так долго? Я почувствовала её присутствие, как только она ступила на землю Гримгоста. Иди сюда скорее, девочка! Хочу посмотреть на тебя поближе.

Я посмотрела на Бьёрна в поисках поддержки, тот, помедлив, кивнул.

Я спрыгнула со спины Клыка. Мой амулет остался у мужа.

Наверное, мне нечего бояться?

Вёльва заткнула мою бабку нетерпеливым взмахом руки, когда та попыталась что-то сказать. Схватила меня крепко за руку, делая больно. И повела к источнику. Велела напиться из него.

Я колебалась недолго, глядя в своё колеблющееся отражение. Вёльва в зеркальной глади почему-то не отражалась. А потом опустила в источник ладонь. И, роняя хрустальные брызги, поднесла к губам.

Закрыла глаза…

Как же кружится голова.

Я знаю вкус этой воды. Ледяная вода, от которой сводит зубы. Лесная свежесть и аромат нежных лепестков горной фиалки.

Я уже пила из этого источника когда-то…

Из источника Мимира.

Всё быстрее и быстрее кружится небо над головой.

«Вот, Йолли, это тебе. Попей. Сразу выздоровеешь»

«А можно я маме тоже дам?»

«Маме твоей нельзя. Прости, малышка. В этой воде слишком много нашей магии. Это её убьёт»

Он называл меня Йолли.

Это мама дала мне имя «Фиолин». Ей больше нравилось, как этот цветок называется на языке нашего народа.

Я вытерла ресницы и открыла глаза.

Вёльва смотрела исподлобья недобрым сверлящим взглядом чёрных глаз. Странно, что асы терпят у себя так не похожую на них колдунью. Но видимо, она и правда многое может.

Прорицательница потянулась ко мне и положила руку на голову. Я вздрогнула и подавила желание отступить.

- Ну что? Есть в ней магия? – нетерпеливо спросила королева. Она из своего паланкина не торопилась выходить. Предпочитала быть в безопасном отдалении. Хотя бедные слуги уже устали тянуть её в гору, и на их покрасневших лицах было мучение.

- Да эта девочка так переполнена магией, что у меня пальцы стали дрожать, как только я почувствовала её приближение, - проскрипела колдунья.

И обхватила мою голову обеими ладонями, будто капканом.

- Она сама не даёт своей магии выйти наружу. Блокирует. У этой девочки потрясающий самоконтроль. Из неё получится величайшая колдунья, какую знал народ асов! – в голосе старухи зазвенели ноты нетерпения. – Отдай мне её в ученицы, Асура!

- Посмотрим, - проронила королева.

- Моя жена сегодня покидает Гримгост, - вмешался Бьёрн невозмутимым голосом. - У нас свадебное путешествие, а мы ещё не все места посмотрели, какие хотели.

Как бы невзначай он подошёл ближе и встал за моей спиной.

Вёльва заскрипела зубами и бросила на него злой взгляд, но не ответила.

- Давай, девочка, хватит сдерживаться! Не закрывайся от меня, не закрывайся! Чтоб меня йотун потоптал, никогда не встречала человека, который бы меня не пускал себе в голову так долго… ай! Больно, прекрати! Ещё и дерётся.

- Я не специально, простите! – ошарашенно прошептала я. Как это интересно я могла её ударить, если ни рукой, ни ногой не шевелила?

- Плохие воспоминания. Чувствую их. Ты была маленьким ребёнком, когда случилось что-то очень плохое. Смерть… кого-то очень дорогого тебе. Ты не хотела о ней вспоминать. И решила забыть. Сама себе стёрла память. Но перестаралась. Вместе с ней забыла и о магии. Если прекратишь заниматься глупостями и пустишь меня себе в голову, я помогу вспомнить.

Я постаралась расслабиться.

Закрыла глаза снова.

Я больше не маленькая девочка.

Я очень хочу вспомнить.

Вспомнить тебя, Мимир.

… Обрывки воспоминаний закружились вокруг, как падающий снег.

***

Вот я маленькая, сижу на плече каменного великана. Перед нами равнина, бесконечная снежная равнина. Мне грустно. Мы оставили позади единственный дом, который я знала. И могилу мамы. Мимир сказал, нам надо уходить. Он не позволит никому обидеть свою Йолли.

Тучи сгущаются над нашими головами. Хрустальный перезвон слышится из них.

- Проклятие… асы отправили охотников! Что им не сидится в своём Гримгосте… Держись крепче, малышка! Оторвёмся.

Мы не оторвались.

Слёзы по моим щекам. Я размазываю их кулачками, он убеждает не бояться. Ничего не бояться. Говорит, что защитит.

Заставляет слезть со своего плеча. Я цепляюсь в это тёплое каменное плечо, не хочу отпускать. Он осторожно отцепляет мои крохотные ручки своими большими твёрдыми ладонями, сажает в снег. Накрывает собой, своим могучим телом. И я слышу, как снежные пчёлы с остервенением вцепляются в него. Рвут на части моего друга. Но он не двигается и не сопротивляется. Потому что хочет защитить меня.

Его каменное сердце бьётся всё медленнее и медленнее.

Пока на замирает совсем.

И не падает мне в ладонь.

Я носила на себе его сердце всё это время – сердце моего погибшего каменного друга.

Как хорошо, что я приказала себе это забыть. Моё собственное давно бы разорвалось от боли.

…Дальше, глубже.

Я хочу посмотреть другие воспоминания.

***

- Позаботься о ней, Мимир!

- Как о собственной дочери, которой у меня никогда не было, Инанна. Ты же знаешь. Я волоску не дам упасть с головы нашей малышки.

Огромная чёрная каменная фигура склоняется над хрупкой, иссохшей, лежащей на земле. Осторожно закрывает глаза широкой ладонью. Мама долго болела и так и не смогла оправиться.

Она ушла от меня, и Мимир остался единственной живой душой на всём белом свете, кому я была дорога. Он заботился обо мне так, как не заботился бы родной отец. Больше всего на свете я любила это грубое страшное лицо, словно высеченное из чёрной скалы. Лицо, которое казалось мне самым добрым и самым красивым. Особенно, когда Мимир улыбался. Наверное, кого-то другого его улыбка заставила бы умереть от ужаса. Но я была так счастлива, когда мне удавалось его рассмешить.

***

- Ты приютил у себя ребёнка асов? Ты что, сошёл с ума?!

Целая толпа йотунов окружила Мимира. Они все такие большие и страшные! Он велел мне спрятаться в нашей пещере и не высовываться. Но я всё равно подглядываю.

- Асы – это чудовища! Они прогнали нас из собственного дома. Отобрали священную воду, и теперь мы медленно каменеем и превращаемся в мёртвые скалы. Они убивали нас одного за другим, нас почти не осталось уже! Загоняли нас, как диких зверей! А ты держишь одного из них у себя дома, как… как… домашнего питомца?!

- Она мне дочь, а не питомец. Я не отдам Йолли.

- Рано или поздно асы придут за ней. Девочку надо убить.

- Я не позволю!

Голос Мимира грохочет, как гром над чёрными скалами. Мне так страшно. Впервые мой друг стал таким грозным. Со мной он всегда такой добрый и заботливый…

- Ты поднимешь руку на соплеменника? Ради этой девчонки?

- Ну так идите прочь, и мне не придётся поднимать.

***

- Йолли! Йолли, крошечка, не плачь. Давай, собирайся быстрее.

- Они ушли? Они были страшные.

- Ушли. Но завтра вернутся с остальными. Пойдём! Я тебя унесу отсюда. Тебе пора возвращаться к людям.

- Я не хочу! Не хочу, не хочу, не хочу! Мимир, не отдавай меня! Я не хочу к людям, я их боюсь! Мама говорила о них только плохое!

- Но ты тоже человек, детка. Пора тебе возвращаться к своим. А я буду к тебе приходить в гости, обещаю!

По каменной щеке катится каменная слеза. Я знаю, что он тоже не хочет меня отпускать. Но так надо. Я еще совсем маленькая, но понимаю, что даже он не справится с целой кучей рассерженных йотунов, когда они вернутся завтра.

Всхлипывая и растирая слёзы по грязной щеке, забираюсь на заботливо подставленное плечо Мимира.

- Обещаешь, что будешь приходить ко мне в гости?

- Обещаю. Я всегда буду с тобой, моя Йолли.

***

Ещё.

Я хочу ещё воспоминание.

Нахожу такое – я была тогда совсем мала и поэтому оно коротенькое, смазанное.

…- Вам бы всё-таки вернуться к людям, Инанна!

- Нет! Даже не проси. Они отберут мою девочку. Я ни за что её не отдам!

- Но у нас тут совсем мало человеческой еды. Малышке не хватает. Ты и так почти всю свою отдаёшь, скоро совсем прозрачная станешь. Так нельзя. А девочке надо расти. Не могу ж я её одними цветами кормить?

- От твоих фиалок у нее глаза стали совсем фиолетовые, - ворчит мама. – Неужели нельзя что-то придумать?

- Есть один способ… я могу попробовать научить её питаться так, как это делаем мы, йотуны. Магией гор, магией камня. Напрямую. Она маленькая ещё, может получиться.

- Пробуй! – с воодушевлением заявляет мама.

Я стою, вцепившись ей в юбку, и заинтересованно жду, что решат взрослые. Кажется, мне сегодня достанется что-то вкусное. Не терпится попробовать.

- Магия асов и наша… я не знаю, что получится в результате, - с сомнением тянет Мимир. – Слишком ядрёная смесь.

- Пробуй! Мы так не хотим уходить от тебя, дорогой друг. Впервые моё истерзанное сердце обрело здесь покой. Я хотела бы остаться в этих горах навсегда.

***

Выныриваю из воспоминаний, как из глубокого омута.

Слезы на щеках холодит горный ветер.

Но я чувствую странный покой на сердце.

Я увидела маму.

Я увидела Мимира.

Я словно встретилась с моими самыми дорогими людьми. Больше я их никогда не забуду. Они и правда останутся со мной.

Как будто две половинки моего сердца соединились. Теперь я чувствую покой и удивительную цельность. И больше никогда не позволю себе забыть. Я была маленькой испуганной девочкой когда-то. Теперь всё изменилось.

Мои воспоминания – это моя сила.

Даже такие.

Особенно такие.

Открыв глаза, смотрю на горы. Мои родные горы. Как же я по вам скучала… здесь я родилась, когда моя мама сбежала от Асуры. Она поняла, что старуха только ждёт родов, чтобы отобрать у неё меня и воспитать как собственную дочь, которой ей не дали небеса. Не просто так, наверное, не дали. Но моя мама скорее бы умерла, чем меня отдала. И тогда она сделала то, чего никто не ожидал от беременной женщины, и ушла под покровом ночи. В единственное место, где её не стали бы искать.

Горы йотунов.

Где её и нашёл Мимир.

Самый добрый, самый чудесный друг, который открывал мне тайны этих гор и заботился как о дочери, даже когда мамы не стало. Который сумел полюбить ребёнка своих врагов, как собственного. И пошёл против всего своего племени, когда они попытались меня убить.

Я никогда тебя не забуду.

Как и твой самый драгоценный дар мне.

Поднимаю свои ладони к лицу и смотрю на них. А потом на горы. Теперь я чувствую эти чёрные скалы, как продолжение собственного тела. Как уходят корни гор на невообразимую глубину. Как спят на их спинах усталые птицы. Как ветер целует их, а солнце дарит приветственный поцелуй.

И горы отвечают мне, как давнему другу.

Тихим рокотом, что эхом отражается в ущелье. Где-то сыпятся мелкие камушки. Под нашими ногами вздрагивает земля.

Вёльва отшатывается. На её лице ужас.

- Ну так что, как там с магией? Получилось? – снова встревает моя бабка.

Никогда её не прощу. За то, что сделала с моей мамой. Это не горы её убили. Её убила она.

Дрожь под ногами становится сильнее.

Обеспокоенный Бьёрн берёт меня за руку и заглядывает в глаза. Я улыбаюсь. Всё хорошо, мой милый.

Теперь всё будет хорошо.

А Вёльва вдруг вскидывает руку и выставляет в мою сторону свой костлявый иссохший палец, заканчивающийся острым длинным когтем. И принимается верещать:

- Это чудовище! Мерзость! В ней магия… магия йотунов! Она вся пропитана магией йотунов! Убейте её, убейте её скорее!